Отдельная группа административно-правовых отношений складывается в рамках нормативно-определенной процедуры получения юрлицами специального разрешения (специальной правоспособности), так называемого лицензирования (либо аккредитации, либо выдачи свидетельства о допуске к работам), что служит основанием-разрешением со стороны государства для юрлиц заниматься определенными видами деятельности, если того требует норма закона. Такая существующая в РФ процедура также детально упорядочена нормами законов федерального уровня, в том числе от 4 мая 2011 г. N 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» (действует в редакции от 25 декабря 2023 года). Государство постепенно сокращает перечень видов деятельности юрлиц, подлежащих обязательному лицензированию, на сегодня таких видов деятельности 49, в том числе деятельность медицинская, фармацевтическая, торговля оружием, и другие. Для некоторых юрлиц установлен специальный порядок получения лицензии, как, например, для организаций образовательных (правительственное постановление от 18 сентября 2020 г. N 1490 «О лицензировании образовательной деятельности»). В данных административно-правовых отношениях государство представляют специальные уполномоченные законом органы исполнительной власти федерального уровня (их территориальные органы) и уровня субъектов РФ, перечень которых утвержден постановлением российского правительства от 21 ноября 2011 г. N 957 «Об организации лицензирования отдельных видов деятельности», исходя из особенностей конкретного вида деятельности, которую собирается осуществлять то или иное юрлицо. Также законодательно определяется и порядок аккредитации.
Специфическая группа административно-правовых отношений сопряжена с необходимость осуществления в отношении юрлиц контрольнонадзорных мероприятий, процессуальная основа которых регламентирована прежде всего законом федерального уровня от 31 июля 2020 г. N 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» (действует в редакции от 25 декабря 2023 года) а также иными нормативными актами государства. При этом практически на все контрольные мероприятия в отношении юрлиц распространяется действие закона федерального уровня от 26 декабря 2008 г. N 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» (действует в редакции от 24 июля 2023 года), что соответствует тенденции государства на пресечение незаконного вмешательства госорганов в деятельность организаций любых форм соственности. Отдельная большая группа административноправовых отношений складывается в процессе приостановления либо прекращения деятельности юрлиц по различным основаниям, регламентированных нормами отечественного законодательства. Кроме того, российское государство также нормативно закрепило за организациями перечень других определенных обязанностей, таких, как ведение бухучета, формирование статистической отчетности, представление по запросу определенной информации, а также, в целом, запрет на нарушение действующего в стране законодательства и иных нормативных положений. С другой стороны, на исполнительные органы госвласти законодателем также возлагается обязанность не только в исполнении контролирующих функций и применения мер воздействия к субъектам-правонарушителям, но и максимальное осуществление защиты прав и обеспечение законных интересов организаций.
Во всех перечисленных видах административно-правовых отношений юрлица, выступая самостоятельными субъектами административного права, имеют неотъемлемые характеристики внутреннего единства, волеспособности, осуществляют субъективные права, несут соответствующие юридические обязанности, установленных нормами права, при этом обладают статусом административно-правового характера, включая способностью нести ответственность за совершаемые ими деликты административного свойства.
Общими нормативно установленными государственными требованиями для организаций всех видов (как и организационно--правовых форм) являются обязанности по неукоснительному соблюдению действующего российского законодательства в сфере экологии, охраны окружающей среды, норм безопасности и санитарно-гигиенических правил, а также правил трудового, налогового, антимонопольного и других видов законодательства.
Таким образом, для признания юрлица субъектом ответственности административного характера (с последующим применением к юрлицам соответствующих наказаний по нормативно определенным основаниям) юрлицу необходимо обладать правоспособностью (подтверждаемой в процессе госрегистрации), а также в ходе своего предписанного функционирования нарушить установленные действующим законодательством России правовые предписания (нормы, стандарты, правила), при условии того, что в Кодексе за их неисполнение или ненадлежащее содержатся наказания.
Таким образом, в случае выявления органами власти, уполномоченными на осуществление контроля в сфере соблюдения установленных и действующих в государстве правовых норм, нарушение таковых со стороны субъектов правоотношений, упомянутые властные органы вправе в установленных законом случаях применять меры принудительного воздействия и привлекать к ответственности административного характера правонарушителей - юрлиц, при условии их виновности.
Не смотря на прекращающиеся споры и множество аргументированно высказанных точек зрения, в большей степени в теоретической плоскости, о том, стоит ли признавать юрлицо субъектом ответственности административного плана, мы не будем осуществлять обзор этих дискуссий. Прежде всего по причине того, что наибольший «накал» наблюдался в период принятия КоАПФ РФ, то есть в начале 2000-х годов, что на сегодня отчасти снижается по параметру актуальности. Тем не менее, мы считаем, соглашаясь в общем с приводимыми аргументированными позициями таких специалистов- административистов, как Б.И.Пугинский,4 Н.Г. Салищева,5 Н.А. Морозова6 и другие, что юрлица в обязательном порядке должны выступать в качестве субъектов административной ответственности. В настоящее время исследования и выдвигающиеся обоснования правовых теорий правоведов в основном сосредоточены в области предложения по корректировкам формулировок вины юрлица,7 исходя из того, что наличие вины является краеугольным признаком правонарушения административного характера, при этом обязательность наличия данного признака прямо установлена в законе.
Причинами обсуждения одного из самых спорных вопросов при прояснении факта правомерности признания юрлиц субъектами ответственности административного характера, как раз кроется в невозможности установления для организации (как понятия в целом абстрактного, не обладающего психикой индивидуального порядка, а также свойственной только человеческим индивидам свободой выражения воли) состояния, которое традиционно характеризуется через описание психических процессов, свойственных физлицам, а именно его вины, как отношении лица как к совершаемым им деяниям (действиям или бездействиям), носящим характер противоправности, так и к наступающим последствиям такого поведения. Так ряд правоведов (В.Д. Сорокин8) отрицают саму возможность рассмотрения кого бы то ни было, кроме физических лиц в качестве субъектов юридической ответственности в целом, и административной в частности, выдвигая в качестве аргумента отсутствие дефинитивного закрепления вины юрлица в нормах административного законодательства, как презюмирование, понятие вины следует понимать исключительно в детерминированности от психического состояния физического лица.
Действительно, законодатель в части второй статьи 2.1. КоАП РФ дефинитивно закрепляет перечень оснований, которые надлежит установить, для признания юрлица виновным в совершении правонарушения (т.е. оснований, позволяющих инициировать привлечение юрлица к ответственности административного характера), а именно:
имевшейся у юрлица возможности для соблюдения установленных законом правил и норм,
факт самого нарушения правил и норм, содержащихся в Кодексе (либо в соответствующем законе субъекта РФ) при обязательном условии закрепленной в законе за их нарушение ответственности в виде наказания,
а также подтверждение того, что юрлицо не предприняло все зависящие от него меры для соблюдения охраняемых законом правил и норм.
При этом, легального определения дефиниции «административная ответственность юрлица» в действующей редакции Кодекса законодателем не дается.
Как аргументированно доказывает административист А.Б. Панов,9 практика правоприменения при установлении обстоятельств наличия возможности у юрлица для предотвращения противоправного деяния, подчас нарушается отдельными представителями госорганов, там самым происходит игнорирование конституционного принципа презумпции невиновности, что объясняется опять же соотнесением положений данного принципа исключительно с личностью человека. Однако при рассмотрении дел в судах юрлицо по предъявлению доказательной базы об отсутствии у него возможности по осуществить все необходимые меры, зависящие исключительно от юрлица, для соблюдения охраняемых законом нормо-правил, подлежат изучению, и могут повлиять на итоговое решение о привлечении к ответственности.
Так или иначе окончательное решение проблемы определения вины юрлиц как субъектов ответственности административного характера будет способствовать более корректному и обоснованному применению мер наказания к нарушителям охраняемых законом нормативных установлений.
Как показывает анализ существующих точек зрения, центральным вопросом при установлении вины юрлица (и привлечении его к ответственности) до сегодняшнего дня является логичность принимать во внимание факторы, описывающие вину с позиций субъективнопсихологических особенностей. Сформированы и аргументированно обоснованы следующие концептуальные позиции, условно именуемые как субъективная (в основе психологический аспект) и объективная (в основе поведенческий аспект).10 Также в научной среде, в попытках объединения основных смысловых посылов и с учетом обосновательных тезисов предыдущих теорий, присутствуют и концепции смешанного типа.11 При этом представители каждой из вышеназванных концепция, стремятся в своем аргументировании соблюсти конституционных свойство общеизвестных основных принципов, характеризующих государство в качестве правового.
Дадим краткую характеристику каждому подходу, с точки зрения возможностей их применения как основы для внесения поправок в административные нормы об ответственности юрлиц.
Основными обосновывающими аргументами в теории субъективной направленности определены почти 50 лет назад известнейшим цивилистом советского периода Олимпиад Соломоновичем Иоффе в его фундаментальном труде,12 где он определяет вину юрлица (организации) через коллективный признак юрлица (коллективные сознание и волю, проявляемые в совокупности действий участников (должностных лиц) организации, обуславливающих виновные действия), позволяя провести разграничение вины юрлица на форму умысла и неосторожности, что представляется более объективным подходом, чем существующий. Так как из такого понимания установления виновности вытекает правило фактически императивного характера, а именно, в обязательном порядке осуществлять выяснение всех обстоятельств, сопутствующих противоправному деянию юрлица, которые помогут установить сам факт наличия (отсутствия) его вины. Как нам представляется, это перспективное направление для совершенствования правовых дефиниций в данном вопросе в русле достижения правового принципа равенства субъектов перед законом. Однако, российским законодателем при подготовке современного административного Кодекса не было принято к учету такое аргументирование. Но в нормах кодифицированного налогового законодательства находим имплицированные основные тезисы субъективной концепции, например, в статье 110, где закрепляется принцип определения вины организации в фактах налоговых правонарушений «в зависимости от вины ее должностных лиц либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения». Такая правовая позиция прослеживается в правоприменении, а именно, в материалах судебной практики. Так, Постановлением Арбитражного суда СевероЗападного округа от 31 октября 2019 г. N Ф07-13380/19 по делу N А56- 5770/2019 в рамках решения общих вопросов вины при совершении правонарушений налогового характера (которая определяется НК РФ в двух формах - умышленности и неосторожности), отмечается, что отсутствие в действиях налогоплательщика умысла не свидетельствует об отсутствии его вины в совершении налогового правонарушения. Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 21 января 2021 г. N Ф06-68620/20 по делу N А65-32410/2019 дает такое обоснование при вынесении решения о виновности организации, что факт заблуждения организации в правомерности осуществляемых ей действий может свидетельствовать всего лишь о форме вины в совершении противоправного деяния умышленно или по неосторожности, но не об отсутствии вины как таковой.
Вторая группа теоретических обоснований понимания виры юрлица, строится на фиксации объективной реальности во ее внешнем проявлении, а именно - констатацией действий (поведения) юрлица (факторы наличия или отсутствия у юрлица возможности в определенных ситуациях предпринять такие меры, которые помогли бы избежать совершения юрлицом правонарушения). Здесь не допускается учет вопросов психологического состояния должностных лиц юрлица к происходящему. Уже упоминаемый выше известный ученый-правовед Б.И. Пугинский,13 был сторонником именно этой концепции.
Именно такая позиция закреплена как в действующем административном законодательстве России (упоминаемая выше часть вторая статьи 2.1. КоАП), так и законодательстве гражданском (дефинитивное закрепление ситуационных факторов основания (условия) привлечения к ответственности гражданско-правового характера неисполнение или исполнение ненадлежащим образом обязательства). Таки образом описываемая позиция состоит в выявлении фактов наличия (отсутствия) у юрлица возможности избегания противоправных действий, и факт превентивно применённых юрлицом мер преотвратительного характера, с оценкой их соразмерности существовавшей ситуации. Такой порядок правоприменения, безусловно, способствует определенному упрощению действий госорганов, и увеличивает скорость рассмотрения вопросов по существу. Однако, напрочь исключает возможность принятия к учету, что часто юрлица, взвешивая возможность понесения значительных издержек или иных негативных последствий в целом для хозяйственной деятельности организации, решает не в пользу соблюдения норм закона, даже при условии объема грозящих мер наказания. Поэтому с точки зрения государства, безусловно, данный подход имеет больше шансов на сохранение так как на первый план выступает защита публичных интересов в целом, через максимальное использование быстрых превентивных мер регулирования для пресечения противоправных действий хозяйствующих субъектов, чем психологическая составляющая его должностных лиц.
Таким образом, подвод итоги данного раздела, можно сделать следующие вывод. Собственно, закрепление основной дефиниции «юридическое лицо» осуществляется цивилистического права, нормами Гражданского кодекса РФ, где закреплены понятие и признаки юрлица, а также установлены видовые отличия юрлиц, условия и порядок их создания, реорганизации либо прекращения деятельности. В развитие норм гражданского права действую законы федерального уровня, детально регламентирующие деятельность как конкретно-определенных видов юрлиц, так и устанавливающие общеобязательные правила для хозяйствующих субъектов. Для целей правоприменения административных норм важен факт госрегистрации организации в качестве юрлица, который определяет возникающую у последнего правоспособность.