Такое влияние виртуальной среды на механизм символического заполнения архетипической схемы Самости ведёт к повышению осознанности в процессе выстраивания личной и социальной идентичности. Отсюда возникают недоступные ранее перспективы для более свободного творчества в «социальном конструировании реальности» [14].
Разделённые в физическом мире люди могут находить друг друга в интернете намного легче. Естественно, в полном соответствии с индуцируемыми архетипом корпоративности тенденциями, такие индивиды устремятся к объединению друг с другом, а почувствовав себя как групповую целостность, более уверенно будут отстаивать собственные позиции и офлайн.
Такое взаимопроникновение реального и виртуального имеет ощутимый офлайн потенциал. Инициированная изначально онлайн-сообществами публичная активность может повлиять на актуальную политическую повестку. Естественно, что и традиционные социальные агенты теперь используют онлайн среду как инструмент для достижения собственных целей [15, р. 16].
Применительно к сфере образования также можно говорить о том, что вполне традиционные игроки (те же университеты) уже активно осваивают цифровую среду для осуществления своей вполне привычной по содержанию деятельности. Интересно в этой связи посмотреть, как это отражается на влиянии архетипов.
Так, имевшееся прежде переформатирование образования с усилением роли национального государства привело к возникновению в образовательном пространстве фигуры внешнего администратора. Это усилило влияние тенденций архетипа иерархии. И это само по себе поспособствовало возник- -- 3459 -- новению некоторых проблем. Возможно ли, что отмеченное возникновение новых степеней свободы на пути индивидуации в онлайн-среде и сопутствующее усиление влияния архетипа Самости, ослабит роль архетипа иерархии в том числе и в образовании?
Некоторые тенденции по ослаблению архетипа иерархии в онлайн-образовании по сравнению с традиционным офлайн вполне наблюдаемы. Так, можно говорить о снятии части барьеров в доступе к образованию. Даже на уровне физической географии. В виртуальном пространстве человек может стать слушателем онлайн-курсов, предоставляемых ведущими образовательными организациями. Причём такие возможности отчасти даются даже бесплатно.
В этом смысле при наличии стабильного доступа в Интернет и достаточно продвинутом владении английским языком любой житель даже глухой сибирской деревни в принципе может приобщиться к некоторым курсам разработанным ведущими профессорами университетов, занимающих самые высокие позиции в международных рейтингах. Такая возможность ещё пару десятилетий тому назад в принципе отсутствовала.
Сама идея так называемых массовых открытых онлайн курсов (МООК) во многом была исполнена пафосом по расширению доступности самого продвинутого образования для тех слоёв населения, которые в силу недостатка ресурсов были исключены из потенциальной аудитории элитных университетов.
Тем не менее исследователи показывают, что развивающиеся страны недопредставлены в аудитории МООК [16, p. 1]. Так, анализ МООК Гарварда и MIT выявил положительную корреляцию между количеством полученных сертификатов на душу и Индексом человеческого развития Всемирного банка [17].
Таким образом, хотя сама по себе онлайн-оболочка МООК и могла бы поспособствовать ослаблению архетипа иерархии, в смысле воспроизводства социальной структуры инерция его воздействия продолжает действовать. Вероятно, это связано с тем, что существует языковой барьер: английский является доминирующим в Интернете [18, p. 3]. А требуемые на изучение иностранного языка финансовые и временные ресурсы остаются запретительным цензом именно для наиболее низкостатусных слоёв.
Кроме того, исследователи говорят о цифровом неравенстве [19, p. 2]. Иными словами, не обладающие в силу тех или иных причин информационными компетентностями люди оказываются отрезанными от любых возможностей онлайн-образования.
В этом смысле социальный институт образования даже в онлайн-форме продолжает выполнять отмеченную П. Бурдьё и Ж.-К. Пассроном [20] функцию по воспроизводству и легитимации существующего иерархического status quo с сохранением преимуществ за и так привилегированными классами.
Ещё одним проявлением инерционного влияния архетипа иерархии можно считать активизацию администраций образовательных учреждений, которые видят в интернете в первую очередь инструмент по продвижению собственных интересов. В последние годы проводится политика по созданию МООК. Причём это приобретает всё более навязчивые формы побуждения профессорско-преподавательского состава к разработке и организации онлайн-курсов. Это вполне привычная для иерархических отношений схема по постановке вышестоящими задач, исполнителями которых становятся подчинённые.
Такая политика во многом инициируется даже не самими администрациями университетов, а спускается сверху Правительством. Вызвано это очевидно стремлением обрести такие иерархические признаки, как по возможности максимально высокие места в тех же международных рейтингах образования и университетов. МООК же улучшают учитываемые такими рейтингами показатели. Само по себе стремление оказаться на как можно более высокой позиции присуще любой социокультурной общности. В этом пункте тенденции архетипов корпоративности и иерархии совпадают.
Тем не менее сама иерархическая модель, используемая в постановке задачи по разработке МООК имеет в себе потенциал к вырождению, отмеченному и в традиционной офлайн-форме. Так, административная бюрократия воспринимает выполнение поставленных ею задач только на собственном языке формальных показателей. Соответственно, переориентация на таковые формальные показатели искажает мотивы участников образовательного процесса.
Кроме того, сама по себе онлайн-форма требует от преподавателя несколько иных компетентностей, чем привычный аудиторный формат. Далеко не все обладают ими в равной мере. Таким образом, навязывание онлайн-формата «сверху» без поддержки «снизу» ничуть не ослабит перекос о корпоративности в пользу иерархии.
Сама инновационность канала образовательного процесса в случае опоры на интернет и информационные технологии даже сугубо стилистически противопоставлена традиционности содержания. Образование даже в онлайн-форме выполняет важнейшую для общества функцию по ретрансляции некоего устоявшегося и принимаемого как базовый набора мировоззренческих представлений и установок. Таким образом, происходит поддержание здорового функционирования смысло-ценностного ядра, вокруг которого в соответствии с архетипом корпоративности объединяются индивиды.
Само по себе коллективное бессознательное консервативно по своей природе. Оно противится резким изменениям. Наполнение архетипических схем производится на символическом, то есть сознательном уровне. И здесь модификации происходят значительно быстрее, благодаря чему социокультурные целостности имеют пространство для адаптационного манёвра. Например, деление на «своих» и «чужих», формирование социокультурного ДНК общности из некоего набора ценностей, смыслов и норм и неизбежное требование к «своим» по защите и поддержке этого смысло-ценностного ядра - всё это составляющие архетипической схемы корпоративности. Эта структура не изменяясь воспроизводится во всякой социокультурной общности. В то же время содержание такого ядерного набора смыслов и ценностей исторически и географически вариативно.
При этом людьми это происходящее из глубин коллективного бессознательного требование по заполнению архетипических схем ощущается как важнейший императив. Успешное решение такой задачи позволяет избежать остро чувствующейся коллективной фрустрации. И потому становится экс-тразначимым. Любые попытки изменить это содержание будят в массовом сознании чувство тревоги и маркируются в качестве опасной угрозы.
Дополнительный консерватизм такому смысло-ценностному идентификационному коду придаёт сам индуцируемый всё тем же архетипом корпоративности процесс коллективного согласования и принятия. Большим совокупностям индивидов заведомо сложнее «договориться», чем малым. Соответственно, всякий результат состоявшегося коллективного согласования (которое к тому же во многих аспектах принципиально не отрефлексировано участниками) оказывается самоценным уже в силу завершения процесса, который заново начинать не вызывает никакого желания. Тем более, с непредсказуемыми последствиями, одним из которых может стать распадение коллективной целостности на меньшие принципиально не согласные друг с другом группы.
Ещё одним интересным моментом в этом же ключе является то, что и канал коммуникации (в обсуждаемым случае - онлайн-среда) и архетипическая схема по сути сходны в том, что являются формами для символического содержания. В случае же с онлайн-образованием предполагается модификация именно формы. Коллективное бессознательное в этом смысле ставится под угрозу: требуется провести изменение формы, которому архетипы как формы неизменно противятся.
Таким образом, инновационность формы онлайн-образования в разных аспектах вступает в противоречие с консервативностью архетипов как форм и символического наполнения социокультурным кодом как содержанием. На бессознательном уровне эти противоречия рождают тревожную фрустрацию, что потенциально приводит к смутному сопротивлению со стороны участников.
При этом простота и ширящаяся доступность интернета как инструмента для взаимодействия и распространения информации открывает возможности для новых форм институционализации образования. Заметный рост спроса на свободные от вступительных цензов просветительские ресурсы в последнее время получает ответ в широком ассортименте запускаемых онлайн-проектов. В пространстве Рунета можно привести примеры запущенного в 2012 году сайта Постнаука (https://postnauka.ru/) или проекта Арзамас 2015 года (https://arzamas.academy/). Оба проекта являются примерами успешной самоорганизации и инициированы не какими-либо традиционными образовательными институциями, которые обычно имеют довольно жёсткую иерархическую структуру.
В этом можно увидеть адекватный ответ как раз на запрос по возрождению духа корпоративности, который был характерен для первых университетов. Имеющий уже почти тысячелетнюю историю социальный институт университета, в своё время также был социокультурной инновацией, формировавшейся усилиями «снизу» со стороны инициативных групп самоорганизующихся интеллектуалов - тех самых «universitas magistrorum et scholarium».
К тому же такие проекты дают инструменты для удовлетворения потребностей, продуцируемых не только архетипом корпоративности, но и Самостью, которая мотивирует людей идти по пути ин- дивидуации. Одним из вариантов этого является в том числе развитие собственной эрудиции и овладение разнообразными, а не только задаваемыми узкой профессиональной специализацией областями знаний.
Ещё одним интересным примером удачного объединения коллективистских мотивов корпоративности с индивидуализирующим усилением Самости можно назвать различные онлайн-объединения по изучению языков. Одной из самых ярких иллюстраций является международное сообщество Italki. Здесь индивиды со всего мира самостоятельно договариваются о языковых уроках. Конкретные формы и условия зависят только от самих договаривающихся. В принципе это могут быть и платные уроки, и взаимные бесплатные беседы поочерёдно на родных языках двух уже продвинувшихся в овладении иностранным носителей. Последняя опция к тому же снимает финансовый барьер, являющийся одной из подпорок иерархического разделения.
Кроме того, архетипически корпоративные мотивы альтруизма поддерживают создание различных бесплатных образовательных продуктов. Конечно, этот феномен может быть лишь маркетинговым инструментом по привлечению целевой аудитории и установлению отношений с потенциальными клиентами, которые затем, уже «распробовав», окажутся более расположенными к оплате аналогичных, но «более продвинутых» предложений. В качестве примера можно привести различные частично бесплатные приложения для смартфонов. Или сайт русской школы по изучению английского языка Puzzle English, регулярно публикующий бесплатные материалы, но рекламирующий также и собственные платные курсы. Тем не менее сама по себе ранее в принципе не встречавшаяся бесплатность (хотя бы частичная) образовательных и просветительских материалов и сервисов делает их доступными значительно большей аудитории.
Такого рода бесплатные предложения не заходят так далеко, чтобы полностью ликвидировать статусные иерархические признаки. Отсутствие официального диплома снижает вовлеченность онлайн-курсов в большие социальные иерархии. В этом смысле традиционные иерархии не оставляют закреплённые за ними позиции. Только традиционные образовательные организации остаются легальными провайдерами, официально выполняющими инициации неофитов в формализованные социальные роли.
В то же время сама концепция «личностного саморазвития» ориентирована не на формальные, а на содержательные показатели, вырабатываемые к тому же самим индивидом, а не навязанные ему извне со стороны каких бы то ни было коллективистских по своей природе организованных иерархий. Вместе с расширением ассортимента отчасти бесплатных образовательных возможностей онлайн эта концепция уменьшает роль формальных иерархических признаков в сфере образования. Тем самым закладывается база для возвращения внимания участников образовательного процесса прежде всего к содержанию образования и реальным компетентностям. Последние заменяют формальные «дипломы» в качестве значимых иерархических признаков, на которые люди ориентируются при определении собственного или чужого места в социальной структуре.