УДК 179.9
Философские науки
Кубанский государственный технологический университет irina_chistilina@mail.ru
Особенности понимания проблемы толерантности в рамках диалогического подхода
Чистилина Ирина Александровна, к. филос. н.
Аннотация
философский толерантность диалогичность
В статье выделяются три различных подхода в современной философской мысли к проблеме толерантности. Сторонники первого подхода рассматривают данное понятие как исключительно положительное, толерантность выступает ценностью и благом; второй подход негативно оценивает толерантность как позицию слабости, утраты жизненной энергии, отказа от истины и борьбы за нее; в исследовательских позициях, объединенных в третьем подходе, толерантность понимается в первую очередь как трудоемкий, последовательный путь от конфликта к действительному взаимопониманию и взаимодействию. В ходе критического анализа этих теорий автор предлагает рассматривать феномен толерантности с позиции диалогичности. Дается операционализация понятия толерантности в рамках диалогического подхода.
Ключевые слова и фразы: феномен толерантности; этические и практические парадоксы толерантности; отношение к «Другому»; диалог культур; метакультура.
Annotation
The article reveals three different approaches to the problem of tolerance in contemporary philosophical thought. The proponents of the first approach consider this notion as extremely positive, tolerance acts as a value and good; the second approach negatively estimates tolerance as a position of weakness, the loss of vital energy, the denial of truth and fight for it; and according to the research positions, united in the third approach, tolerance is first of all understood as a laborious, consistent way from conflict to real mutual understanding and interaction. In the course of the critical analysis of these theories the author suggests considering the phenomenon of tolerance from the perspective of dialogueness. The operationalization of the notion Їtolerance? is given within the framework of dialogic approach.
Key words and phrases: phenomenon of tolerance; ethical and practical paradoxes of tolerance; attitude to ЇOther?; dialogue between cultures; metaculture.
Для выживания и развития современной цивилизации требуется осознать толерантность как фундаментальную демократическую ценность при построении гражданского общества. Многими современными философскими системами толерантность определяется как системообразующая добродетель, поскольку именно терпимость к представителям иных этносов, их обычаям и культуре становится необходимым личностным качеством человека в мультикультурном обществе. Итогом осознания важности подобной добродетели стало принятие ЮНЕСКО 16 ноября 1995 года Декларации принципов толерантности [4]. Активная интеграция России в мировое сообщество, а также ее внутренняя полиэтническая специфика активизируют проблему взаимодействия различных культур и цивилизаций, диалога внутри культур. Федеральная целевая программа, принятая Правительством Российской Федерации в 2001 г., - «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе» - подчеркивает важность воспитания толерантного сознания [16]. Все это позволяет судить об актуальности проблем толерантности в современном мире. Однако общей концепции в научном сообществе по проблемам толерантности так и не существует.
Анализ современных дефиниций толерантности позволяет сформулировать три общих подхода к ее пониманию.
Сторонники первого подхода рассматривают данное понятие как исключительно положительное. В рамках аксиологического подхода терпимость представляет собой благо, выражающееся в терпимом отношении к ложным убеждениям, предрассудкам друг друга; к инакомыслию. Несмотря на возможную первоначально негативную оценку поведения, образа жизни, культуры, субъект толерантности способен терпимо относиться к другому, не похожему на него субъекту.
Предельно актуальной в рамках этого подхода ряд зарубежных и отечественных исследователей считают проблему взаимосвязи толерантности и терпимости. Некоторые ученые склонны полностью отождествлять толерантность с терпимостью [8]. Другие ученые считают, что толерантность не есть «все дозволяющая терпимость», поскольку не может быть безусловным принятием иного; что это не столько терпимость, сколько «индивидуальная мера терпимости и нетерпимости» [17, с. 49-50]; что она не является требованием обязательной терпимости вообще ко всему, так как в противном случае будет способствовать нарушению индивидом либо группой людей общепринятых норм нравственности, ущемлению чьих-то прав и свобод. Некоторые исследователи вообще отрицают тождественность обоих понятий. В частности, Г. У. Солдатова считает, что «семантическое наследство слова Їтепримость? перегружено коннотациями, не совсем подходящими для понимания толерантности в контексте культуры мира» [15]. Аналогичная позиция прослеживается и у Л. Н. Коноваловой. По ее мнению, толерантное отношение к иному является не только моральным долгом, но также «политическим и правовым требованием» [9]. Вследствие этого, считает она, по своему содержанию толерантность уже не является синонимом терпимости, а становится целевым устремлением, направленным против любой ксенофобии, и способствует предотвращению конфликтов в мире.
На основании теории личности в психологии Е. Ю. Клепцова разграничивает понятия «терпимость» и «толерантность». Так, под толерантностью понимается снижение сензитивности к объекту, актуализирующееся в ситуациях несовпадения взглядов, мнений, оценок, верований, поведения людей. Терпимость исследовательница определяет как свойство личности, в котором выражается отношение человека к миру в целом, вещам, предметам, другим людям, их взглядам, самому себе, актуализирующееся в ситуациях несовпадения взглядов, ценностей, мнений, поведения людей и тому подобного и проявляющееся в повышении сензитивности к объекту [7, с. 7-8].
Однако подход к рассмотрению толерантности как ценности или морального идеала ведет нас к так называемым этическим парадоксам. Максим Хомяков [18, с. 98-99] утверждает, что толерантность является «парадоксальной ценностью», она требует новых концептуальных оснований. Невероятно сложно совместить представление о себе как о нравственной личности с тем, что кажется мне абсолютно неприемлемым. Эффективным политическим инструментом для решения вышеописанного затруднения до сих пор может являться разделение жизненного пространства человека на приватную и публичную сферу, предложенное ещ? Локком. Однако пограничная область морального консенсуса по общезначимым вопросам и частной сферой является весьма неустойчивой. Примером может служить проблема абортов: до тех пор, пока прерывание беременности было частным делом каждой женщины, этот вопрос не требовал толерантности. В результате борьбы женщин за право на аборт это перестает быть личным делом, а становится исключительно «техническим вопросом», что для истинно верующих неприемлемо и требует толерантности.
Д. Хейд, пытаясь избавиться от парадоксальности этого явления, разработал концепцию толерантности как результата некоего «сдвига в восприятии» [22, p. 11]. Ученый полагает, что усвоив некий «персонализирующий взгляд», субъект толерантности обращает внимание уже не на мнение или поведение, с которым он принципиально не согласен, но на деятеля, субъекта этих взглядов или поведения. По сути, он предлагает наукообразный вариант старой христианской заповеди о ненависти к греху и любви к грешнику. При таком подходе несогласие не уничтожается, но «приостанавливается», или, вернее, «заглушается» симпатией к личности человека-носителя данных взглядов. Толерантность, тем самым, - всегда личностный взгляд.
Факт изменения области действия толерантности приводит нас еще к одному, на сей раз уже практическому парадоксу: объем толерантности сжимается до нуля. В современном либеральном обществе нельзя говорить о толерантности к афроамериканцам, гомосексуалистам, католикам или протестантам: их не терпят, а принимают. Толерантности по отношению к таким группам уже слишком мало, а потому заявление о терпимости будет восприниматься как оскорбление. Однажды добившись толерантности, различные меньшинства борются уже за признание. После того, как в Америке «особые права» обрели «чернокожие», их стали требовать иные маргинализированные группы. Американское общество, пытаясь преодолеть существующее структурное неравенство, обнаружило на примере афроамериканцев, что наделение особыми правами способствует не включению в общество, а исключению из него, и углубляет раскол по этническим линиям.
Таким образом, «благостный» подход к проблемам толерантности ведет не только к теоретическим затруднениям, а, как следствие, к проблематике осуществления толерантной практики.
Второй подход в изучении данной темы имеет негативную оценку изучаемого феномена. Сторонники этого подхода видят в толерантности идеологию, претендующую на роль универсального средства формирования межчеловеческих, межкультурных отношений, однако она не приводит к диалогу и взаимопониманию, а лишь к формированию индифферентности в сознании современных людей, а также к проявлениям безнравственности. Так, В. В. Чешев полагает, что толерантность является, прежде всего, идеологической категорией западной цивилизации. При этом проявлять толерантность должны народы, вовлекаемые в глобализационные процессы, они должны принять господствующие западные идеологемы. Однако сами развитые страны не склонны к диалогу с представителями культур, критически настроенных к западной культуре, полагая, что этот критицизм есть следствие незрелости и неразвитости. Ученый противопоставляет толерантности, понимаемой как проявление низкой социально-психологической чувствительности личности к «инаковости», вплоть до равнодушия, этику общечеловеческой солидарности, под которой он понимает веротерпимость и способность к совместному проживанию с другими народами, основанные на сострадании и взаимопомощи всех живущих. Также с этической точки зрения толерантность, в отличие от этики общечеловеческой солидарности, предполагает смешение и неразличение Добра и Зла [19]. О. А. Алексеев определяет «западную» толерантность как терпимость к «Другому», лишенную любви и сострадания, считая, что ее суть заключается в формальном отношении к иному, как к неизбежному злу. Но «российская толерантность», считает автор, обусловлена «стремлением к Їслиянию?, соборности, органической целостности», так как ее истоком является «чувственное начало, вселенская любовь» [1, с. 100].
Наиболее крайней здесь становится точка зрения, согласно которой толерантность вообще является злом сама по себе. Например, П. Дж. Бьюкенен в книге «Смерть Запада» [3] негативно оценивает толерантность как позицию слабости, утраты жизненной энергии, отказа от истины и борьбы за нее; он связывает европейские и американские призывы к толерантности с утратой Западом жизненной энергии, силы и воли, с упадком Запада; с его точки зрения, в серьезных вопросах толерантность, как и идея о равноправности цивилизаций, неприменима и гибельна. Так, Л. В. Никифорова предлагает понимать понятие «толерантность» как политический инструмент: «Миграция, расчленение государств, локальные войны и международный терроризм с этническим лицом - все это борьба за власть и статус, но риторика толерантности позволяет дистанцироваться от реальных процессов современной культуры, перевести проблему в русло культурной несовместимости» [13]. Также высказывается предположение, что расплывчатое содержание понятия не способствует квалифицированной оценке ситуаций различения.
Однако попытка этих ученых преподать дело так, будто понятие толерантности не имеет смысла или реального основания, не соответствует действительности. В любой культуре были и есть те, кого не одобряют, но относятся к ним толерантно, так как этого требует элементарная практика человеческого общежития. В то же время, как отмечает С. Г. Ильинская [5, с. 91-118], полное отрицание самоценности толерантности таит угрозу потери эмансипаторского потенциала практик терпимости.
Как трудоемкий, последовательный путь от конфликта к взаимопониманию и сотрудничеству, который способствует преодолению конфронтации и переводу взаимоотношений в мирное, ненасильственное русло понимается толерантность в исследовательских позициях, объединенных в третьем подходе. В современных условиях, считают эти ученые, толерантность следует понимать как позицию активного отношения к миру, «социокультурную толерантность», заключающуюся в сознательном признании прав и свобод другого вне зависимости от его этнической, религиозной и другой принадлежности [10, с. 57]. Также толерантность, в рамках конфликтного подхода, представляет собой социально-культурный феномен и нравственный принцип. Благодаря его наличию личность становится способной к сознательному подавлению неприязни, вызванной проявлением у противоположной стороны общения всех тех качеств, которые характеризуют ее инакость [14, с. 137-146]. Несомненно, такая глубокая психологическая работа над собой возможна лишь в том случае, если человек объективно стремится разобраться в «инаковости», понять ее.
Нам видится, что указанные противоречия первого (благостного) подхода, крайности второго (толерантность отрицается вовсе), а также психологическую сложность (а порой невозможность) третьей позиции можно преодолеть с помощью диалогичности.
В трудах Клода Леви-Стросса получили свое философское обоснование идеи межкультурного диалога, ценности сохранения самобытности, взаимосвязи культурного разнообразия и исторического прогресса: «Мировая цивилизация может быть только коалицией культур в мировом масштабе, каждая из которых сохраняет свою самобытность. Толерантность не является созерцательной позицией. Это динамическая установка, она состоит в предположении, понимании и продвижении того, что желает быть...» [11, с. 335]. Российский философ В. А. Лекторский [12, с. 46-54] рассматривает четыре возможных способа понимания толерантности: толерантность как безразличие; толерантность как невозможность взаимопонимания; толерантность как снисхождение; и, наконец, четвертое понимание толерантности как расширения собственного опыта и критического диалога.