Семинар №2
Основные тенденции в развитии русской культуры во второй половине XIII-XV вв.
План занятия (4 часа)
1. Грамотность и письменность на Руси во 2 пол. XIII-XV вв.
2. Особенности центрального и местного летописания и основные направления общественно-политической мысли на Руси во 2 пол. XIII-XV вв.
3. Ереси
4. Основные идеи, художественные особенности шедевров древнерусской литературы «Задонщина» и «Сказания о Мамаевом побоище»
Цель семинара
- познакомить студентов с особенностями культурного процесса во 2 пол. XIII-XV вв.
- дать характеристику грамотности, письменности, летописанию, общественно-политической мысли, литературе, живописи и ересям на Руси периода феодальной раздробленности.
- формировать основные представления об иконописи Древней Руси и ее трансформации.
1. Грамотность и письменность на Руси во 2 пол. XIII-XV вв.
В эпоху средневековья распространение грамотности и знаний шло разными путями в княжеских дворцах, монастырях, торговых городах и в деревне. В то время, как в бесписьменной деревне знания о природе, человеке, устройстве мира, родной истории передавались молодому поколению из уст в уста в виде сельскохозяйственных примет, знахарских рецептов, сказок, эпической поэзии и т.п., просвещение в городах, монастырях и вотчинных замках основывалось на книгах. Судя по житийной литературе XIV-XV вв., обучение детей начиналось в возрасте 7 лет, сначала их учили чтению ("грамоте"), а затем письму.
Церковная монополия на образование придавала ему преимущественно богословский характер. Найденные в Новгороде азбука XIII-XIV вв., вырезанная на небольшой можжевеловой дощечке, и учебные записи XIII в. мальчика Онфима свидетельствуют о применении слогового обучения чтению и письму.
Многочисленные берестяные грамоты говорят, что русские горожане, в том числе и женщины, широко использовали свои знания как в деловой практике, так и в быту.
Несмотря на тяжесть монголо-татарского ига, в XIV-XV вв. на Руси развивалось книжное дело. Постепенная замена пергамена бумагой делала книги более доступными. К XV в. известно уже достаточно много библиотек. Хотя большинство книг того времени, очевидно, погибло в огне военных пожаров, в кострах церковной цензуры и т.п., от XIII-XIV вв. до нас дошло все же 583 рукописные книги. Говоря о распространении "книжной премудрости", надо иметь в виду коллективное использование средневековых книг. Чтение вслух тогда было широко распространено во всех странах и во всех слоях общества.
Математические познания в XIII-XV вв. не получили особого развития. Древнерусская цифровая система была крайне неудобной: для каждого разряда чисел (единиц, десятков, сотен) существовали особые буквенные обозначения; отсутствовало понятие нуля: дроби обозначались словесно (1/6 - "пол-трети"; 1/12 - "пол-полтрети") и т.п. Все это затрудняло точные математические действия.
Космологические представления русские книжники черпали из христианской богословской литературы, трактовавшей вопросы мироздания весьма противоречиво. Среди сочинений такого рода в XIII - XIV вв. наиболее популярными были компилятивное дохристианское произведение "Книга Еноха" (II-1 вв. до н.э.) и "Христианская топография" Космы Индикоплова (ок. 549 г.). Согласно "Книге Еноха", мир представляет собой землю и 7 небес над нею. На первом пребывают духи, ведающие дождем и снегом; второе является средоточием тьмы, прибежищем темных сил: третье - место отдыха Бога, рай: на четвертом небе расположены солнце, луна и звезды; на пятом-томятся в заключении падшие ангелы; на шестом -находятся духи, ведающие движением светил, сменой времен года и т.п.; седьмое небо - место постоянного пребывания Бога, окруженного высшими духами. В другом месте этой же книги дано совсем иное описание мира. Читателя, знакомого с противоречивой космогонией "Книги Еноха", окончательно могли сбить с толку не менее фантастические представления К. Индикоплова, описывавшего Землю в виде стола или прямоугольной доски и т.п. Большим шагом вперед явилось возрождение на Руси в начале XV в. античных представлений о мироздании. В сборнике "Странник со иными вещьми" (1412 г.) содержится прямое заявление о шарообразности Земли. Автор сопоставляет ее с яичным желтком, а небо и воздух - с белком и скорлупой. Рациональное осмысление природы мироздания было существенно затруднено влиянием религиозно-мистического мировоззрения.
С постепенным развитием торговли, восстановлением дипломатических связей, возрождением паломничества в XIV-XV вв. происходило расширение географического кругозора русских людей. К этому времени относится составление множества рукописных сборников, содержавших подлинные и подробные описания Царьграда, Пелестины, Западной Европы и других земель ("Сказание о святых местах о Костянтинеграде (Константинополе - Т.Б.)" Василия Калики, 1313 г.; "Странник Стефана Новгородца; "Сказание о пути от Царьграда к Иерусалиму", ок. 1349 г.: "О Египте, граде велицем (путешествие Мисюря Мунехина)", ок. 1493 г. и др.). Самым выдающимся памятником этого рода является "Хождение за три моря" Афанасия Никитина, совершившего в 1466-1472 гг. небывалое путешествие по Волге и Каспию в Персию, а затем в Индию. Путевые заметки Никитина отличаются обстоятельностью и широтой кругозора, являются прекрасным источником знаний по географии, этнографии и социально-экономической жизни Индии XV в. и в этом превосходят краткие записки Васко да Гамы, португальского мореплавателя, совершившего три плавания в Индию.
2. Особенности центрального и местного летописания и основные направления общественно-политической мысли на Руси во 2 пол. XIII-XV вв.
Наиболее значительными произведениями средневековой письменности по-прежнему оставались различные летописные своды, которые представляли собой синтетические памятники средневековой культуры, объединявшие в себе разные устные и литературные жанры. По мнению многих авторов (Д. Лихачев, В. Кусков), во всех летописных сводах XIV-XV вв. отчетливо проявлялся их общерусский характер, где красной нитью проходят идеи единства всех русских земель, героической борьбы против иноземных захватчиков и защиты православия. Наиболее крупными летописными центрами той поры были столицы самых мощных русских княжеств и земель - Москва, Новгород и Тверь.
По мнению большинства ученых (Д. Лихачев, В. Кусков, А. Кузьмин, Я. Лурье), оригинальное московское летописание возникло в 1326 г., с момента основания Иваном Калитой Успенского собора в Московском Кремле. В 1408-1423 гг. при активном участии митрополитов Киприана и Фотия был создан первый общерусский летописный свод - знаменитая Троицкая летопись, или «Владимирский полихрон». А уже при Иване III, в связи со строительством нового Успенского собора в Московском Кремле, в 1480 г. был создан знаменитый Московский летописный свод.
Вопрос о времени возникновении самобытного тверского летописания до сих пор остается дискуссионным. Одни историки (А. Шапиро) утверждают, что первый летописный свод в Тверском княжестве был составлен в 1305 г. в годы правления тверского князя Михаила Ярославича (1304-1318). Однако большинство ученых (Д. Лихачев, Я. Лурье, В. Кусков) утверждает, что создание Тверского летописного свода, который сохранился в составе «Рогожского летописца», началось только в 1375 г., при тверском князе Михаиле Александровиче (1339-1399). Надо сказать, что в тверском летописании особое место занимает «Летописец» великого тверского князя Бориса Александровича (1425-1461), созданный иноком Фомой в 1453 г.
Новгородское летописание, возникшее в эпоху Древней Руси, до середины XV в. продолжало носить сугубо местный характер, поскольку даже в «Софийском временнике», созданном в 1432 г. при архиепископе Евфимии II, по-прежнему подчеркивалась особая роль Господина Великого Новгорода в истории всей средневековой Руси. В 1448 г. был создан новый Софийско-Новгородский летописный свод, или Первая Новгородская летопись, который, по мнению многих авторов (М. Приселков, Д. Лихачев, Я. Лурье), представлял собой уже общерусский летописный свод.
В рамках средневекового летописания дальнейшее развитие получила историческая мысль, значительно расширился исторический кругозор и появились новые виды исторических произведений. К ним, прежде всего, относятся знаменитые «хронографы», посвященные не только русской, но и мировой истории, освещаемой с религиозных богословских позиций. По мнению ряда современных ученых (О. Творогов), первый русский «Хронограф во великому изложению» был создан в середине XI в. на основе византийских исторических хроник Иоанна Малалы (VI в.) и Георгия Амартола (IX-X вв.). Этот «Хронограф» позднее и был положен в основу «Еллинского и Римского летописца» (конец XIV - начало XV вв.), на базе которого были созданы две новых - вторая и третья редакции «Хронографа».
По справедливому мнению многих ученых (О. Творогов, Б. Клосс), русские «хронографы» были не компилятивными, а оригинальными произведениями русской средневековой культуры, созданные вдумчивыми и профессиональными историками-источниковедами. В силу этого обстоятельства «хронографы» представляли собой своеобразные исторические энциклопедии различных народов и государств, которые содержали в себе очень интересные сведения и факты из истории Иудеи, Вавилона, античной Греции, Римской и Византийской империй, происхождения славян, древнерусской истории и т. д.
Значительно позже, в 1512 г. (О. Творогов) или в 1516-1522 гг. (Б. Клосс), на основании южнославянских, греческих и русских сочинений была создана вторая редакция «Хронографа», составленная знаменитым выходцем из Сербии Пахомием Логофетом. А примерно через сто лет, в 1617 г., была создана третья редакция этого «Хронографа», в которой была значительно сокращена библейская часть и, напротив, существенно расширены географические, этнографические и исторические сведения из истории разных народов и государств.
При всем этом летопись была важнейшим политическим документом современности и являлась сильным оружием в политической борьбе. Идеализированный образ летописца, который, «добру и злу внимая равнодушно», записывает бесстрастной рукой происходящие события, очень мало соответствует действительности. Еще крупнейший исследователь русского летописания А.А. Шахматов справедливо заметил, что «рукой летописца управляли мирские страсти и мирские интересы». Летопись велась при княжеских дворах и епископских кафедрах, в ней отражались определенные классово-политические интересы разных кругов феодального класса. Сопоставление различных летописей дало ученым интереснейшие материалы, раскрывшие историю политической борьбы. Будучи едины в своих мировоззренческих позициях, оставаясь «провиденциалистами» [24] в толковании событий, летописцы разных земель направляли это толкование в пользу определенных политических интересов, соответствующим образом подбирали материал для освещения. Недаром Иван III, отправляясь в поход против Новгорода, взял с собой дьяка Степана Бородатого, потому что тот «по летописцам умел хорошо говорить» - стало быть, хорошо знал летописи и мог на их основании предъявить необходимые обвинения Новгороду.
В конце XIII - начале XIV в. развилось летописание в Твери, примерно с 1326 г. оно началось в Москве, большое развитие оно получило в Новгороде и Пскове, а также Ростове, Суздале и в некоторых других центрах. Не сохранилось памятников рязанского летописания, которое, несомненно, также существовало.
Как на пример отражения политической борьбы в летописании XIV в. можно указать на освещение одних и тех же событий в-московских и тверских летописях. Так, конфликт между тверским князем Михаилом Ярославичем и московским Юрием Даниловичем в 1313-1319 гг. тверская летопись описывает очень подробно, изображая тверского князя миролюбивым, а московского - вероломным, указывая на его связь с ордынскими ханами. В летопись включено обширное панегирическое сказание об убийстве Михаила в Орде. Московская летопись, наоборот, указала на факт отравления жены Юрия - Агафьи-Кончаки - в тверском плену и очень коротко сообщила о смерти Михаила в Орде, не упоминая, по чьему наущению было совершено это убийство. К сообщению об основании Дмитрием Донским в 1366-1367 гг. каменного Кремля в Москве тверской летописец прибавил, что после этого Дмитрий «князи русьскыи начаша приводити в свою волю, а который почал не повиноватися их воле, на тых почали посягати злобою». Во второй половине XIV в. московское летописание усиленно подчеркивало, что великое княжение является «отчиной» великих князей, в то время как тверские летописи старались бросить тень на великого князя московского, указывая на его связи с ордынцами.
Характерно, что события Куликовской битвы были по-разному освещены в летописях: очень подробно в московском летописании и очень коротко в новгородском.
Летописание по-прежнему отличалось многими местными особенностями не только в политической концепции, но и в самих его приемах. Весьма своеобразны новгородские летописи, в которых наиболее сильно отразилась демократическая струя. Новгородские летописи очень просты, конкретны в изложении, в них заметно большое внимание к обыденным событиям городской жизни. Как военная хроника читается псковская летопись, отразившая героическую историю города-воина, стоявшего на западном рубеже Русской земли и ведшего упорную борьбу против иноземных захватчиков. Возвышенно и высокопарно звучит московское официальное летописание с особенно сильной религиозно-морализирующей струей, проникнутое идеей единства церкви и светской власти. Временами в нем проскальзывает даже назидательный протест против вмешательства княжеской власти в церковные дела, как, например, в «Повести о Митяе» - московском протопопе, которого Дмитрий Донской в нарушение всех церковных правил пытался сделать митрополитом.