Поскольку отсталость технологии являлась ахиллесовой пятой всей системы, ее пытались преодолеть посредством организации при ОПС конструкторско-технологических бюро (КТБ). В июне 1954 г. КТБ возникло и в Челябинске. Тридцать девять инженеров и техников готовили проектно-сметную документацию, модернизацию производственных процессов и станков, конструировали необходимое оборудование, помогали рационализаторам во внедрении их предложений. Аналогичные заказы выполнялись для предприятий государственной и местной промышленности. КТБ приносило устойчивый доход, в 1958 г. прибыль составила 37,321 тыс. руб. [37].
Нельзя обойти стороной одну из самых значительных организационно-управленческих новаций - передачу в ведение министерств, областных и городских советов депутатов трудящихся наиболее оснащенных и успешных артелей. Ей предшествовали постановления ЦК КПСС, СМ СССР и РСФСР «О реорганизации промысловой кооперации», принятые в апреле и мае 1956 г. [38. С. 297-302; 39. С. 458-459]. Система лишилась 1/3 производственных мощностей, на которых трудилось свыше 600 тыс. работников [40. С. 70]. Объявлялось и об упразднении Центропромсовета. Все его имущество и денежные средства передавались Роспромсовету. В Челябинской области на положении государственных фабрик и заводов оказались 22 артели (каждая четвертая) с числом занятых 3 500 человек. Они давали валовой продукции на 115 млн руб. в год. Стоимость отчуждаемых основных средств оценивалась в 16,5 млн руб. - 37% от их совокупной суммы [35].
Указанные меры знаменовали смену приоритетов в вопросе о том, каким образом следует увеличивать в стране выпуск ТШП и предоставление услуг. Еще в директивах XIX съезда ВКП(б) по пятому пятилетнему плану на 1951-1955 гг. предприятия местной промышленности и промкооперации не только не противопоставлялись друг другу, но должны были действовать сообща [41. С. 270]. Поиск оптимального взаимодействия между ними не исключал расширения кооперативной формы производства и охвата ею предприятий, относящихся к Министерству местной и топливной промышленности РСФСР. Так, в декабре 1953 г. Челябинский облпромсовет принял в свое распоряжение несколько десятков государственных пунктов бытового обслуживания от 9 райпромкобинатов, уплатив за них сумму балансовой стоимости за вычетом износа [42]. А уже через пять лет в стенограмме ХХ съезда КПСС, состоявшегося в феврале 1956 г., термин «промысловая кооперация» вообще не упоминался [43].
Невзирая на экспроприацию кооперативной собственности, инициированную высшим партийным форумом, а также очевидное стремление властей обеспечить «чистоту» коммунистического эксперимента, «торговля» муниципальными производственными объектами дефакто продолжалась. Более того, она получила поддержку СМ РСФСР, который 4 марта 1958 г. Постановлением № 218 обязал обл- и горисполкомы сосредоточить ремонтно-починочные работы и индивидуальный пошив одежды и обуви исключительно в промкооперации. Так, в августе 1958 г. из горместпрома в Челябинский областной промысловый совет перешли (за деньги) 3 швейные фабрики, 20 мастерских и ателье с помещениями и оборудованием. Членами кооперативов в одночасье стали 918 человек. Несмотря на то что они изготавливали продукции в среднем на 21,45 млн руб., ежегодный прирост их производства за период 1955-1957 гг. не превышал 7% (с марта по август 1958 г. имело место снижение выработки на 21%), а рентабельность была ниже 4%8. Эти цифры в 2-3 раза уступали аналогичным показателям кооперативных предприятий.
Вскоре, выполняя распоряжение Совета народного хозяйства (СНХ) Челябинского экономического административного района, к продажам швейных и обувных мастерских подключились отделы рабочего снабжения крупных промышленных предприятий. Так, в августе 1958 г. ОРС треста «Коркиноуголь» (г. Коркино) передал свои мастерские кооперативу «Новый путь», а ОРС «Еманжелинскугля» (г. Еман- желинск) - товариществу «Заря». В октябре 1959 г. ОРС завода «Магнезит» (г. Сатка) уступил свои точки бытового обслуживания артели «Восход». Причина заключалась в том, что передаваемые в артели «заводы», «фабрики» и «комбинаты бытового обслуживания» находились в неудовлетворительном финансовом состоянии, их оборудование по большей части было сильно изношено, а технологические процессы оставались такими же, что и в демидовские времена. Например, в кирпичном цехе Троицкого промкомбината, который в 1957 г. вынужденно приобрело товарищество «Красный кустарь», глину для кирпичей... месили ногами! [45]. Чтобы привести цех в порядок, потребовались немалые инвестиции из кооперативного фонда долгосрочного кредитования. Как видим, когда у чиновников появлялось желание (и возможность!) сбросить с баланса нерентабельные производства, за руководство которыми они несли персональную ответственность, идеология отступала на второй план. И, напротив, под благовидным предлогом организационных перестроек и оптимизации управления государство изымало средства из промкооперативной системы и направляло их в другие, более важные с его точки зрения сферы.
Руководствуясь этими соображениями, Российское правительство в июле 1957 г. решило сосредоточить все городские заготовки вторичного сырья в промко-оперативной системе. Челябинская контора Главвторсырья перешла в ведение облпромсовета, которому удалось развить этот вид деятельности. Планы закупа и отгрузки вторичных материалов постоянно перевыполнялись, себестоимость заготовок снижалась. Контора ежеквартально приносила прибыль свыше 100 тыс. руб. Летом 1960 г. за отличные показатели ее представили к республиканской премии [46. С. 40; 47]. Очередное нововведение, предложенное Рос- промсоветом, в июле 1958 г., заключалось в прекращении полномочий Челябинского городского промыслового совета и передаче опекаемых им артелей во вновь организованный областной промсоюз бытового обслуживания. Предполагалось, что это повысит уровень предоставляемых южноуральцам услуг. Через полтора года облисполком усмотрел параллелизм в работе двух руководящих структур - облбытпромсоюза и облпромсовета, и настоял на роспуске упомянутого союза [48].
Наряду с реорганизациями, инициируемыми центром, изменения в системе проводились и самими кооператорами. Существовала необходимость специализации производственных единиц. С этой целью осенью 1953 г. из многопромсоюза в лесхимпромсоюз перевели товарищество «Красный Октябрь» (г. Аша), поскольку основным в его деятельности являлась деревообработка. В швейкожсоюз из металлопромсоюза перебросили артель «Родина» (г. Усть-Катав), ввиду того, что большая часть ее валовой продукции приходилась на пошивочный цех. Освободившись от непрофильных подразделений и улучшив снабжение сырьем и материалами, эти предприятия уже в следующем году смогли внедрить поточный метод производства. Весомым основанием для перемен являлась малочисленность персонала или дублирование ассортимента. Так были слиты товарищества «им. Островского» и «им. Осипенко» (г. Миньяр), «Урал» и «1 мая» (г. Сим), «Металлобытремонт» и «Гончар» (г. Челябинск). В последнем случае (1959 г.) решающим обстоятельством стали ветхость цехов в одной артели и наличие свободных площадей для расширения производства в другой; эффект от объединения выразился в сокращении 5 управленцев с зарплатой 11 460 руб. и экономии 25 900 руб. на внутрихозяйственных расходах.
Порой вопрос о существовании кооператива возникал после рассмотрения его производственно-хозяйственной деятельности в райисполкоме. Например, объектом внимания на заседании РИКа Нязепетровского района в августе 1959 г. стало товарищество «Красный кустарь». Отмечалось, что план семи месяцев по валу выполнен на 86%, а по реализации - на 62% при плохом качестве продукции. Задолженность по заработной плате в 50 тыс. руб. привела к массовым прогулам, из-за чего возведение лесосушилки превратилось в долгострой. От председателя правления М.Ф. Вохмякова потребовали взыскать дебиторскую задолженность, наладить учет, улучшить организацию труда. ОПС попросили выделить артели грузовой автомобиль и трактор [49]. Если не помогала санация, убыточные предприятия закрывались. Подобная участь в 1954 г. постигла артель «Заря» (г. Юрюзань), в 1956 г. «Красный кожевенник» (г. Копейск), в 1959 г. артель «им. Братьев Буяновых» (поселок Кропачево). Их имущество распределили среди более успешных коллег [50].
Иногда процедура ликвидации длилась годами. Так, товарищество «им. братьев Буяновых» в апреле 1955 г. проверил ревизор Челябинского ОПС Н.А. Щербатов. Отчетная документация вызвала у него подозрение. В июне в Кропачево прибыли старшие инспекторы ЦПС и РПС К.Г. Гершкович и Е. В. Васильева. Выяснилось, что пользуясь попустительством руководства металлопромсоюза, группа работников (кассир, бухгалтер и кладовщик) при содействии председателя Чистякова в течение трех лет путем хищений материальных ценностей и денежных средств нанесли артели ущерб на сумму 362,1 тыс. руб. Чтобы скрыть следы преступления, они фальсифицировали баланс. Правление и ревизионную комиссию кооператива распустили, акт проверки передали следственным органам, которые арестовали подозреваемых [51]. В начале 1956 г. артель была признана неплатежеспособной. Вслед за этим последовала еще одна проверка, на этот раз комиссии Госконтроля РСФСР. Результаты оказались те же. Однако Роспромсовет, идя навстречу просьбам местных властей и Челябинского ОПС сохранить предприятие, распорядился выдать «братьям» беспроцентную ссуду 102,8 тыс. руб. на покрытие убытков и пополнить оборотные средства на 432 тыс. руб. Однако к концу 1958 г. долг кооператива возрос до 804,2 тыс. руб. притом, что его собственные средства выражались суммой 426 тыс. руб. Роспромсовет предложил Челябинскому облпромсовету ликвидировать предприятие. Но вмешался райисполком Миньярского района (населенный пункт Кропачево находился в его ведении), посчитавший данный шаг преждевременным. Он обратился в ОПС с требованием о повторном списании с артели убытков. Решение этого вопроса было в исключительной компетенции РПС, а он уже выразил свое мнение. В конце концов, облпромсовет заручился поддержкой облисполкома и завершил дело о банкротстве [49. Л. 109, 110].
Совершенствование организационной структуры кооперативного аппарата в Челябинской области носило перманентный характер. В январе 1959 г. была предпринята попытка создания собственной правовой службы на базе юридической консультации артели инвалидов «За Родину». Просуществовав полгода, она была распущена ввиду слабой востребованности ее услуг внутри системы и на рынке. В октябре 1959 г. секторы капитального строительства, кадров и трудоустройства ОПС были преобразованы в отделы, его штатное расписание увеличилось до 72 единиц. В июне 1960 г. обком КПСС распорядился объединить весь кооперативный автомобильный транспорт в одно автопредприятие и обязал облпромсовет выделить для возведения общего гаража 100 тыс. руб., но этим планам воплотиться уже было не суждено [52].
Итак, накануне полного упразднения и безвозмездной передачи активов промкооперации в государственную собственность в Челябинском ОПС были представлены: 21 отрасль производства, 74 артели, управление снабжения и сбыта, строительно-монтажное управление, конструкторско-технологическое бюро и курсовая база подготовки кадров. На удовлетворение повседневных нужд южноуральцев работали 214 кооперативных мастерских, в том числе по индивидуальному пошиву и ремонту одежды - 44; обуви - 46; трикотажа - 5; починке бытовой техники - 58; изготовлению и реставрации мебели - 5; ремонту квартир - 3. Имелась фабрика химчистки с 19 приемными пунктами, 25 фотоателье, 11 парикмахерских. В год на душу населения оказывалось услуг на 42 руб. На протяжении 1950-х гг. областные промысловые советы осуществляли сначала общее, а после ликвидации отраслевых союзов и передачи наиболее оснащенных артелей в государственную промышленность, - и непосредственное управление подотчетными предприятиями. При этом преследовалась цель «дальнейшего развития промкооперации и улучшения организационно-хозяйственного обслуживания артелей». Что касается отраслевых союзов, то вплоть до своего роспуска они занимались снабжение и сбытом. Их учреждала группа промысловых артелей, близких по роду занятий или расположенных в одной местности. Руководило союзом собрание уполномоченных представителей от каждого входящего в него товарищества. Оно же избирало правление и ревизионную комиссию. Содержание аппарата целиком возлагалось на кооперативы. Один процент от себестоимости реализованной продукции отчислялся профильному союзу, а последний половину полученных денег переводил облпромсовету. После перехода на двухзвенную систему, предполагавшую прямое подчинение артелей ОПС, расходы сократились вдвое. Очевидно, что система управления кооперативным аппаратом строилась на демократических принципах выборности и подотчетности вышестоящих органов нижестоящим. Кандидатуры руководителей промсовета и промсоюзов, в соответствии с установленным в те годы порядком, обязательно утверждались партийными комитетами, мнение которых было весомым, но не определяющим. В номенклатурный перечень должностей, контролируемый обкомом или горкомом КПСС, они не входили.
Первичным звеном кооперативной сети являлась артель, деятельность которой регламентировалась уставом. Его отправной вариант был одобрен Всесоюзным кооперативным промысловым советом в 1934 г. Существовали три редакции этого документа. Первую модифицированную версию приняло I Всесоюзное собрание уполномоченных промкооперации 20-24 ноября 1950 г. Вторую подготовил Центропромсовет 13 июля 1953 г. Третью предложил Роспромсовет 1 апреля 1958 г. Изменения мотивировались: 1) необходимостью ограничить применение надомных форм труда, чтобы воспрепятствовать проникновению в товарищества предпринимательских элементов9; 2) регламентированием торговых операций для борьбы с хищениями; 3) повышением роли общих собраний в управлении хозяйственной деятельностью и развитии кооперативной демократии. Воспрещалось членство в разных артелях, увеличивалось минимальное число учредителей, детально прописывалось наложение санкций на провинившихся членов и апелляций по ним. Однако фундаментальные принципы организации и функционирования артели оставались неизменными.
Вступать в нее могли граждане, достигшие 16 лет и внесшие вступительный и паевой взносы. В соответствии с постановлением Челябинского ОПС № 131 от 3 апреля 1958 г. вступительный взнос составлял 15 руб. Он был безвозвратным и зачислялся в основной фонд. Паевый взнос устанавливался в объеме среднего двухмесячного заработка, мог уплачиваться в рассрочку и возвращался владельцу при переходе на другую работу, мобилизации в армию или выходе на пенсию [54]. Для учеников устанавливался возрастной ценз 15 лет. Когда количество участников товарищества не превышало 300 человек, важные производственные и кадровые вопросы выносились на общее собрание, которое созывалось 1 раз в квартал. Если коллектив был более многочисленным или производственные объекты рассредоточены территориально, то правом решения наделялось собрание уполномоченных с той же периодичностью созыва. За текущую работу отвечало правление во главе с председателем, кандидатура которого после избрания выносилась на бюро райкома партии, где, как правило, получала одобрение10. Проверками текущей деятельности занималась ревизионная комиссия из 3-5 заслуживающих доверия членов, не входивших в правление. До апреля 1958 г. председатели обоих кооперативных органов проходили через процедуру тайного голосования на общем собрании. В последующем вердикты по ним выносились открытым голосованием на заседаниях правления или ревкомиссии, которые получили право выдвигать кандидатов на ключевые должности из своего состава. Разрешался наем специалистов и вспомогательных рабочих без оформления членства в артели. Их число квотировалось в пределах 20% списочного состава предприятия. Для Всероссийского союза кооперации инвалидов данное ограничение касалось привлечения здоровой рабсилы.