Новизна книги Б. Гудзяка -- в попытке показать, что одной из важнейших причин рождения греко-католической церкви были не только политика Рима и внутренний кризис православной церкви Речи Посполитой, но и процессы, шедшие в Константинопольской патриархии. Поэтому значительная часть его исследования касается сведений о состояния православной церкви под турецким владычеством в XVI в., деятельности патриархов, контактов греческого духовенства с Россией в это время, создания Московского патриархата Gudziak В. A. Crisis and Reform. The Kievan Metropolinale, the Patriarchate of Constantinople and the Genesis of the Union of Brest. Cambridge: Harvard University Press, 1996. С. 65.-69..
В ряде разделов рассмотрены кризис и обновленческие процессы (развитие школьного дела, книгопечатания, конфессиональной полемики) в Киевской митрополии, перемены в польском и западноевропейском христианстве в XVI в. В двух последних главах, объемом около 50 страниц, Б. Гудзяк анализирует основные сведения о деятельности патриарха Иеремии во время его визитов в Речи Посполитой в 1588-1589 гг., подготовку и провозглашение унии в 1590-1596 гг. Суть предложенной автором концепции в том, что уния стала ответом на церковный кризис в конца XVI в., усугубленный не всегда понятными действиями патриарха Иеремии, а решение предпринявших унию православных епископов было обусловлено «различными факторами», среди которых очень существенную роль сыграла «интенсификация духовных потребностей в рутенском обществе в конце XVI в.». Как не раз отмечено в книге, решив отказаться от юрисдикции Константинополя, православная иерархия не отдавала себе отчета в отличиях римской экклезиологии второй половины XVI века от эпохи флорентийского собора и «никак не подозревала, что уния приведет к длительному расколу в Киевской церкви». Те же взгляды Б. Гудзяк изложил и в ряде своих статей. Особенность работ этого ученого в сознательно и настоятельно подчеркиваемом отказе от конфессионального или анахронического взгляда на унию.
Такое решение вопроса было неприемлемо для папства с его представлением о папе как единственном абсолютном главе церкви, представляющем в своем лице власть самого Иисуса Христа».
Таким образом, полученные российскими исследователями результаты представляют проблему генезиса Брестской унии в принципиально новом свете.
Последние десятилетия показали, что возможен и внеконфессиональ-ный научный подход к истории греко-католической церкви и, в частности, к ключевому вопросу о генезисе Брестской унии. В последнем случае он выражен исследованиями А. Жобера, С.Н. Плохия, С.Г. Яковенко, В.И. Ульяновского, Б. Гудзяка, Б.Н. Флори, М.В. Дмитриева. Как сказано выше, той же линии внеконфессионального анализа следует и настоящее исследование.
Итак, господствующее на сегодняшний день в историографии и историческом сознании представление состоит в том, что Брестская уния была результатом католической политики и пропаганды, нашедших отклик в православной среде по причине кризиса Киевской митрополии. Многие стороны истории Брестской унии подробно изучены, значительно число трудов, свободных от вненаучной предвзятости.
2.3 Постсоветская литература
Постсоветские исследования отличает резкая поляризация оценок воссоединения униатов. По мнению части историков, ликвидация унии сделала невозможным свободное самоопределение белорусов, отлучила их от семьи западных славян и тем самым лишила возможности развиваться в русле западноевропейской цивилизационной модели. Пророссийское направление, напротив, считает белорусов одной из этнографических групп русского народа и отмечает исключительно положительные моменты истории воссоединения.
История христианства знает несколько попыток уний, некоторые из них привели к созданию новых церквей, продолжающих существовать в настоящее время. Речь идет, прежде всего, о Брест-Литовской унии 1596 года, когда на территориях современных Польши, Западной Украины, Белоруссии, Литвы была создана так называемая греко-католическая церковь.
Задачей унии считали достижение религиозного согласия, конфессионального мира. А мир был необходим, поскольку интересы христиан различных исповеданий пересекались очень тесно: вследствие геополитической обстановки, и вследствие заключения межконфессиональных браков. В объединении также были особенно заинтересованы католики; уния вписывалась в стратегию Контрреформации. Для католической церкви (в особенности ее польской части) было характерно устойчивое убеждение, что «русские» (восточные славяне) в отличие от греков вступили в «схизму» не по каким-либо собственным убеждениям, но, подчиняясь авторитету Константинопольской Патриархии, и следуют «заблуждениям» греков лишь по привычке, поэтому их можно легко привести к единству с Римской Церковью Брестская уния. / Православная энциклопедия. Том VI. М., 2003. С. 238-242..
Предложения с подробным перечислением выгод, которые может принести «русской» Церкви и «русскому» обществу такое соединение, были изложены в опубликованном в 1577 г. соч. иезуита П. Скарги «О единстве Церкви Божией под единым пастырем».
С мечтой об унии связывали идею церковной и государственной независимости Великого Княжества Литовского. Защищая свой суверенитет, Литва противостояла посягательствам Польши и России. В этой ситуации ставка делалась не только на военную силу, но и на дипломатию, религиозно-церковную политику. Представлялось, что проблему противостояния, давления как с Запада, так и с Востока возможно решить путем церковного компромисса, религиозного примирения между православной и католической церквами.
Заключение Брестской унии и ее последующая экспансия вызвало протесты крестьян, казаков, мещан, части православной шляхты, низшего духовенства, а первоначально -- и некоторых крупных украинских землевладельцев. Уния, задуманная изначально как способ примирения, установления единодушия, стала причиной многочисленных конфликтов между христианами разных исповеданий и породила в обществе раскол между сторонниками и противниками унии Филатова, Е. Н. Политика царского правительства на Беларуси (1772-1860 гг.): историография проблем. Мн., 2007. С. 54. . К последним, в то время относилось большинство священников и прихожан. Ситуация осложнялась тем, что с самого начала уния осуществлялась при поддержке светских властей, защищавших инициаторов унии. Вмешательство государственной власти привело к тому, что религиозный конфликт стал приобретать характер политического столкновения между государством и православным населением Речи Посполитой, которое воспринимало действия власти как посягательство на традиционное право свободно исповедовать свою религию. Развернулась долгая и по временам кровавая борьба между христианами двух церквей. Она тянулась много веков и тянется до сих пор Петрушко В.И. Проект создания униатского патриархата в Речи Посполитой в XVI веке и его возможное влияние на учреждение Московского Патриархата // Церковь и время. 2006. N 3 (36). С. 91-97..
Во время царствования Елизаветы Петровны, а затем Екатерины II на украинских и белорусских территориях начался процесс укрепления православия. Согласно исследованию Кояловича, целенаправленное движение на воссоединение с православием началось с южных областей Западной Украины. При колонизации этих земель среди прочих льгот было разрешение исповедовать православие, поэтому униатов там было меньшинство. «Униатские власти, пораженные быстрым распространением православия, решили собрать свои силы и противодействовать ему», что способствовало нарастанию напряженности между различными слоями общества.
Насильственные действия униатов вызвали ответную реакцию православных. Так было положено начало гайдаматчине, еще одной кровавой странице в истории славян. Гайдамаки, объявившие себя защитниками православия, массово убивали поляков, евреев, униатов, тем самым дискредитировав православную церковь. Были уничтожены возможности для мирного сосуществования христиан различных конфессий. Польские власти в свою очередь под предлогом усмирения гайдамацкого бунта получили право бороться со всеми попытками перехода в православие.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проделанное в рамках данной работы исследование позволило сделать ряд общих заключений об истории украинско-белорусского православия в XVI веке, генезисе, природе, последствиях Брестской унии и преодолении ее в Юго-Западной митрополии, в период правления митрополита Петра Могилы.
В истории подготовки и осуществления Брестской унии обнаруживаются существенные различия между тем, что задумывалось инициаторами унии с православной стороны и тем, что было совершено во второй половине 1595-1596 г.г. К отправке посольства в Рим и заключению унии с католической церковью привела инициатива православного епископата, который впервые выдвинул этот проект в 1590 году. Суть унионной инициативы состояла в предложении перейти под юрисдикцию Рима при условии выполнения католической церковью ряда требований, выдвинутых православными епископами в 1590-1594 г.г. и получивших развернутое выражение в «32 артикулах», датированных июнем 1595 г.. Отправившееся в Рим посольство во главе с Ипатием Потеем и Кириллом Терлецким должно было провести соответствующие переговоры. Переговоры фактически не состоялись. Подписанный 23 декабря 1595 г. в Риме акт унии не принял во внимание условий, выдвинутых православной стороной. Дальнейшие действия по осуществлению унии предпринимались православным и католическим духовенством при прямом участии правительства Речи Посполитой, папских нунциев, высшего польского духовенства и иезуитов. Источники не позволяют сколько-нибудь достоверно установить, как происходившее в 1596 году воспринималось православными сторонниками унии.
Уния понималась православным духовенством инструментально - как средство преодолеть кризис Православной Церкви, предотвратить "латинизацию" и провести ряд внутрицерковных реформ.
В обмен на признание юрисдикции Рима православные епископы рас- считывали получить поддержку в осуществлении этих планов. Причины унионной инициативы, приведшей в конце концов к Брестской унии, следует, таким образом, искать во внутреннем развитии украинско-белорусского православия, а не в его отношениях с католической церковью.
Унионная инициатива православного духовенства была ответом на внутрицерковный кризис второй половины 1580-х г.г.. Этот кризис выразился в столкновении духовенства и мирян, которые стали претендовать на лидерство в церкви. Православные церковные братства, созданные или обновленные во второй половине 1580-х - начале 1590-х г.г., получив поддержку Патриархов, выдвинули свою про- грамму церковных реформ, которая была неприемлема для духовенства, так как фактически предусматривала передачу мирянам власти в церкви. Желая упрочить свою власть, преодолеть нараставший в церкви хаос, провести необходимые реформы, противодействуя натиску католицизма, протестантизма, группа православных епископов решилась на рискованный шаг - перемену высшей церковной юрисдикции. Это выразилось в унионной инициативе 1590-х г.г.. Однако в течение нескольких последующих лет сохранялась возможность преодоления кризиса собственными силами. Но в июне 1594 г., во время очередного Брестского собора кризис в отношениях мирян и духовенства достиг апогея. Опасаясь внутрицерковного переворота, епископат перешел к практическому осуществлению унионного плана.
Кризис второй половины 1580-х г.г., возникновение братств нового типа, резкое возрастание роли мирян в церкви - всё это было связано не только с развитием права патроната, протестантскими влияниями и вмешательством Патриархов в дела Киевской митрополии, но и с внешне не так заметными переменами в религиозной культуре и религиозном сознании православного общества Речи Посполитой. Кризис последней четверти XVI в. был кризисом роста, а не кризисом упадка. Поступательные тенденции эволюции христианской культуры выразились в развитии просвещения, книгопечатания, религиозной мысли.
Польская католическая культура и протестантизм, конечно, оказывали известное влияние на православную культуру Речи Посполитой. Однако украинско-белорусское «православное возрождение» второй половины XVI в., перемены в религиозном сознании значительной части православного общества Речи Посполитой в это время, братское движение, которое выросло из этих перемен, были порождены не столько взаимодействием с польской культурой, сколько имманентным развитием самого украинско-белорусского православия и продолжением тех процессов, которые обозначились в русском православии конца XV - первой половины XVI вв. Эти процессы, развернувшиеся сначала в России, а затем в украинско-белорусских землях могут быть квалифицированы как процессы «конфессионализации".
Другими последствиями Брестской унии были становление особой греко-католической субкультуры; сближение оставшейся верной Константинополю части Киевской митрополии с Русской церковью и Московским государством; в целом, Брестская уния способствовала дезинтеграции не только господствовавших элит, но и украинско-белорусского общества в целом.
Сопоставляя результаты реформ, осуществленных митрополитом Петром Могилой церковных институтов и норм церковной жизни с планами реформы, выдвигавшимися западнорусскими епископами в конце XVI в., есть все основания сделать вывод, что большая часть этих планов была успешно реализована Петром Могилой, который в некоторых отношениях вышел даже за рамки того, что планировалось его предшественниками. Лишь в одном отношении успех, достигнутый П. Могилой, был неполным: ему удалось лишь частично ослабить зависимость приходского духовенства от светских патронов.
Однако следует иметь в виду, что и униатская церковь, располагавшая поддержкой и Рима, и государственной власти, не смогла этого добиться. Жалобы на приниженное, подчиненное положение священника по отношению к светскому патрону достаточно обычны для памятников униатской публицистики XVII в. Результат такого сопоставления показывает, что реформа церковных институтов и обычаев, о которой шла речь в конце XVI в., была успешно осуществлена в 30-40 г.г. XVII в. собственными силами православного общества без обращения за поддержкой в Рим.