Вспомним историю про несчастного скрипача из симфонического оркестра, который не любил музыку. Наверное, очень не любят свою профессию те, кто сочиняет, к примеру, детские новогодние утренники, на которых детям предлагается водить скучные хороводы и пассивно наблюдать за избитым сюжетом новогоднего представления. «А как же иначе? -- спрашивают эти сочинители, -- ведь большое скопление детей можно активизировать только хороводами, общей песней, отгадыванием загадок и дружным похлопыванием да потоптыванием». Но давайте вспомним героя рассказов В. Драгунского Дениску, который со своим другом Мишкой на новогоднем утреннике много чего успели. Особенно их позабавил аттракцион, где клоун обещал приз всем, у кого окажется «круглый вес». Мишке 500 грамм не хватило, они с Дениской побежали ситро покупать, а Мишка не мог осилить целую бутылку... Помните? И студенты, принявшиеся писать сценарий новогоднего праздника «В гостях у мэра» для детей города Барнаула, находящихся под опекой, тоже вспомнили этот весёлый рассказ и решили подарить детям целый город подобных аттракционов. Было немало противников этой затеи. Дети, мол, будут дезорганизованы, кроме того, опекаемые дети не контактны, безынициативны, да и не уместятся аттракционы в фойе драматического театра и т.д. Но главное, повторяем, желание, оттолкнувшись от которого студенты поставили целью максимально индивидуализировать массовое воздействие на этой многолюдной новогодней ёлке. В фойе театра они постарались создать новогодний город игр и забав. Детей встречал весёлый Городничий с многочисленными помощниками. В задачу помощников входило не оставить без внимания ни одного ребёнка, помочь сориентироваться каждому в праздничном городе, в котором можно было найти множество развлечений на Хороводной Площади, Развесёлой Улице, Проспекте Забав и Развлечений. Дети могли попробовать себя в роли кукловодов, посетить загадочный домик, в котором разговорчивые хозяева, встречая очередного маленького гостя, всякий раз меняли маски -- то Тигрёнок, то Клоун, то Старик Хоттабыч вступали в весёлые диалоги с каждым вошедшим ребёнком, угощая волшебными конфетами. Каждый ребёнок имел возможность прочесть подготовленное к празднику стихотворение на «Поэтическом пне» под лапами новогодних сосен -- «Коль конфеты есть не лень, то вставай на этот пень!». Детей ждали Весёлые Художники, Птичий двор, Три Весёлых Поросёнка. Поросята проводили акцию - «Новогодний супервес!». В отличие от ситуации в рассказе Дениски, поросята помогали претенденту на «круглый вес». Например, снимали курточку («Что-то наряд у тебя тяжеловат!»), дарили яблоко («Держи! Здесь ровно 200 граммов!»). На всё про всё 30 минут. Затем секунды тишины - тс-сс-сс!! И голос Городничего созывает всех на Хороводную площадь, где начинают разгораться основные новогодние события с приходом Деда Мороза и Снегурочки, появлением Ёлочки Заветных Желаний.... Однако и далее, сценарий строился таким образом, что центр пространства занимали дети, пришедшие на праздник, они активно вовлекались в зрелище, то есть продолжало соблюдаться правило согласно которому -- «праздник не созерцают, в нём живут».
Помимо реализации новогодних детских ожиданий сценаристы-режиссёры ставили цель -- создать атмосферу сопричастности детей не только к жизни сказочного новогоднего города, но и к жизни своего родного города в целом -- «Маленькой Страны». В частности обыгрывались названия улиц, с которых приехали дети, Городовой «узнавал» детей по именам, докладывал Деду Морозу о новостях Барнаула.
Дома, машины, улицы --
Всё перестало хмуриться,
Оделось в мишуру.
Весь Барнаул нарядный,
Изыскано опрятный
Встречает Новый год!
Вместе с мэром своего родного города встретили Новый год и дети из опекаемых семей.
Новогодний праздник один из самых любимых праздников в нашей стране, но мало кто знает, что после революции более десяти лет «ёлка» была под запретом. Революционный праздничный календарь вытеснил на семьдесят лет многие другие праздничные исконные традиции России. Но лишь идеологическое давление ослабло, как стали возрождаться, казалось бы, навсегда забытые, Масленица, Красная Горка, Вербное воскресенье и т.д. Однако современный человек, естественно стремящийся сохранить через праздничные традиции связующую нить поколений, плохо осведомлен о традициях своих предков. В этой связи существует реальная опасность насаждения чуждой культуры в среде молодёжи с целью вытеснения культуры исконной. Безусловно, что взаимопроникновение и взаимообогащение культур, особенно рядом живущих народов, явление закономерное, но этот процесс длителен, и он не разрушает гармонии сложившихся национальных культур. Сегодня же Россию заполонили миссионеры чужеродных религий и сект. На первый взгляд внедрение в нашу жизнь праздничных иностранных традиций происходит спонтанно. Мол, молодые люди сами решили отметить Хэллоуин (канун католического Дня всех святых), ведь это весёлый праздник всякой нечисти и только. Но возникает вопрос, чем наши зимние святки уступают этому евро-американскому дню? Уж традиции наших святок куда ярче и богаче, да и длятся целых две недели -- от Рождества до Крещения. В них и святые, и страшные вечера, и Сочельники, и Щедрый вечер, и колядки, и ряженые, а сколько игр и забав! Однако средства массовой информации упорно пропагандируют Хэллоуин, и День святого Валентина, и «Пятницу, 13», а молодёжные центры регулярно их проводят. Конечно, если Вы католик, то День святого Валентина -- Ваш день (кстати, католическая религия никоим образом не связывает имя этого святого с темой земной любви), но у православных есть свой День счастливой любви -- 8 ию-ля (День Пeтpa и Февронии). Наши предки этот день хорошо знали. Казалось бы, одно другому не мешает, однако «ассорти» из традиций более разрушительно, чем забвение исконных. Ведь праздник несёт в себе миросозерцательное начало, он возникает там, где существуют духовные связи между людьми, и укрепляет эти связи. Советские традиции по-своему, но гармонизировали мир, тогда как насаждение традиций иноземных вносит сумятицу, хаос в менталитет народа, разрушает его духовное единство, чувство Родины, защищённости, рвёт связующую нить поколений, разрушает целостность человеческой души.
О важности преемственности праздничных национальных традиций наиболее выразительно сказано в романе И. Шмелёва «Лето Господне», где автор, вспоминая о «Чистом понедельнике», «Троицыным дне», «Крещении», по сути, вспоминает обо всём том лучшем, что вмещает понятие Родины. А знаменитый сатирик начала прошлого века А. Аверченко написал очень серьёзный рассказ, посвящённый воображаемому сыну комиссара Троцкого. В рассказе писатель обвиняет отца своего героя, что он, совсем запутавшись в интернационализме, отнял детство у собственного сына, погубил его душу, лишив ребёнка праздничных национальных традиций. Ведь «всё детство держится на традициях, на уютном, как ритмичный шелест волн, быте. Ребёнок без традиций, без освящённого временем быта -- прекрасный материал для колонии малолетних преступников в настоящем и для каторжной тюрьмы в будущем».
К сожалению, из нашей сегодняшней жизни вытеснен замечательный русский праздник - День счастливой любви Петра и Фев- ронии. Автор учебного пособия вместе со студенткой Светланой Сметаниной (выпуск 2002 г.) решили восполнить этот пробел и предложить своё видение возрождения этой традиции.
ДЕНЬ СЧАСТЛИВОЙ ЛЮБВИ
Сценарий массового городского гуляния
в «День Петра и Февронии»
В национальной русской традиции понимание любви между мужчиной и женщиной неотделимо от понимания любви между мужем и женой. Свободные внебрачные отношения между полами на Руси считались постыдными и греховными -- блудом. Все русские сказки о любви заканчиваются свадьбой, на которой сам сказочник «был, мёд и пиво пил». В современном же западноевропейском и американском мире поворот к пропаганде семейных уз объясняется угрозой тотального распространения ВИЧ-инфекции. Однако весь мутный поток накопленного опыта «свободной любви» хлынул на территорию России. Таким образом, возрождение традиции празднования Дня Петра и Февронии в нашей стране приобретает особый смысл.
Целью представленного сценария является не просто возрождение русского праздника в противовес европейскому Дню святого Валентина, а пропаганда нравственной сути данного праздника. Это нравственное содержание в ситуации эпидемиологического распространения СПИДа становится сверхактуальным. Информационное обеспечение незнакомого большинству населения праздника должно быть более подробным и продолжительным, чем обычно.
Отправной точкой праздника является одна из центральных площадей города, чтобы затем с театрализованной кавалькадой переместиться в район большого городского парка. Торжественный пролог начинается на сценическом помосте, оформленном в древнерусском стиле. До начала основного действия, пока собираются зрители, на сцене звучат отрывки из оперы Н. Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» в исполнении академических хоров. Легенду о Петре и Февронии пришедшие могут прочесть на специальных свитках, расположенных в качестве оформления по периметру площади. Варианты изложения легенды должны быть разными -- и краткими, и подробными, в разных интерпретациях сюжета (как это и было на Руси). Но все варианты заканчиваются одинаковыми словами: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день».
Сигналом к началу основного действия служит звон колоколов. На ступенчатом возвышении сцены появляется старец-гусляр. Вдоль ступеней стоят участники хора. Гусли и голос старца звучат на фоне пения хора с закрытыми ртами.
Повесть о житии святых чудотворцев муромских, благоверного и преподобного князя Петра и супруги его достохвальной Февроньи.
В стародавние времена жил-был князь муромский Пётр, который мог жизнью пожертвовать ради брата своего иль люда, живущего в Муроме. После боя со злым гадом пошли по телу князя глубокие язвы, и не нашлось по всей Руси лекарей, способных облегчить его страдания. Совсем извёлся он от лютых язв. Прослышал князь, что излечить его смогут в рязанской земле. А в той земле жила дочь крестьянина-древолазца, исполненная чувством собственного достоинства, женской гордости, необычной силы ума и воли, с чутким сердцем -- красавица Феврония. Согласилась она излечить князя, но с условием, что он даст слово жениться на ней, иначе Бог силы не даст.
(Постановщик вправе внести свои коррективы, а может и вовсе отказаться от предложенной сценаристом версии пролога. Однако, в любом случае, ему не уйти от необходимости в сценарной экспозиции раскрыть в той или иной мере житие святых, именем которых назван праздник, поскольку новые поколения не знают о них ничего. Именно из-за малой информированности пролог сценария несколько многословен. Нам видится он в жанре вертепа. Со временем, когда история любви Петра и Февронии станет общеизвестной, можно будет обходиться краткой символикой).
С левой и правой стороны сцены появляются персонифицированные герои -- Пётр и Феврония.
Труден, но счастлив был путь любви князя и простой крестьянки, ставшей его женой. Но невзлюбили муромские бояре Февронию.
Авансцену заполняют бунтующие бояре.
Бояре. Простая крестьянка! Чернавка! Какая из неё княгиня?! Не можем мы селянке кланяться! Ради чего ты, Пётр, престол унижаешь? Иль тебе невесты высокородной не нашлось?! Если хочешь быть самодержцем, бери другую княгиню! А этой не подчинимся! Пусть берёт из казны сколь захочет и уходит из града Мурома!
Пётр. Ступайте, нелюбезные. Сами спросите княгиню. Как она скажет, так и будет.
Феврония. Пусть так. Но и вы обещайте мне дать, чего попрошу.
Бояре. Что ни скажешь, бери без прекословья!
Феврония. А скажу я, что нужен мне только супруг мой, Пётр.
Бояре. Забирай! Мы на вече другого, лучше этого выберем!
Оглядел князь бояр. Встретился с любящими глазами жены. Подойдя, нежно обнял её за плечи и повёл прочь от злого судилища. За спинами бояр подняли паруса два струга (две речные ладьи).
Гусляр. Тихо плещет вода, скрипят сосновые мачты. Плывут Пётр и Феврония прочь из Мурома... Что их ждёт в неведомой дали...
А между тем бояре в Муроме не поделили власти, стали коварно подсиживать и убивать друг друга, город охватили пожары!
Колокольный набат соединяется со звучанием оркестровой части оперы из сцены смутного времени. Соответственно меняется мизансцена бояр.
И над всем этим звучит голос: Куда вы дели законного князя Петра с княгинею? Не вернёте их на престол, -- всё и вся огню будут преданы. И дома, и семьи, и скоты ваши!
И объял город ужас. Бросились трясущиеся и униженные, в опалённой одежде люди на берега Оки искать шатёр Петра и Февронии!
Мизансцена: бояре пали ниц перед Петром.
Бояре. Прости ты нас, милосердный... Вернись. Избавь от греха!
Пётр. Ступайте с миром. Спросите княгиню мою. Как она скажет, так и будет.
Мизансцена: бояре ниц перед Февронией.
Феврония. Идите к вашему князю. Захочет вернуться, -- то и я с ним буду. Две способности дал нам господь. Помнить и забывать. Забывать зло. А помнить добро.
Праздничный перезвон колоколов сливается с радостным пением хора. Пётр и Феврония поднимаются в ладью, которая, разворачиваясь, превращается в княжеский трон.
Голос. Спокойным и благодатным было время княжения Петра и Февронии, а сами они жили долго и счастливо и умерли в один день...
Хор исполняет торжественное песнопение. Пётр и Феврония выходят на авансцену навстречу к зрителям и приветствуют их поясным поклоном.
Пётр. Здравствуйте, люди добрые! Здоровья вам, счастья и любви!
Феврония. Приглашаем всех на наш праздник -- праздник счастливой любви!
Пётр. Любовь - это дар Божий! Берегите его! Так как сумели сбеоечь его ваши земляки...
Пётр и Феврония расходятся в разные стороны, открывая взору зрителя нисходящие ступени с ковровым покрытием. По ковровой дорожке ступеней под свадебный марш Мендельсона навстречу зрителям поочередно спускаются супружеские пары. Через их плечи переброшены ленты, на которых написана цифра (на ленте мужа) и название (на ленте жены) годовщины отмечаемой ими свадьбы - от года совместной жизни до шестидесятилетнего юбилея.
Голос диктора. Год совместной жизни, Ситцевую свадьбу отмечают Андрей и Наталья Прохоровы!.. Двухлетие семейной любви, Бумажную свадьбу отмечают (также называет фамилию и имена). ~
Подобным же образом представляются пары, отметившие следующие годовщины супружеской жизни.
Кожаная (три года),
Деревянная (пять лет),