[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2018. № 7]
310
[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2018. № 7]
292
УДК 37.018.1+159.9+008:392.18
Психологический институт Российской академии образования
Особенности семейной среды ребенка в постиндустриальном обществе
Андреева Алла Дамировна
Общественность остро переживает ощутимые изменения традиционного уклада семейной жизни, связывая их со структурными преобразованиями всей социально-экономической сферы постсоветского периода, с трудной и нестабильной историей нашей страны. Между тем аналогичные трансформации претерпевает семейная среда и в других странах постиндустриальной экономики. Глобальность этих процессов свидетельствует об их социально-эволюционной природе, слабо поддающейся локальным мерам поддержки семьи и детства.
Демографические процессы большинства современных экономически развитых стран характеризуются заметным снижением рождаемости и стремительным старением населения. Данная проблема, обострившаяся и ставшая очевидной в XX столетии, возникла значительно раньше: по данным социологических исследований, примерно 250 лет назад началось отчетливое снижение рождаемости в странах Европы [Антонов и др., 2006]. Процесс депопуляции населения имеет свои причины и собственную историю, а интенсификация всех социальных процессов, связанная с бурным научно-техническим прогрессом, просто ускорила уж зародившуюся, но не достигавшую критического уровня тенденцию.
На протяжении веков низкий уровень социального, экономического и технического развития, высокая детская смертность, небольшая продолжительность жизни делали многодетную семью условием ее выживания. Каждый новый ребенок рассматривался как потенциальный работник и кормилец родителей в старости, рождалось столько детей, сколько получалось, бездетная же семья считалась несчастной и бедной. Совершенствование орудий труда позволяло постепенно освобождать детей от части их трудовых обязанностей, в результате чего, согласно концепции Д. Б. Эльконина, появилось детство. Дети из работников превращались в иждивенцев, небольшое количество которых семья уже могла позволить себе содержать. Удлинение детства улучшало качество жизни ребенка, что способствовало росту выживаемости детей. Именно экономическая целесообразность запустила действие сначала почти незаметного процесса снижения рождаемости. О социально-экономической основе депопуляции свидетельствует и появление внешних регуляторов демографических процессов, таких как религиозные запреты и ограничения на внебрачные связи, на сексуальные отношения в периоды постов.
Число детей в семьях постепенно уменьшалось, однако на протяжении веков рождаемость устойчиво превышала смертность, что было связано с традициями семейного уклада и крайне низким уровнем представлений населения о более или менее цивилизованных способах контрацепции. Научно-технический прогресс привел к резкому повышению жизненного стандарта, росту уровня жизни населения и, соответственно, требований социума к содержанию и воспитанию детей. Именно с этим социологи связывают так называемый первый демографический переход, когда вместе с осознанием ценности детства пришло стремление родителей создать своим детям наилучшие условия для роста, развития и обучения, что весьма затруднительно в многодетной семье [Захаров, 2005]. Родители начали рассчитывать свои силы, оценивать, какое количество детей они смогут вырастить без видимого снижения уровня детской жизни.
Последняя треть ХХ столетия характеризуется вторым демографическим переходом, связанным уже с нежеланием взрослых снижать уровень собственной жизни в пользу рождения и воспитания детей [Захаров, 2005]. Сегодня исследователи говорят о заметном сдвиге семейных ценностей от детоцентричности к созданию психологически комфортных условий для всех членов семьи [Поливанова, 2015, Стрельник, 2015]. Расширение возможностей жизненного самоопределения женщин, вызванное бурным развитием новых технологий и появлением большого числа видов профессиональной деятельности, не имеющих традиционных гендерных ограничений, успешно конкурирует в сознании людей с потребностью в рождении и воспитании детей. Материнство утратило свои ведущие позиции в перечне ценностей социальных достижений женщины, уступив место иным формам самореализации. Более того, само состояние беременности перестало быть синонимом материнства. По данным психологических исследований, большинство женщин, принявших решение прервать беременность, относятся к этому без особых эмоций, многие испытывают чувство морального и физического облегчения [Кулешова, 2011].
Типичными для сегодняшних молодых взрослых стали так называемое «отложенное родительство» и малодетные семьи. Крайней формой доминирования в современной семье гедонистических ценностей стала идеология «childfree», то есть сознательный отказ от родительства в пользу тех жизненных преимуществ, которые имеют люди, не обремененные иждивенцами и соответствующими социальными обязательствами. В социальных сетях появилась агрессивная версия идеологии «childfree» -- сообщество «детоненавистников» (child-haters), к которому себя причисляют люди, не только отказывающиеся от деторождения, но и жестко критикующие семьи с традиционными ценностями. Демографы признают, что попытки экономического (монетарного и сервисного) стимулирования рождаемости, предпринимавшиеся во многих странах, ощутимого успеха не приносят.
Уменьшение количества детей в семье постепенно привело к разрыву в практике прямой передачи опыта родительского поведения от поколения к поколению, из рук в руки. Одновременно растет и временной разрыв между собственным родительством и прародительством, то есть между рождением последнего ребенка и появлением первого внука. Это не только приводит к неизбежному разрушению личного опыта ухода за детьми, но и делает очевидными происходящие изменения социокультурного и медицинского стандарта воспитания детей. Новые требования жизни обесценивают родительский опыт старших поколений, делают его малопригодным для передачи собственным детям. Молодые родители остро нуждаются в конструировании новых моделей родительства, следование которым позволит подготовить детей к жизни в стремительно меняющемся мире.
Проведенное нами изучение психологического образа семьи и родительства у современных матерей [Андреева, 2016] позволило дать обобщенную характеристику семейной среды постиндустриального общества. Современная семья -- это преимущественно полная нуклеарная малодетная семья, смысловым центром которой является уход за детьми и комфортная жизнь всех ее членов. По сравнению с 70--80-ми годами прошлого столетия средний возраст матерей первого ребенка вырос с 20--24 лет до 26--32 лет в зависимости от уровня социального и экономического благополучия общества. Детоцентричность постепенно уступает место идее естественного врастания ребенка в жизнь семьи, чему способствует развитие инфраструктуры сервиса, постоянно расширяющего «детские опции» в перечне услуг. Участие ребенка в семейном досуге становится комфортным для родителей, они все меньше нуждаются в помощниках и чувствуют себя все более независимыми от старшего поколения. Прародители находятся на периферии образа семьи, рассматриваются только как потенциальные помощники по уходу за детьми, но не как носители необходимых молодым родителям знаний и умений. Родительские практики прежних лет не только не актуальны, но и оцениваются как ошибочные, репрессивные и подавляющие, не отвечающие демократичному характеру психологической культуры современного общества. Молодые матери ориентируются на модели родительства, которые конструирует информационная среда, однако реализуемые ими стратегии имеют мозаичный характер, соединяя в себе элементы разных моделей. Наиболее привлекательными для них оказываются практики разумного и интенсивного родительства, сочетающие установки на следование за потребностями и возможностями ребенка с убежденностью в пользе и преимуществах раннего развития.
Родительство как форма социальной активности и самореализации
Кардинальные изменения всей архитектуры социально-экономических отношений в постиндустриальном обществе создали условия для возникновения новой социальной ситуации родительства. Авторы концепции постиндустриального общества [Белл, 2004, Турен, 1986] подчеркивали, что автоматизация и информатизация производства позволят уменьшить долю людей, занятых в промышленности. Соответственно, значительная часть населения переместится в сферу социальных услуг, имеющую развитую инфраструктуру и составляющую основную часть постиндустриальной экономики по числу занятых в ней людей. К ней относятся как сфера обслуживания, так и услуги в сфере образования, культуры, здравоохранения, юриспруденции, финансов. Однако цифровые технологии в сфере социальных услуг также приводят к уменьшению численности занятых в ней работников, поэтому сегодня представители еще недавно востребованных профессий переживают период массовых сокращений и вынуждены искать себя в новых сферах. Развитие цифровой экономики приведет к дальнейшему сокращению рынка труда, росту профессиональной конкуренции, повышению жизненных стандартов.
Естественным следствием этих процессов становится увеличение числа профессионально невостребованных граждан, преимущественно женщин, с одной стороны, и усиление родительской тревоги за будущее своих детей, с другой. Расширяется социальная ниша активного родительства, ценность которой в индустриальном обществе была весьма невысокой. Однако в условиях социально-экономических потрясений постиндустриального общества для многих молодых женщин, имеющих семью и детей, сознательное и активное родительство становится новой сферой приложения сил, знаний, образования. Оно открывает привлекательные возможности для социальной активности и самореализации, а воспитание успешных и самостоятельных детей становится своеобразным вкладом в собственное будущее. Таким образом, целевые установки современных родителей определяются заботой о будущей профессиональной состоятельности и успешности ребенка в конкурентном обществе с желанием дать ему так называемый «хороший старт» [Орлова, 2015].
Еще одной причиной роста родительской активности стали те изменения в социальной политике государства, которые возложили на семью основную ответственность за воспитание и образование детей. Они закреплены в новом Законе об образовании РФ, призывающем родителей создавать для ребенка индивидуальную образовательную среду, которая в наибольшей степени соответствовала бы его способностям, интересам, семейным возможностям и приоритетам. Сегодня государство гарантирует населению лишь тот бесплатный образовательный минимум, который входит в «пакет» государственной услуги и которого, безусловно, недостаточно для получения по-настоящему качественного образования.
Новые целевые установки семьи делают приоритетными те модели родительства, которые направлены на раннее и интенсивное интеллектуальное развитие ребенка. Представление об особой значимости периода раннего и дошкольного детства для психического развития ребенка прочно вошло в систему социокультурных ценностей современного родительства. Жизнь многих малышей заполнена исключительно полезными развивающими, а чаще всего -- обучающими занятиями. Взрослые предлагают ребенку включиться в образовательный процесс задолго до того, как дошкольные виды деятельности исчерпают свой развивающий ресурс. Психологическими исследованиями разных лет убедительно доказано, что только полная реализация всех возможностей дошкольного периода детства приводит к возникновению у ребенка потребности в новых видах познавательной и социальной деятельности. Сегодняшние дети не успевают исчерпать свой дошкольный потенциал, поскольку взрослые предлагают новые источники развития прежде, чем потребность в них возникнет у самого ребенка.
Наблюдаемая родителями и педагогами «развитость» современных детей по сравнению с их сверстниками прежних поколений, выражающаяся, в основном, в умении управляться с гаджетами и ориентироваться в информационных потоках, маскирует реальные искажения в общем психологическом развитии, которые становятся явными с началом систематического школьного обучения. Несмотря на все родительские усилия, поступающие в школу дети демонстрируют невысокий уровень психологической готовности к систематическому обучению, требующему развития не только когнитивной, но и мотивационно-потребностной и волевой сферы [Гуткина, 2007]. Активное участие родителей в образовании, опережающее собственные познавательные потребности ребенка, приводит к формированию «разделенной с матерью учебной мотивации», обладающей слабой побудительной силой и не способствующей развитию познавательной активности и самостоятельности. Раннее включение ребенка в деятельность, требующую произвольного поведения, естественным образом делегирует функцию контроля взрослому, что также замедляет становление самоконтроля и произвольного поведения у будущего школьника.
Поступление ребенка в школу становится для его семьи первым социальным экзаменом на качество семейной социализации, заботы о развитии и воспитании малыша. Родители первоклассников с гипертрофированным вниманием относятся ко всем пожеланиям и замечаниям учителя, стараются максимально полно выполнить все его требования. Они помогают ребенку готовить домашние задания (а иногда и сами что-то делают за него), советуются с другими родителями, стараются наладить личный контакт с учителем ребенка. Активность родителей направлена в первую очередь на создание для ребенка психологически комфортных условий в школе: предупреждение нежелательных ситуаций, связанных с неготовностью к уроку, сглаживание мелких конфликтов и недоразумений с другими детьми и педагогами, поддержание приязненных отношений с учителем. Именно помощь в освоении первых школьных навыков, приобретении опыта социального взаимодействия составляет основное содержание родительской поддержки в период обучения ребенка в начальной школе. Достигаемый результат создает иллюзию адекватности такой формы поддержки маленького ученика, поскольку на данном этапе обучения ориентация на взрослого, на задаваемые им способы и приемы учебной работы являются важнейшими условиями школьной успешности.