В этой связи к факторам, расшатывающим «онтологическую безопасность», следует отнести такие явления, которые разрушают обратимость и непрерывность повседневности. Это факторы, создающие неопределенность как на макросоциальном (общества, подсистемы, институты), так и на микросоциальном (социальное действие и взаимодействие) уровнях. Неопределенность угрожает рутине повседневных интеракций, снижает возможности индивидуальной или коллективной активности, лишает социальную систему механизмов поддержания ее эффективности в виде неформальных каналов взаимодействия, дополняющих неповоротливость, негибкость забюрократизированной иерархической системы, порождает страх, неуверенность, недовольство, агрессию.
Можно согласиться с Э. Гидденсом в том, что повседневность относительно автономна по отношению к институциональному порядку, что повседневность способна к самовоспроизводству помимо этого порядка. Однако на границе пересечения зоны повседневности и сферы функционирования социальных институтов могут возникать дисфункции, способные оказывать дестабилизирующее воздействие на обыденную реальность, а значит, и на чувство защищенности. Если на микросоциальном уровне угроза «онтологической безопасности» проистекает из спонтанных интеракций, что убедительно продемонстрировал в «кризисных экспериментах» Г. Гарфинкель [29], то на макросоциальном уровне такая угроза исходит от дисфункционального характера институциональной основы повседневности. Поэтому границы «онтологической безопасности» можно рассматривать как места пересечения институциональной основы общественной жизни и повседневности, но в том случае, когда вторжение в повседневную жизнь макросоциальных процессов, дестабилизирующих основы привычного мира, способно привести к разрушению или реконструкции личности.
Обобщая ключевые теоретические положения, изложенные в основных подходах к проблеме риска [22; 23; 24, С. 107-119; 25, С. 135-160; 26-28], а также в концепциях критического анализа общества, позволяющего провести «диагноз современности» [30-37], можно выделить условия и факторы, разрушающие основы «онтологической безопасности», снижающие уровень доверия к существующему социальному порядку и порождающие страх перед изменением положения в нем. Подобные условия и факторы выступают в качестве индикаторов «пределов безопасности» социального порядка как на институциональном уровне, так на уровне обыденной жизни. Обратимся к характеристике этих факторов.
1. Социальные изменения. Динамичное развитие общества нередко порождает представления о неясном и неопределенном будущем. Как отмечал Э. Гидденс: «Понятие риска связано с активным анализом опасности с точки зрения будущих последствий. Оно широко используется лишь в обществе, ориентированном на будущее, для которого будущее - это территория, подлежащая завоеванию и колонизации. Концепция риска предполагает наличие общества, активно пытающегося порвать с собственным прошлым, - а это главная характеристика индустриальной цивилизации нового и новейшего времени» [4, С. 39]. В силу этого инновации вызывают недоверие и наталкиваются на психологическое сопротивление. В основе такого недоверия лежит страх перед новизной, который несет угрозу привычному образу жизни, ценностям, статусу, идентичности. Еще П.А. Гольбах писал: «Уже один страх перед новизной, перед тем, с чем мы еще не освоились, заставляет нас искать опору в себе подобных» [7, С. 90]. Страх перед новизной имеет различные основания. Это может быть техника, новые технологии производства, новая культурная среда, новые системы коммуникации, новые продукты. Чем динамичнее развивается общество, тем больше в нем разного рода угроз устойчивому функционированию институтов и повседневным взаимодействиям.
В традиционном обществе жизнь была предсказуема, известна, упорядочена. Знакомый и привычный мир, окружавший человека аграрного общества, не менялся на протяжении длительного времени. Укреплению чувства защищенности в доиндустриальном обществе способствовала мифология, религия, сословная структура, слабое техническое развитие. Не случайно характерной чертой мифологической модели вселенной и общественной жизни считается цикличность [20].
Однако ситуация резко изменилась в условиях развития капитализма и научно-технического прогресса, поставившего человека в ситуацию неопределенного будущего. Одиночество человека эпохи капитализма, о котором писал Э. Фромм, стало результатом разрушения институтов и корпоративных механизмов средневекового общества, которые поддерживали чувство защищенности и обеспечивали уверенность в завтрашнем дне. Растерянность человека усиливалась и тем, что теперь он не знал, кому и чему можно доверять. Главное, что невозможно стало доверять другим людям. Отсюда возникло «бегство от свободы», бегство от одиночества к тоталитарным формам общественной жизни, за которыми человек мог ощущать некоторую безопасность и доверие к базовым институтам общества [18].
Применительно к проблеме девиации данный феномен описал Р. Мертон. Характеризуя такой тип девиантного поведения как ритуализм, Р. Мертон отмечал, что он возникает как стремление избавиться от потенциальной непредсказуемости, страхов и тревог за формализованными бюрократическими предписаниями [10]. Пример из мертоновской теории показывает, что индивиду и социальной группе необходимы абстрактные системы, доверие к которым способно вызвать у них чувство онтологической безопасности.
В условиях социальных изменений на состояние «онтологической безопасности» способны оказывать влияние нововведения. Непрерывные изменения в различных сфер современного общества не способствуют укреплению доверия к изменениям, к инициаторам, субъектами и результатам изменений. Изменение содержания нормативных актов, условий профессиональной деятельности, правил делопроизводства и т.д. порождает эмоциональную и социальную напряженность, а также тревожные ожидания по отношению к предсказуемости функционирования тех или иных институтов, организаций, учреждений.
Инновации, вводимые в рамках профессиональных коллективов, могут подрывать доверие к существующим нормативным стандартам и предписаниям, к коллегам внутри трудового коллектива. В ситуации нововведения может измениться распределение функций между работниками, должностных обязанностей, а вместе с ними социального статуса и дохода. В таких условиях нововведения способны активизировать механизмы сопротивления инновациям.
Наряду с психологическим и социальным консерватизмом к числу последствий социальных изменений следует отнести и обучение современного человека мобильности в различных сферах. Готовность современного человека к непрерывным изменениям чревата психологическими и социальными последствиями, о которых писал Э. Тоффлер в книге «Футурошок». Современный человек не чувствует сопричастности сообществу. Переезд в другой регион, другую страну ради работы вынуждает человека расставаться со своим жилищем, кругом знакомых и друзей, семьей, обрекает на «жизнь на колесах». В итоге человек сталкивается с тотальным, продолжительным и всепоглощающим непостоянством, которое лишает его чувства стабильности, надежности, уверенности, ибо он непрерывно вынужден встраиваться в новые форматы повседневности того общества, которое принимает его как мигранта. [16].
Одним из источников неопределенности, подрывающей основы «онтологической безопасности» в современном обществе, является техническое развитие. Помимо безусловных преимуществ техногенная цивилизация в качестве «эффекта бумеранга» порождает многообразные риски. Они могут восприниматься как угрозы, которые не в состоянии преодолеть общественные институты, власть и наука. В современной массовой культуре активно осваивается тема о технических средствах, которые используются для сбора информации о человеке и тотальной слежки за ним. А ситуация вокруг Э. Сноудена лишь укрепляет убежденность в наступлении эры технотронного тоталитаризма.
В фантастической художественной литературе, в кино уже давно техника («восстание машин») выступает врагом человека. В связи с этим возникает вопрос: в какой степени можно доверять как самим техническим системам, так и тем, кто контролирует эти системы. Ответы на этот вопрос могут стать источником распространения техно- и социофобий.
Несмотря на то, что благодаря утилитарным функциям техника является неотъемлемой частью повседневной жизни, «футорошок» способен подорвать доверие к техническим основам общества, коренным образом меняющим образ жизни человека. В силу этого техника может казаться менее привлекательной по сравнению с традиционными способами жизнедеятельности. Например, по данным социологических исследований, проведенных в Волгограде в 2011 году, пожилые люди (55 лет и старше) испытывали неуверенность в обращении с компьютером и страх перед ним. Эти чувства усиливались в связи с нарушением привычного жизненного уклада и негативной оценкой окружающими отсутствия навыков обращения с компьютером [14, С. 347-348].
В современном обществе под влиянием Интернета меняется характер общения между людьми. Среди исследователей интернет-коммуникаций принято считать, что одним из базовых свойств общения в Интернете является анонимность. Это заставляет настороженно относиться к многообразию потоков информации, надежность источников и достоверность содержания которой может вызывать сомнения в силу невозможности ее верификации. Так, по данным ВЦИОМ, в 2011 г. половина опрошенных (51%) хотя бы один раз сообщала о себе в социальных сетях и блогах недостоверную информацию. 29% респондентов чаще всего скрывали свои истинные имя и возраст [12].
2. Кризисные явления в общественной жизни. Кризисные явления разрушают стабильный и привычный образ жизни и тем самым создают неопределенность возможностей реализации насущных интересов тех или иных социальных общностей. В 90-е годы ХХ века в России наблюдалось падение уровня жизни, рост безработицы, инфляция, спад производства, резкое расслоение на богатых и бедных, снижение качества образования и подготовки квалифицированных специалистов, ухудшение здоровья населения, понижение социального статуса значительной части населения, размывание ценностей [15]. Это сопровождалось утратой доверия к власти и государственным структурам в силу их неспособности реализовать эффективную политику в различных сферах общественной жизни, направленную на преодоление кризисных явлений. Происходило разрушение «онтологической безопасности» на межличностном уровне, когда неожиданно сосед по лестничной клетке открывался с непривычной стороны (рэкетир, предприниматель, бомж и т.п.). Эта ситуация усугублялась беспомощностью институтов, которые в новых условиях оказались не способными обеспечить безопасность, защиту прав, реализацию социальных интересов. Институты перестали формировать обобщенные правила и ожидания [21], на основе которых можно было бы успешно взаимодействовать с другими людьми. В такой ситуации перспективы дальнейшего существования становились неопределенными, что порождало рост страха, агрессии, подозрительности и настороженности.
Кризисные явления в различных сферах общественной жизни усиливаются кризисом идентичности. Распад сложившейся социальной структуры, изменение социального статуса, материального положения провоцирует изменение «образа Я» в сознании человека, угрожает его идентичности, а значит, и его существованию, что нередко расценивается человеком как травма. «Травматические события вызывают нарушения привычного образа мысли и действий, меняют, часто трагически, жизненный мир людей, их модели поведения и мышления» [20, С. 9]. В этом случае появляется опасность не только трансформации идентичности, но ее полной утраты. Такая угроза актуализировалась в процессе реформирования российского общества в 90-х годах ХХ века. Кардинальные перемены в общественной жизни для основной массы населения во многом носили характер катастрофы.
Кризисные явления в общественной жизни, как и социальные изменения, входят в противоречие с доминирующими в обществе ценностями стабильности, отражающими представления о гарантированных благах. Непонимание смысла происходящего в ситуации кризиса нередко порождает социальные страхи, беспокойство о своем будущем, которое порождает апатию и неспособность адаптироваться в новых условиях [6]. В условиях кризиса у человека возникает так называемый когнитивный диссонанс - расхождение между уже сложившимися в сознании представлениями о реальности и самой обновленной реальностью. Затруднения в осмыслении нового происходит в том случае, когда невозможна его категоризация и типизация, когда существует неопределенность в отношении к кризисным явлениям, которые нельзя соотнести с уже известными, знакомыми классами объектов.
3. Противоречие между усложнением общества, формализацией социальных отношений и иррациональностью современной социальной реальности. В современном обществе люди сталкиваются с феноменом «вынужденного доверия». Современный человек оказывается в ситуации, когда он вынужден доверять социальным организациям и институтам, которые берут на себя функции, ранее выполнявшиеся в рамках семьи (хозяйственная деятельность, социализация, обучение, социальный контроль). Проблема «вынужденного доверия» заключается в отсутствии влияния со стороны индивидов на деятельность социальных институтов и организаций. Это делает индивидов беспомощными перед неожиданной угрозой возникновения дисфункций в деятельности социальных институтов и организаций. Например, родители вынуждены доверять институтам воспитания (детские сады) и образования (школа, вуз). Однако периодически появляющиеся в СМИ сообщения о происшествиях в дошкольных и учебных учреждениях (пищевые отравления, незащищенность детей, некорректное поведение работников детских садов и школ по отношению к детям и т.п.) порождает подозрительность и настороженность по отношению к деятельности подобных организаций и учреждений, расшатывает основу «онтологической безопасности».