Особенности профессионализации журналистики арабского востока в конце XIX - первой половине ХХ в.
Малаховский Алексей Кимович,
Банифадель Мотаз, Дургам Набхан
The article is devoted to the peculiarities of the agrarian policy of the Russian Empire at the turn of the XIX-XX centuries. The author substantiates that a complex of socio-economic problems in the country was associated with inadequate land support and the communal system of land tenure of the main taxation estate - the peasantry. By the example of the Ryazan province it is shown that the weak sides of the agrarian sector were the following: the unfavorable conditions of land rent, the increased taxation and the decrease in the paying capacity of the rural population, as well as a low level of agricultural intensification. Basing on the analysis of archival materials and on the attraction of data from the periodical press, the paper establishes that the main task of government policy during that period was to grant peasants the free right to leave the community and to assign allotment land to them for personal property.
Key words and phrases: land security; farming; communal land tenure; agricultural sector reform; Ryazan province; socioeconomic development.
Статья посвящена анализу процесса профессионализации арабской периодической печати в период перехода от традиционного османского общества конца XIX в. к современному обществу первой половины ХХ в. Рассматриваются специфика социального статуса журналистов, изменения законодательства о прессе, появление зачатков профессиональной подготовки и создание первого профессионального союза арабских журналистов. арабский печать журналист законодательство
Авторы приходят к выводу о том, что профессионализация арабской журналистики происходила в исторически короткий период на фоне противоречий, характерных для традиционного общества, вступившего в эпоху трансформации.
Ключевые слова и фразы: традиционное арабское общество; арабская журналистика; путь профессионализации; официальный правительственный печатный орган; частная пресса; активная образованная прослойка общества; романтический ореол журналистики; законы о прессе; профессионализация арабской журналистики; персональный журнализм; журналистика современного типа; этические нормы; профессиональные журналистские объединения; «многоукладность» арабской журналистики.
Журналистика периода перехода Арабского Востока к современному обществу, в отличие от таких профессиональных областей, как, например, юриспруденция и медицина, не требовала формализованных, четко сформулированных знаний, академических степеней и документов, подтверждающих квалификацию. В США первые высшие учебные заведения, готовящие профессионалов в области журналистики, начали появляться в конце XIX в., в Европе - в начале ХХ в., то есть несколько веков спустя после возникновения журналистики как таковой. Интересно проследить, в какие исторические сроки и каким образом протекала эволюция арабской журналистики от периодических изданий османского периода (конец XIX в.) до институциональной прессы периода формирования арабских государств (1940-е гг.).
В традиционном арабском обществе акт распространения печатного слова, посвященного политическим проблемам, был не только непривычен, но и символизировал отход от общепринятых исламских ценностей. Таким образом, журналистика бросала вызов правящим кругам и духовенству, становясь проводником процессов социальной, технологической, культурной трансформации. Становясь привлекательным родом занятий для образованных молодых людей, арабская журналистика, начавшая пробивать себе дорогу из недр традиционного общества, превращалась как в источник вдохновения, так и в причину разочарования, при этом продвигаясь по пути профессионализации.
Арабские историки отмечали значительную роль, которую сыграли в становлении арабской журналистики правители Египта XIX в. Мухаммад Али и Исмаил. Оба египетских хедива, правившие в начале и во второй половине XIX в., опираясь на просвещенных представителей элиты, не только ввели журналистику в практику функционирования государства, но и заложили основу для ее дальнейшего развития. Среди просветителей, приближенных к правителям и занимавших государственные посты, необходимо выделить такую фигуру, как организатор института переводов и системы просвещения Рифаа Рафи ат-Тахтави, который привлек в официальный правительственный печатный орган ряд талантливых авторов, связавших свою судьбу с печатным словом.
В частном секторе зарождающейся прессы в 1860-70-е гг. выделились ливанцы Халиль аль-Хури, Бутрус и Салим аль-Бустани, Ахмад Фарис аш-Шидьяк, Якуб Сарруф, Салим и Бишара ат-Такля, которые организовали периодические издания в Ливане, Турции, Египте, создав питательную среду для молодых талантливых авторов. К концу XIX в. в Египте и Сирии и в меньшей степени в других арабских странах частные периодические издания и правительственная пресса начинают становиться сферой деятельности активной образованной прослойки общества.
Ряд журналистов получили статус борцов за интересы зарождающихся национальных государств арабского мира благодаря своим публикациям, в которых выражалось стремление арабов освободиться от Османской империи и растущего влияния европейских колониальных держав. Публицисты, призывавшие к решительным действиям с целью создания независимых государств в конце XIX в. и в ХХ в., не только становились героями в глазах пробуждающегося арабского общественного сознания, но и придали героический ореол журналистике. В Египте это были Мустафа Камиль, Лютфи ас-Саййид, Саад Заглуль и целая плеяда других деятелей крепнущего национально-освободительного движения. В Сирии выделились Мухаммал Курд Али и Юсуф аль-Иса, в Ливане - Джибран и Гассан Тувайни, в Ираке - Рафаил Батии и Тауфик ас-Самаани и ряд других публицистов эпохи краха Османской империи и Первой мировой войны. Многие из этого поколения арабских публицистов и журналистов погибли в ходе бурных событий конца XIX - начала ХХ в., придав романтический и героический ореол зарождающейся профессии.
Уверенный рост числа периодических изданий в арабском мире, начавшийся в конце XIX в. и продолжившийся в первой половине ХХ в., начал привлекать в журналистику все большее количество образованных молодых людей. Так, арабские историки с большой долей точности подсчитали, что к началу 1930-х гг. возникло свыше 3 000 названий газет и журналов [11, p. 488-491]. В 1930-40-е гг. к ним добавились еще несколько сотен названий периодики, появлявшиеся прежде всего в Египте, Ливане и Сирии. «Каждый день в редакции газет обращаются все новые молодые люди, желающие работать в журналистике», - отмечал известный египетский автор Эмиль Зайдан в 1931 г. [Цит. по: 2, p. 217]. Не только в арабских журналистских центрах, но и на периферии арабского мира журналистская профессия становилась все более привычной в 1930-е гг.
Со времен своего возникновения журналистика в арабских странах была открыта для любого образованного человека. Требования, предъявляемые государственными властями для желающих начать журналистскую деятельность, были минимальными. Закон Османской империи о прессе, принятый в 1865 г., устанавливал минимальный возрастной ценз в 30 лет и отсутствие судимостей, не вводя никаких специфических требований по уровню образования, профессиональных навыков, финансовых обязательств. В 1909 г. в закон было внесено дополнение, гласящее о том, что владелец газеты или журнала должен уметь читать и писать на языке издания, а в 1912 г. было добавлено требование семилетнего образования и обязательность внесения денежного залога (видимо, для большей эффективности цензурного контроля) [Ibidem].
Законы о прессе арабских стран постосманского периода, т.е. после окончания Первой мировой войны, немногим отличались от закона времен империи. Для начала выпуска газеты требовалась лицензия, которая выдавалась в зависимости от наличия гражданства страны проживания, минимально допустимого возраста (обычно от 20 до 25 лет), отсутствия судимости, внесения залога. Законы некоторых стран требовали наличие «хорошей репутации» (Египет, Ирак), в ряде государств требовалось полное школьное образование (Трансиордания, Саудовская Аравия, Ирак) [Ibidem]. Требование выполнения финансовых гарантий зачастую становилось серьезным препятствием для начинающих периодических изданий, поскольку суммы залогов были высоки (например, 300 египетских фунтов для Египта в 1930-х гг.). В остальном же арабское законодательство о прессе не слишком осложняло журналистскую деятельность: оно в большей степени касалось владельцев периодических изданий, пишущим журналистом мог стать любой образованный человек, поскольку отсутствовали особые требования к профессиональной подготовке.
Журналистика привлекала молодежь по ряду причин, главной из которых было стремление добиться известности. Относительная легкость получения возможности попасть в штат газеты или журнала при наличии образования (на фоне высокого уровня неграмотности в арабском мире) и личные амбиции влекли многих выпускников школ, колледжей и университетов. Желание получить образование и начать публиковаться витало в воздухе, им было пропитано молодое поколение арабского возрождения («нахды») конца XIX - начала ХХ в. «Я начал читать арабские газеты, когда мне было 13 лет», - вспоминал сирийский журналист Мухаммад Курд Али. В этом возрасте он подписался на две ливанские газеты, затем, поступив во французскую школу в Дамаске, он подписался на парижский еженедельник “L'Ami de la Campagne”. «Я внимательно прочитывал его, по два раза и больше перед тем, как получить следующий номер». Курд Али также читал турецкие газеты, приходившие из Стамбула, «особенно литературные и исторические. В пятнадцатилетнем возрасте Курд Али начал высылать собственные материалы в газеты, чтобы участвовать в обсуждении проблем, в которые он был погружен в результате чтения прессы, что в конечном итоге привело его к созданию собственной газеты» [5, p. 55]. Подобным образом сложилась и журналистская судьба его египетского современника Салямы Мусы. В школьном возрасте он покупал «старые или даже свежие номера газет, несмотря на их высокую цену, и штудировал их от корки до корки» [8, p. 41]. Еще будучи школьником, Муса начал рассылать газетам собственные статьи и затем начал издавать собственную газету.
Большинство свежеиспеченных журналистов конца XIX - начала ХХ в. были движимы не коммерческими интересами, а идейными соображениями, острым желанием способствовать общественному прогрессу. Заявлениями о намерении содействовать общественному благу открывались все ставшие легендарными газеты и журналы: «Аль-Урва аль-Вуска» («Наикрепчайшая связь») Джамаль-эд-Дина аль-Афгани и его сподвижников, в 1880-е гг. из эмиграции призывавших к единению мусульман перед лицом угрозы европейского проникновения на Арабский Восток [1, p. 230], «Аль-Лива» («Знамя») Мустафы Камиля, в начале ХХ в. возглавившего антибританские выступления в Египте. Ливанский просветитель Искандар Маалюф, египетский издатель Наджиб Шарка, начавшие свою журналистскую деятельность в начале ХХ в., говорили о том, что печатаются ради достижения прогресса культуры и готовы издаваться без прибыли [2, p. 219]. «Мы не знаем ни одной газеты в Палестине, которая платила бы своим авторам», - писал один палестинский журналист о межвоенном периоде. «Наоборот, пишущие авторы осаждают газеты с тем, чтобы напечататься» [4, p. 40].
Со временем романтические устремления начали уступать место коммерческим соображениям. Так, например, в 1932 г. владелец только что открытого бейрутского литературного журнала отметил: «Многие, возможно, удивлены нашей инициативой начать издание данного журнала на фоне многих существующих изданий. Наш ответ им: это выгодное предприятие. Если бы не было разнообразных мнений, не было бы рынка для подобных товаров. Наш журнал найдет своих читателей, как и наши конкуренты» [2, p. 220]. Не признавая открыто намерения извлекать прибыль из своей журналистской деятельности, ряд издателей периодики арабских стран первой половины ХХ в. не могли устоять перед тем, чтобы не извлекать материальную пользу из своей лояльности тем или иным государственным мужам или предпринимателям, арабским или иностранным. Постепенно продавать свое перо за деньги, при этом не разделяя политических взглядов своего спонсора, стало частью журналистской деятельности.
Рядовые журналисты арабских стран межвоенного периода работали за крайне низкие заработные платы. Так, в 1920-е гг. один каирский журналист, работавший по найму, отмечал, что «в целом публика считает журналистику опасным занятием, которое может привести к тюремному заключению, занятием на грани бедности и разорения» [7, p. 19]. Действительно, репрессии властей, то и дело обрушивавшиеся на прессу, прежде всего на рядовых журналистов, зависимость от скупости работодателей не способствовали престижности работы в периодических изданиях. Говоря о журналистской деятельности в 1920-30-е гг., один палестинский журналист отмечал, что «нет ни общественного мнения, на которое можно опереться, ни четких принципов, которых надо придерживаться, ни открытости чужому мнению, чтобы воспринимать честную критику», поэтому выполнение журналистского долга «крайне затруднено и тягостно» [Цит. по: 2, p. 220]. Так, романтический период первых периодических изданий времен кризиса и распада Османской империи и арабского возрождения сменился разочарованием следующего поколения журналистов, работавшего в период становления журналистики постосманского, колониального периода на Арабском Востоке.
Как и в Европе, арабская журналистика шла по пути от призвания к профессии и от персонального журнализма к коллективной журналистской деятельности. В отличие от Европы, этот переход был не столь длителен по времени и протекал в условиях перехода от османского владычества и традиционного мусульманского общества к зависимости от европейских колониальных держав и началу трансформации традиционного общества. Поэтому на фоне многовековых мусульманских традиций и крайне ограниченного характера и запоздалого начала индустриального развития профессионализация арабской журналистики протекала в своеобразных формах.