В результате процессов урбанизации и социального контроля отмечена общая тенденция повышения брачного возраста, установившегося для мужчин и женщин в близких пропорциях, в пределах от 18 до 25 лет. Брачный возраст у городской казахской молодежи был выше, чем у сельской, у интеллигенции выше, чем у рабочих [3, с. 23]. Искоренение практики ранних браков в среде городских казахов было вызвано нивелирующим влиянием городского образа жизни, формирования установок на получение образования и продвижения по социальной лестнице, получение отдельного жилья.
Еще одной тенденцией семейно-брачных отношений городских казахов в послевоенный период, отмеченной исследователями [3, с. 26-27], было уменьшение возрастной разницы семейной пары: преобладание семейных пар с разницей в возрасте в среднем 1-3 года (муж старше жены). Нередки были браки среди одногодок, но пары, где жена старше мужа, или муж существенно старше жены (на 8-10 лет) встречались реже. Повсеместно в городах, как и в рабочих поселках и не только в Казахстане, но и в Киргизии, например, в среде шахтеров каменноугольной промышленности [13, с. 90], вопрос о вступлении в брак решался молодыми людьми на сугубо добровольной основе при эмоционально-психологической симпатии. Х.А. Кауанова сделала вывод, что супружеские пары, поженившиеся по воле родителей, относились в основном к старшему поколению и лишь незначительная их часть к молодому поколению [3, с. 28]. В подавляющем большинстве браки у городских казахов заключались по взаимной любви и в результате продолжительного знакомства, дружбы и привязанности, свидетельствующие о нравственно-интеллектуальном принципе заключения семейно-брачных отношений. Между тем учитывался также социальный статус избранников, предпочтение отдавалось выходцам из близких социальных страт советского общества, иногда учитывался также материальный достаток семьи. Но последний фактор не был превалирующим, поскольку коммунистическая мораль осуждала меркантилизм как проявление буржуазного образа жизни, чуждого советской системе.
Существенной приметой семейно-брачных процессов в городах Советского Союза стало стремительное распространение межнациональных браков, внимание к исследованию которых было вызвано господством идеологемы о формировании интернациональной общности «советского народа». Как известно, национально-смешанные семьи являются микросредой интенсивной межэтнической интеграции и естественной ассимиляции, оказывая глубокое влияние на ход этнических процессов [1, с. 233]. Всемерное распространение атеизма, ограничение ислама, запрещавшего браки с иноверцами, повышение культурно-образовательного уровня, интернационализация быта, ограниченность круга потенциальных брачных партнеров своей национальности, их «разбросанное» расселение в городе при общей невысокой численности, - все эти факторы привели к слому традиции строгой этнической эндогамии городских казахов и повышению межнациональной брачности. Если в 1959 г. национально-смешанные семьи в Казахской ССР составляли 10,2 от общего числа семей, то в 1970 г. их число возросло до 14% [3, с. 44]. Данные цифры показывают абсолютное преобладание этнически однородных браков даже в этнодисперсной среде, так как именно они обеспечивают воспроизводство и устойчивое существование этносов как особого социально-культурного организма.
Исследования по Центральному Казахстану показали, что процессы межэтнической интеграции в форме национально-смешанной брачности особенно интенсифицировались в связи с компанией освоения целинных и залежных земель, вызвавшей приток мигрантов с центральных районов СССР. Именно мигранты были инициаторами создания межнациональных браков: среди рабочих семей Центрального Казахстана удельная доля таких семей была в пределах 74,9, причем 71,2% проживали в городе более 5 лет [3, с. 45].
Сформировавшаяся в советский период мозаичность национального состава населения Казахстана обусловила существование множества вариантов национально-смешанных браков, число которых, к примеру, в Северном Казахстане, доходило до 160 [14, с. 15]. Если говорить о национально-смешанных браках у городских казахов, то наблюдалось доминирование казахско-татарских, казахско-русских браков, поскольку при создании смешанных браков вступали в действие факторы этнокультурной близости, т.е. схожести языков, обычаев и традиций, вероисповедания, совместимости этнических норм внутрисемейного общения и пр., длительности совместного проживания и ментальности, отсутствие сильных этнорасовых предубеждений. При анализе фактической межнациональной брачности у городских казахов было обнаружено, что функция стабилизации этноса через механизм эндогамии был закреплен за женщинами, так как мужчины-казахи вступали в национально-смешанные браки чаще женщин-казашек. У русских и некоторых других славянских народов, напротив, за представителя другой национальности чаще выходит женщина.
Казахско-русские семьи отличались большой эгалитарностью и демократизацией внутрисемейных отношений. Принятым языком общения зачастую был русский, в казахско-русских семьях происходило некоторое нивелирование этничности супругов. Между тем, преобладающий язык внутрисемейного общения отражает степень адаптации к иноэтнической среде, интенсивность межэтнических контактов. Быт семей, составленных из представителей коренной национальности и тюркоязычных этносов резко не выделяется на общем фоне однонациональных казахских семей: здесь преобладающими являются авторитарно-иерархические отношения.
Особый интерес для выявления направленности этнокультурных процессов представляет вопрос об этнической принадлежности детей в национально-смешанных семьях. В Казахстане, как и в других регионах Центральной Азии [15, с. 14], в основном прослеживается принцип определения национальности по отцу, особенно если национальность отца является доминирующей в данной этнической среде. Исследования по Центральному Казахстану показали, что удельный вес семей, где национальность определялась по отцу составила 68,1, а по матери 31,9%.
Органичной частью этнокультурных процессов являются этноязыковые процессы. Возрастание или сокращение численности народа оказывает определенное влияние и на развитие языка, прежде всего, как средства человеческого общения. В свою очередь этноязыковые процессы, в частности усвоение отдельными группами населения языка другого этноса, употребление его в различных сферах производственной, общественной и культурно-бытовой деятельности, является одним из факторов собственно этнических процессов.
При изучении этноязыковых процессов очень важно учитывать тот факт, что в настоящее время язык уже не является основным условием для идентификации индивида со своим этносом, а смена языка не означает автоматической смены этнического самосознания или других этнических маркеров, благодаря которым человек сохраняет прочные связи со своей этнической общностью. Этот вывод нашел подтверждение в других исследованиях, посвященных изучению этнокультурных процессов [16, с. 269]. Поэтому этноязыковая ситуация в силу своей динамичности и практичности гораздо сложнее и демонстрирует значительно большее разнообразие по сравнению с этнической ситуацией в регионе.
Проследить ход этноязыковых процессов можно на основании данных о родном языке, содержащихся в материалах переписей населения. Хотя они не являются идентичными данным о конкретном речевом поведении, они в некоторой степени позволяют судить о соотношении у каждого этноса функций языка своего этноса с функциями языков других этносов. В конце 1970-х гг. в республике 98,6% казахов считало родным язык своей национальности. Материалы переписей отразили главную тенденцию в языковой жизни казахов, которая заключается в относительной устойчивости их восприятия родного языка, который стойко сохраняет этнодифференцирующие функции. Между тем доля считающих родным язык другой национальности среди поляков оказалась равной 85, евреев - 80, белорусов - 62, украинцев - 58,6, мордовцев - 52,3, чувашей - 47,8, удмуртов - 46,9, литовцев - 45,2, корейцев - 43,9, молдаван - 43,2, армян - 42,9, немцев - 35,5%. В целом 16 % населения республики считало родным язык не своей национальности, а другой [17, с. 26].
Вторым очень важным индикатором этноязыковых процессов является степень владения вторым языком народов СССР, т.е. степень формирования билингвизма у казахов (казахско-русского двуязычия). По Всесоюзной переписи 1970 г. каждый второй казах (50,6%) свободно владел русским языком. Среди коренного населения союзных республик казахи по свободному владению русским языком занимали третье место в СССР после белорусов (57%) и латышей (56,7%) [18, с. 111]. Высокие показатели казахско-русского двуязычия были результатом проводившейся на уровне Советского Союза национальной политики, связанной с перемещением в республику трудовых мигрантов из центральных районов страны, вызвавшей демографические сдвиги в национальном составе населения, русификацию на всех уровнях образования (дошкольного, школьного, среднего специального и высшего), а также некоторое сокращение сферы применения казахского языка в средствах массовой информации, научной деятельности.
Различные возрастные группы казахов показывали различные уровни владения русским языком. Казахская молодежь 11-19 лет в республике лучше владела русским языком, чем по стране в целом. Больше половины (54,7%) выпускников восьмилетней школы и три четверти (73%) выпускников средних школ пользуются им свободно. Удельный вес казахов в возрасте 16-19 лет, свободно владеющих русским языком, в пределах Казахстана был выше (73%), чем у казахов, живущих в других республиках (70,3%) [18, с. 113].
Видный исследователь этноязыковых процессов в Казахстане Б.Х. Хасанов отмечает корреляционную зависимость степени двуязычия от численной представленности русских в национальном составе населения отдельных областей. По его данным, в семи областях (Карагандинской, Кустанайской, Северо-Казахстанской, Целиноградской, Восточно-Казахстанской, Кокчетавской, Павлодарской) и Алма-Ате казахи составляли от 14,4 до 26,7%, что было намного ниже среднего показателя по республике (36% в 1979 г.). Здесь свободно владели русским языком от 71,1 до 84,8% казахов, за исключением Восточно-Казахстанской, где половина казахов двуязычна. В семи других областях (Тургайской, Алма-Атинской, Джезказганской, Джамбульской, Мангышлакской, Талды-Курганской, Семипалатинской) свободно владели русским языком от 43,4 до 56,2% казахов. Больше половины населения составляли казахи в пяти областях: Чимкентской, Уральской, Актюбинской, Гурьевской, Кзыл-Ординской. В них свободно владели русским языком от 35,2 до 54,9% [18, с. 117-118]. Таким образом, дисперсность расселения казахов, частота межэтнических контактов, одноязычие в административной и социально-культурной инфраструктуре, привели к интенсификации процессов билингвизма в национально-русском варианте, т.е. не только казахи, но и представители других этносов свободно владели русским языком.
Многие исследователи национально-языковых отношений [19, с. 91] отмечают, что основным источником противоречий в языковой жизни служит доминирование одного типа двуязычия - национально-русского. Длительное время существовало идеологическое и научное обоснование безальтернативного (одностороннего) двуязычия, в котором нерусскоязычный овладел русским языком, а русский, как правило, не ощущал ни социальной, ни культурной потребности к овладению нерусским языком. По данным Всесоюзных переписей населения если в 1970 г. почти 1 % русских (55 118 человек) владели казахским языком свободно, то в 1979 г. доля русских, владеющих казахским языком свободно, уменьшилась на 0,3% (на 15 281 человек). Если в 1970 г. доля русских, свободно владеющих другими языками, представленными в республике, составляла 0,8% всех местных русских, то через девять лет она уменьшилась и составляла 0,6% [17, с. 33]. Вследствие отсутствия необходимой социокультурной базы казахский язык не получил соответствующего распространения и в инноэтничной среде.
Доказательством факта снижения реального функционирования казахского языка и языковой ориентации у части городских казахов являются данные Б.Х. Хасанова, что 0,4% казахов родной язык стал не основным, а вторым компонентом двуязычия, 56 312 казахов языком своей национальности не владели ни как родным, ни как вторым [18, с. 24]. Проведенные им социально-лингвистические исследования в 1987 г. на территории Казахстана, показали, что именно среди молодых городских мужчин проявляется тенденция к одноязычию, по сравнению с женщинами и старшим поколением. В Алма-Ате наблюдались случаи языкового нигилизма у казахов [18, с. 125], что является проявлением крайнего падения престижа языка и культуры своего народа, которые намеренно противопоставлялись более «высокой», с их точки зрения, культуре и языку русского этноса, выполняющего в Казахстане «цивилизирующую» роль.
Состояние этноязыковой ситуации в Казахстане в конце 1980-х гг. во многом было обусловлено наличными языками обучения в средних общеобразовательных школах, закладывающих фундамент реального владения языком. В 1986/87 учебном году из общей численности школ 6961 - с одним языком обучения (в них обучается 2 418 926 учащихся), 1061 - с двумя языками обучения (625 246 учащихся), 21 - с тремя языками обучения (18 410учащихся). На казахском языке функционировало 2540 школ (908, 95 тыс. учащихся, т.е. 30,6% всех учащихся), на русском - 4179 школ (2009,26 тыс. учащихся, т.е. 66,8% всех учащихся), на узбекском - 73 школы (58,2 тыс. учащихся, т.е. около 2%), на уйгурском - 11 (13,2 тыс. учащихся, т.е. 0,4%), на таджикском - 3 (2.05 тыс. учащихся, т.е. 0,06%). Кроме того, в 1010 дошкольных учреждениях (из них 311 - в городе, 699 - на селе) 47 527 детей нерусской национальности (32 364 - в городе, 26 163 - на селе обучаются русскому языку (всего в республике 8012 дошкольных учреждений) [17, с. 12].
Основным языком обучения в системе высшего образования был русский, тем не менее, в 55 вузах и в 246 средних специальных учебных заведениях (в них обучается более 550 тыс. юношей и девушек) обучение велось на русском, казахском, уйгурском и немецком языках. Были созданы группы немецкого, уйгурского и корейского языков при факультете журналистики КазГУ. В Целиноградском педагогическом институте было открыто отделение для подготовки учителей истории для немецких школ. В 484 профессионально-технических училищах (в них обучалось 265 869 учащихся) обучение велось на четырех - русском, казахском, узбекском, уйгурском языках [17, с. 13].
Заключение
Таким образом, в семье и браке городского населения после окончания Второй мировой войны прослеживаются такие тенденции как, нарастающее доминирование простых нуклеарных семей; демографические процессы снижения рождаемости и повышения брачного возраста; зависимость размеров семей от национальности; рост разводимости, уменьшение возрастной разницы семейных пар; рост межнациональной брачности. Указанные тенденции связаны с влиянием городского образа жизни, изменением структуры потребностей и ростом их относительной неудовлетворенности, формированием установок на получение образования и продвижение по социальной лестнице, получение отдельного жилья и рядом других причин.