Вещь, формальность и разные типы дистинкций
Главным образом ориентируясь на описанное оригинальное понятие вещи в третьем значении, Бонет разворачивает в III кн. свою собственную теорию дистинкций и тождеств. Напротив, его понятия формальности и внутреннего модуса вполне традиционны и соответствуют в целом (хотя и с небольшими собственными дополнениями) общему «майронистскому» мнению последователей Скота, распространенному, по видимости, в 1320-х гг. в Парижском studium generale францисканцевСм. об этом: Duba W.O. The Forge of Doctrine. The Academic Year 1330-31 and the Rise of Scotism at the University of Paris. Turnhout, 2017. P. 185-210.. Бонет принимает от Франциска Мероннского как фундаментальную оппозицию формальности (или чтойности) и внутреннего модуса, так и базовую формулу для описания этой оппозиции: формальность есть либо «то, что, будучи добавленным к другому, изменяет его формальное содержание», либо «то, что через себя заключено в формальном содержании другого», в первом значении формальностью будут все чтойностные дифференции, контрагирующие нечто, а во втором первая чтойность сущего как такового, а также все прочие контрагируемые и конституированные чтойности категорий, родов и видов, но не индивидуумов. Соответственно, внутренний модус -- это тот метафизический элемент, который, будучи добавленным к некоторой контрагируемой чтойности, не изменяет формальное содержание конституированного из него и чтойности. Формальная дистинкция описывается Бонетом как дистинкция между формальностями, а дистинкция из природы вещи как дистинкция между модусом и формальностью либо как дистинкция между частью и целым, заключающим в себе и заключенным в ином, конституирующим и конституированным, которые могут быть между собой формально тождественны, поскольку одно из них заключается в другом тождеством «первого способа предикации через себя»Это терминологическое выражение обозначает эпистемологическую характеристику присущности некоторого предиката субъекту пропозиции, восходящую к аристотелевскому разделению «способов сказывания самого по себе» в 4-й гл. I кн. «Второй Аналитики» (Aristoteles. An. Post. I 4, 73a34 73b24). Модусы «через себя» присущности в скотистской традиции были связаны с видами тождества, поскольку некоторое утвердительное связывание предиката с субъектом вообще часто понималось в ней как тождество. Соответственно, формальное (или чтойностное) тождество понимается как тождество «предикации первым способом через себя». См. об этом у Бонета в 4-й гл. III кн. «Метафизики» (Nicolaus Bonetus, OFM. Metaphysica. F. 20rb-va), а также подробнее у Петра Фомы 9-й вопрос «De modis distinctionum», включенный в «Quodlibet» как 6-й вопрос: Quodlibet, q. 6 art. 1 B (Petrus Thomae, OFM. Quodlibet. St. Bonaventure; N.Y.; Leuven; Paderborn, 1957. P. 90-92)., но тем не менее быть не адекватно или не полностью тождественны друг другу, а потому допускать дистинкцию «из природы вещи».
Важно при этом, что все такого рода дистинкции понимаются Бонетом в противоположность реальной дистинкции, поскольку одна только реальная дистинкция есть дистинкция между вещами, тогда как все иные дистинкции являются дистинкциями между разнообразными конституирующими вещь метафизическими элементами, каждый из которых не вещь, но «нечто вещное». В правилах «для опознания того, что есть вещь, а что, напротив, есть нечто, [принадлежащее] вещи», которые Бонет формулируетСр.: Nicolaus Bonetus, OFM. Metaphysica. F. 19vb. в гл. 2 кн. III, предполагается, что реальная дистинкция есть только там, где хотя бы один член дистинкции является единичным сущим, которое может существовать в отделенности от другого члена дистинкции в единичном и обособленном «бытии самим по себе». Именно это и есть вещь как целое, тогда как все то, что не может существовать отдельно от другого само по себе, является «чем-то, [принадлежащим] вещи», и реально тождественно вещи, хотя и может быть дистинктно от нее формально или «из природы вещи». Бонет снова поясняет примером: в Сократе есть индивидуально контрагированные чтойности сущего, субстанции, тела, животного и человека, и все это является «чем-то вещным», а не вещью, но «Сократ, получившийся из всех них и через себя заключающий их в себе, есть именно сама вещь единая и целая вещь»Ibid..
Наконец, вся знаменитая контроверсия о полагании формальностей и дистинкции из природы вещи, которая не произведена интеллектом, но одновременно не является реальной дистинкцией в собственном значении, редуцируется Бонетом в конечном итоге именно к истолкованию понятия «вещи» (и соответствующей интерпретации реальной дистинкции). Бонет утверждаетСр. с дальнейшим: Ibid. F. 21va-b., что «враги формальностей» радикально заблуждаются в том, что считают, что «изобретатели (или создатели) формальностей» пользуются тем же самым значением понятия «вещи», что и они сами: согласно его разъяснению, совершенно очевидно, что эти оппоненты позиции скотистов понимают вещь во втором значении как любой позитивный предикат, и тогда утверждение множества формальностей, которые дистинктны не только посредством акта интеллекта, в одной вещи совершенно невозможно, потому что множество формальностей как квазивещей прямо противоречит единству одной вещи. Однако, как настаивает Бонет, эти оппоненты принимают ложную посылку в свою аргументацию, поскольку Скот и его последователи (в том числе сам Бонет) понимают вещь именно в третьем значении как конституированное целое. И при таком понимании вещи «любому, кто имеет хоть зернышко интеллекта», язвительно замечает Бонет, «очевидно, что полагание формальностей и дистинкции из природы вещи возможно»Nicolaus Bonetus, OFM. Metaphysica. F. 21va-b.. Более того, оно не только возможно, но и «вполне просто для понимания», поскольку в этом значении единство вещи как целого никак не противоречит множеству дистинктных хотя и не в собственном смысле реальной дистинкции, но все же из природы вещи элементов, ее конституирующих. Тождественно лишь целое вещи, что не противоречит дистинкции между многими ее элементами. Итак, экспликация значения понятия вещи вовсе не чисто случайно помещена Бонетом в начале его трактата о дистинкциях и тождествах. Напротив, представляется обоснованным, что учение о вещи заранее определяет принципиальное разделение на реальную дистинкцию в собственном смысле и дистинкцию из природы вещи, соответствующее разделению вещи как целого и формальностей, дифференций и внутренних модусов как онтологических конститутивных элементов или частей целого вещи.
Финальная экспликация вещи: вещь как simul totum
Последний шаг в экспликации собственного метафизического понятия вещи Бонет предпринимаетСм. в связи с дальнейшим: Ibid. F. 21ra-b. в гл. 6 кн. III «Метафизики». В ней он использует для обозначения вещи как целого традиционный перипатетический термин «simul totum» («разом целое»). Этим составным термином в латинском переводе VII кн. «Метафизики»См.: Aristoteles. Metaphysica VII 10, 1035a15 1036a7 (Aristoteles latinus. Vol. XXV 3.2: Metaphysica. Lib. I-XIV. Recensio et translatio G. de Moerbeka. Leiden; N.Y.; Koln, 1995. P. 149-152). Аристотеля был передан аристотелевский субстантив то ouvoAov («совокупное целое»). Бонет пытается описать метафизическую конституцию вещи как присутствие в едином «разом целом», или единичном, множества разнородных и принадлежащих к разным классам или ступеням «онтологических элементов», которые характеризуются, во-первых, как позитивные и, во-вторых, как существующие в некотором сущностном порядке по отношению друг к другу. Такие элементы, каждый из которых является «чем-то, [принадлежащим] вещи» и существует в вещи, формально обозначаются Бонетом следующими терминами, часть из которых принадлежит общеперипатетическому философскому словарю, а часть дополнительно была переопределена в метафизике Скота и его последователей:
1) «чистое что» (pure quid),
2) «чистое какое» (mere quale),
3) «какое-то что» (quale quid),
4) «чистое это» (mere hoc), далее добавляется также
5) внутренний модус.
Последним термином на этой лестнице оказывается «это вот нечто» (hoc aliquid), но в действительности, как поясняет Бонет чуть ниже, это и есть синоним единичной вещи, а потому скорее этот термин обозначает не элемент конституции, но является самим совокупным целым вещи. Эксплицируя эти краткие обозначения, Бонет объясняет: в чем угодно, а именно в каком угодно единичном сущем, а также в каком угодно чтойностно конституированном (виде или роде) чтойностно заключается первая чтойность сущего, поскольку оно сущее, и это и есть «чистое что», потому что эта чтойность является абсолютно простой и первично разной по отношению ко всему, что ее квалифицирует или индивидуирует. «Чистое какое», т.е. чисто качественные определяющие сущее и контрагирующие его элементы, это дифференции сущего: как первые, так и предельные, и даже средние (в последнем Бонет противоречит Скоту). Эти чтойностные дифференции присутствуют в вещи как целом. «Какое-то что» это все чтойностные предикаты сущего, начиная с категорий и вплоть до самого единичного (не включая его), все они конституированы из контрагируемого и контрагирующего и существуют в вещи как совокупном целом. «Чистое это» это индивидуальные дифференции, индивидуирующие все универсальные предикаты, поскольку те существуют в единичном сущем. Наконец, внутренние модусы, например конечность или актуальное существование, также присутствуют в единичном, причем актуальное существование первично только в нем. Из всех этих элементов разом (именно поэтому «разом целое») конституируется то, что, по словам Бонета, заслуженно именуется философами «разом целым» (simul totum), которое и есть сама вещь, о которой он выше говорил как о «конституированном» и «получившемся» из иного. В последней, 8-й гл. книги к этому описанию добавляетсяСм.: Nicolaus Bonetus, OFM. Metaphysica. F. 21vb. еще одно: «...здесь вещь берется как интегральное целое, потому что она целостно состоит из всех более первых [или универсальных чтойностных] предикатов, всех дифференций и внутренних модусов, подобно тому, как дом есть некое разом целое и агрегат, получившийся из множества разных частей, ни одна из которых не есть дом, но лишь нечто, [принадлежащее] к самому дому».
Наконец, здесь необходимо отметить еще два важных обстоятельства. Во-первых, несмотря на постоянное уподобление «метафизической конституции вещи как целого из элементов» «сложению из частей некоторого сложного физического сущего», Бонет ограничивает действие данной аналогии: в конце гл. 2 он разъясняет, что не утверждает, что всякая вещь вообще сложена в физическом или реальном смысле из множества частей, как сложная субстанция, например человек, сложена из души и тела. Потому что в противном случае, если бы он допускал такое, это значило бы, что и Бог, или первый ум, будет сложным целым из физических частей, что явно невозможно. Иначе говоря, метафизическая конституция из позитивных элементов, которые отличаются от вещи как частичное от целостного, не является ограниченной лишь областью сложных физических вещей, но простирается также на первое сущее или первую «простую» в физическом смысле вещь, в которой также возможно различать разные формальности или внутренние модусы. Из этого следует, что понятие вещи как конституированного целого обладает для Бонета общеметафизической или трансцендентальной значимостью, поскольку применимо к любой единичной вещи. И здесь мы должны в некотором противопоставлении к только что сказанному также, во-вторых, отметить, что понятие вещи даже взятое в его трансцендентальной широте как применимое к Богу, а не только к тварям не является каким-то точным подобием первого чтойностного понятия сущего как сущего, напротив, оно до некоторой степени противоположно ему.
Это становится окончательно понятно из дискуссии в середине гл. 8 кн. III, где Бонет, обсуждая противоположность «чтойностного бытия» в объективной возможности, т.е. как пребывающего вечным объектом божественного интеллекта и всемогущества, и «актуального существования», каковое обсуждение явно имеет своим источником положения Франциска Мероннского в дистинкции 42 «Конфлатуса», противопоставляет эти два способа бытия как «метафизическое» и «физическое или натуральное», далее же отвечает на вопрос о том, полагается ли вещь в метафизическом или чтойностном бытии, и утверждает, что вещь как конституированное «разом целое» не может полагаться в нем, «поскольку то разом целое, которое называется вещью, например Сократ, получается не только из тех [чтойностных предикатов], которые пребывают в категориальной линии [от сущего и до индивидуума], но из них и актуального существования»См.: Nicolaus Bonetus, OFM. Metaphysica. F. 25rb.. Это означает, по нашему мнению, что из понятия вещи как целого и индивидуального у Бонета не устранимо актуальное существование, которое никак не заключается в первом понятии сущего как чтойности. Представляется, что именно эта нередуцируемость вещи к чтойностному порядку конституции сущегоВ этом пункте наша интерпретация онтологического понятия вещи у Бонета прямо противоречит выводам В. Гориса о формалистской редукции вещи к формальностям и чтойностям в метафизике Бонета. Ср.: Goris W. Transzendentale Einheit. S. 127-133. (ее индивидуальное и актуальное существование как целого) заставляет Бонета выдвинуть понятие вещи как второе важнейшее понятие его метафизики, а также подчинить ему в изложении свой трактат о дистинкции сущего как такового от всякого «определенного» сущего или чтойности.
5. Общие выводы: отличия «формалистского трактата» Бонета от классических версий Франциска Мероннского и Петра Фомы
Подведем краткие итоги нашего анализа. Учение о вещи Бонета содержится в том, что традиционно понималось как трактат «о дистинкциях и тождествах в сущем» и было воспринято в качестве такового в скотистской традиции трактатов о формальностях. Своеобразными «отцами-основателями» формалистской традиции справедливо принято считать Франциска Мероннского и Петра ФомыСледует отметить важность основополагающей статьи В. Хюбенера, который первым продемонстрировал в 1987 г. зависимость традиции трактатов о формальностях от двух разных теорий дистинкций и тождеств Франциска Мероннского и Петра Фомы. См.: Hubener W. Robertas Anglicus OFM und die formalistische Tradition // Philosophie im Mittelalter. Entwicklungslinien und Paradigmen. Hamburg, 1987, особенно S. 339-341.. Если мы сопоставляем «формалистский» трактат о дистинкциях и тождествах Бонета с аналогами у Франциска и Петра, то в качестве главного структурного отличия первого от вторых мы можем установить следующее. В то время как Франциск Мероннский традиционно помещает разбирательство с дистинкциями, тождествами и формальностями и модусами в теологический контекст своего «Комментария к I кн. “Сентенций”» (особенно влиятельной в традиции стала его поздняя версия в «Конфлатусе»), а Петр Фомы, напротив, создает два самостоятельных трактата о дистинкциях и тождествах («О типах дистинкций» и «О дистинкции категорий»), которые находятся как вне теологического, так и вне общеметафизического обсуждения (последнее содержится в «О сущем» Петра, но там нет никакой развернутой теории дистинкций), причем последний малый трактат Петра как раз и станет общим прообразом отдельных и специальных «трактатов о формальностях» в позднейшей традиции, Николай Бонет специально встраивает в свой трактат о тождествах и дистинкциях, а также об иных онтологических понятиях, учение о вещи, и именно посредством трактата о понятии вещи «трактат о формальностях» включается в целое изложение его метафизической науки. Учитывая вышесказанное о понятии вещи как необходимом дополнении к понятию первой чтойности сущего как такового в метафизике Бонета, можно сделать вывод, что Николай Бонет, как кажется, «укореняет» раннескотистскую метафизику «чтойностей/ формальностей» в обязательном обсуждении единичной вещи как «simul totum», завершая таким образом первую часть своей метафизики о сущем, поскольку оно сущее.