В качестве противопоставления хорошей советской политики и норм советской семьи вводится целая тема «Кризис американской семьи». В которой говорится, что «Америка, вступившая в эпоху империализма, породила новый тип семьи, процесс становления которой носит весьма болезненный характер … в США проводится политика, которая не позволяет миллионам американских семей вести нормальную, человеческую жизнь» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, С. 35]. Все это усугублялось пересказом сериала «Американская семья», который, по мнению автора, являлся наилучшей иллюстрацией реально происходящих процессов разложения семейных и социальных ценностей в американском обществе.
Таким образом, продолжается официальный дискурс, который стремился вернуть контроль над приватной сферой, и пытается это сделать через семью, через подростков, которые в будущем станут родителями. А также через противопоставление хорошего - советского, и плохого - западного, буржуазного.
Но этот дискурс не дает четкого понимания составителям пособия и хрестоматии по этике и психологии семейной жизни, о чем следует писать, разбирая половое воспитание, а что следует умолчать. Это проявляется таким образом: «Трудность раскрытия темы состоит в том, что точного определения понятий «мужественность» и «женственность» в этике и психологии пока не существует. Но поскольку этими понятиями широко оперируют периодическая печать, научно-популярные издания, поскольку они широко употребляются в быту, то обсуждение их на уроке вполне уместно» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 49]. Следовательно, авторы начинают принимать во внимание другие источники информации по данному вопросу, чтобы также легитимировать и другие, востребованные для подростков темы. Например, что следует понимать под любовью и «а так ли обязательно регистрировать брак?».
Так как тема любви наиболее острая и заводит в тупик, в этот период, не только авторов данных пособий и хрестоматий, следует начать с нее. Несмотря на то, что авторы называют эту тему «Любовь как высшая ценность», в ней все равно прослеживается какая-то недосказанность. Это возвращает авторов к дилемме, как нужно говорить о любви? Вопрос этот вызывал неоднозначные оценки. С одной стороны, приводилось мнение, что «о любви нужно говорить высокими, возвышенными словами» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 9]. С другой стороны, цитировалось письмо В.А. Сухомлинского: «Лучший разговор юных о любви - это молчание» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 10]. Такая неоднозначность вызывала недопонимание учителей, которые преподавали этот курс, и учеников. Учителя не понимали, как правильно подавать материал, а у школьников возникал диссонанс. Они, с одной стороны, видели, что публикуются различные статьи по сексуальной тематике в газетах и журналах, а с другой стороны, в школе им говорили о том, что нужно следовать определенным общественным нормам в выражении своих чувств и как правильно это делать с точки зрения общества.
Несмотря на то, что этот курс подразумевал целостное ознакомление школьников - подростков с разными сферами существования, в том числе и с интимной сферой взрослой жизни, авторы стремились к тому, чтобы не нарушить границ дозволенного. Например, они продолжали в самых щепетильных темах сводить все к медицинскому дискурсу, но при этом, использовать легитимные объяснения, такие как социальные последствия и их влияние на семейные отношения. «Преждевременная половая жизнь оказывает поистине опустошающее воздействие на здоровье и эмоционально - психическую сферу молодых людей. Она обедняет полноту сексуальных эмоций, особенно у женщин, часто делая их навсегда фригидными (холодными), ставит под сомнения прочность предстоящего брака, делает легкими супружеские измены в будущем, ведет к возникновению тяжелых семейных коллизий и конфликтов» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, С. 75]. В этой фразе намечается отход от используемого ранее медицинского дискурса, который можно проследить по журнальным статьям. В новый дискурсе, который несет в себе часть медицинского, добавляется эмоциональная окраска. Если раньше ничего не говорилось о каких-то положительных эмоциях или чувствах женщины, во время полового акта, то теперь эти чувства выставляются на передний план, как важная составляющая. Кроме того, впервые говорится о фригидности женщина как сексуальном отклонении, до этого сексуальными отклонениями считались только крайние формы - лесбиянство и «мужеложство».
Таким образом, из шести разделов вопрос, собственно, полового воспитания, как связи с интимной сферой человека, раскрывается только в одном разделе.
Так, в «Хрестоматии по этике и психологии семейной жизни», этот раздел называется «Любовь и брак», а в пособие для учителей в разделе «Особенности межличностных отношений». Причем, в последнем, из шести предложенных тем, только две, могут каким-то образом помочь подросткам сделать выводы об интимной сфере, и то не в лучшую сторону. Например, очень часто половая связь употребляется в негативном аспекте, как противопоставление возвышенной любви. «Для коммунистической морали брак - это равноправный и добровольный союз мужчины и женщины, предполагающий одинаковые критерии оценки их сексуального статуса. Не менее важно и то, что мораль противопоставляет «пошлый и грязный брак без любви - пролетарскому гражданскому браку с любовью» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, С. 10]. Следовательно, не брак сам по себе, а любовь как основа брака выступает в качестве высшего морального оправдания половой связи» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, С. 10].
Однако здесь может присутствовать и прагматическая составляющая государственного контроля. Так, некоторые исследователи ссылаются на то, что семье уделяется «предпочтение во многом потому, что она экономически стабильна и не требует особой социальной поддержки со стороны государства, как, например, неполная семья или одинокое материнство» [Борисова, 2006, C. 184]. А, если учитывать экономические проблемы периода Перестройки, то правительству было выгодно, чтобы неполных семей было как можно меньше, чтобы не обеспечивать им материальную поддержку.
Составители пособий и хрестоматий понимали интерес подростковой публики к этой теме, поэтому старались, где возможно отойти от идей, навязанных государственной идеологией. Они отмечали, что «вопросы любви волнуют юных задолго до того, как к ним приходит сама любовь. Из книг и песен, из кинофильмов и рассказов старших товарищей она уже знают, что любовь - это ценность, что люди ждут ее и стремятся к ней» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 75]. Но, авторы так и не могут определиться, что делать с подростковой любовью. И, несмотря на то, что в хрестоматии они пишут о том, что «любовь не терпит никакого насилия, никакой внешней зависимости и диктата» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, С. 45], в пособие для учителей, они ссылаются на «Письмо к сыну» В.А. Сухомлинского.
В этом письме обсуждаются совсем противоположные вещи: «Я отвергаю утверждение некоторых писателей и публицистов, считающих, что чувству приказать нельзя, человек-де не властен над своим влечением. Это мягкое покрывало, которым пытаются прикрывать половую распущенность» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 83]. Автор отмечает, что родителям и учителям необходимо держать под контролем такое взросление, поскольку оно должно сопровождаться социальной зрелостью подростков. «При отсутствии этого возможны неблагоприятные последствия ранней любви - легкомысленный брак, изломанная жизнь, брошенная школа, нереализованные идеалы, потерянные мечты. Это значит, что ранняя любовь требует, чтобы юноше или девушке кто-то (мать, отец, старшие брат или сестра, учитель) умно и тонко помог разобраться в новых и сложных ощущениях, которые вдруг обрушиваются на них» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 76]. Таким образом, снова наблюдается контрастирующие мнения на решение вопроса, что опять заводит в тупик и самих учителей и их учеников.
Отстаивая эту точку зрения, автор апеллирует к социальной зрелости, которая формируется у подростков и проявляется в их умении держать себя в руках. «К встрече с любовью надо быть готовым: иметь правильные представления о настоящей любви, уметь проанализировать свой идеал любимого (любимой), уметь отличить истинные человеческие ценности от мнимых, понимать суть внутренней красоты человека, душу другого человека, его переживания и стремления» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 80]. Необходимо следовать определенным требованиям: контролировать свои чувства, «осознавать необходимость в сдержанности чувств и недопустимости физической близости между любящими до наступления социальной зрелости, нравственно - психологической и экономической готовности образовать семью» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 77], терпеливо относиться к вниманию близких в этом вопросе и оберегать свою любовь от постоянных насмешек со стороны сверстников. Таким образом, авторы возвращаются контролю этой сферы, над поведением подростков и их взаимоотношениями с другим полом. Это свидетельствует о том, что по отношению к обучению половому воспитанию все еще действует нравственный и моральный контроль, который свидетельствует о нахождении этой темы в «консервативном» русле.
Эта тенденция прослеживается и следующем утверждении. «Как-то уж так повелось, что к труду человека готовят, к общественной деятельности тоже, а к любви и семейной жизни - нет. На фронт, к примеру, не пошлют, не преподав «курс молодого бойца». Курса же «молодого отца», вступающего во взрослую жизнь, никто не преподает. Трудно даже объяснить почему. То ли из-за стеснительности, то ли из-за того, что сами преподавали еще не разобрались, чему следует учить, то ли просто по традиции. А ведь «любовного фронта» никому не миновать! Вот и идут молодые да необученные в рост на «пулеметы», через «минные поля». Весело целятся друг в друга из автоматов, набитых боевыми патронами, играют, как мячиками, гранатами с выдернутой чекой. И даже не оглядываются на «убитых» и «изувеченных». Почему-то считается, что на любовном фронте так и полагается» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 76-77]. Сравнение молодого отца с солдатом, так же выводит дискурс на другой уровень, снова наблюдается стремление к контролю над семейными отношениями. Такой контроль в данном случае подменяется тем, что информация и практические навыки по заботе о детях важны и для самих родителей. Но, если учесть, что ведущая роль в обучении отдавалась бы государственным институтам, то все в конце концов свелось бы к пропаганде важных для государства и общества вещей.
«Консервативный» дискурс проходит красной нитью по учебным пособиям этого курса, и проявляется также в том, что подростки должны блюсти целомудрие. Причем авторы подчеркивают, что это касается как юношей, так и девушек: «Наши народные традиции требуют от юноши от девушки сохранения целомудрия до брака, а брак совершать только после длительного и всестороннего знакомства жениха и невесты» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, C. 70]. Но, несмотря на то, что «в первом «грехопадении» всегда виноваты обе стороны - он и она. По девушке это ударяет больше, поэтому она должна проявлять большую сдержанность, предвидеть последствия своего легкомыслия» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, C. 71]. Таким образом, видно насколько не определён список легитимных источников. Если изначально авторы ссылаются на отцов-основателей К. Маркса и Ф. Энгельса и «поддерживающих» правильную, правительственную идеологию деятелей В.А. Сухомлинского и Н.Г. Чернышевского, то в данном фрагменте идет отсылка к народным традициям. Кроме того, сам термин «грехопадение» отсылает даже к религиозной традиции, которая в принципе идет в разрез с марксистской идеологией.
Интересно отметить, что девушка, по мнению авторов текстов, еще должна знать, что доверять можно не всякому юноше, поскольку молодые люди, «мотыльками перелетающие с одного цветка на другой, убоги духом, не способны познать глубокие чувства, которые возможны только при взаимной любви, основанной на уважении, дружбе и абсолютной честности» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, C. 61]. Здесь даже сам язык, его лексика, выдает «консервативный» дискурс, поскольку авторы не используют ни слово половой акт, ни слово секс, а заменяют его различными метафоричными оборотами, которые должны навести читателей на истинный смысл. При этом используются стандартные аналогии из курса биологии для школьников, в которых опыление «цветов» «мотыльками» отражает беспорядочные половые акты молодых людей.
Наличие «консервативного» дискурса в учебниках и учебных пособиях это нормальное проявление, однако, по отношению к курсу «Этики и психологии семейной жизни» этим нельзя ограничиваться, для прояснения всей картины. Поскольку иногда возникают ситуации, когда «консервативный» дискурс создает непреднамеренный эффект просвещения.
Так, в одной из тем в хрестоматии впервые упоминается о контрацепции, обсуждение которой ведется в негативной форме, что характерно для «консервативного» дискурса. Как в предыдущих случаях, в качестве сравнения используются западные явления. «Многие западные ученые делают вывод о том, что необходимо рекомендовать молодежи противозачаточные средства и, в частности, гормональные таблетки» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, C. 75], что у советских специалистов вызывает категорические возражения. Однако в этой теме это не голословные идеологические изречения авторов. Как, например, в случае с суррогатным материнством, которое впервые было использовано на западе: «таковы поистине невероятные факты, рисующие нравы жесткого и корыстного «западного» мира, идеологи которого так любят поболтать о гуманности великодушии и человеколюбии» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, C. 236]. Негативный эффект использования контрацептивом, а именно, противозачаточных таблеток был подтвержден исследованиями. Он был связан с тем, что эндокринная система девочек - подростков еще находится в состоянии развития, а использование таких средств может привести к её расстройствам. Советские ученые говорили о том, что «вопрос должен стоять не о противозачаточных средствах, а о предупреждении ранней половой жизни» [Хрестоматия по этике и психологии семейной жизни, 1986, C. 75]. Таким образом, в таком неоднозначном вопросе все опять сводится к первоначальному и одному из эффективных способов легитимации - медицинскому.
Кроме того, авторы пособий начинают раскрывать новые темы, не раскрытые в СМИ. Например, они говорят о способах планирования семьи. Необходимо отметить их ключевые особенности в СССР в период Перестройки. Способы планирования семьи, по сравнению с западными, имеют серьезные ограничения, поскольку происходило умалчивание различных контрацептивных средств, а также статистических подсчетов о неудачных операций по прерыванию беременности. Так, «у 25% женщин возникают различные осложнения, у 16% наступает бесплодие, почти у 10% снижается способность к зачатию» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 132]. Но при этом, как отмечают авторы, «Теперь возможно заранее планировать столько детей, сколько по силам вырастить и воспитать: у родителей есть уверенность, что не один ребенок из четверых, как раньше, а по меньшей мере девять из десяти доживут до свадьбы» [Этика и психология семейной жизни, 1986, C. 112].
Возможность говорить о контрацептивах и абортах, даже в негативных коннотациях свидетельствует о том, что сфера интимного уходит из-под контроля не только государства в целом, но и государственных институтов, таких как школа. В этот период в школьные учреждения также охватывает гуманизация и темы, которые в предыдущие периоды умалчивались, теперь подлежат обсуждению. Это было вызвано социальными изменениями, происходящими на протяжении Перестройки. Так, изменение границ публичного пространство привело к изменению приватного, которое стало легитимироваться не только признанными в доперестроечный период способами, но и находить новые инструменты, такие как средства массовой информации.