Собравшиеся в Новогрудке епископы не только надеялись обезопасить себя от будущего вмешательства греческих церковных властей в дела Киевской митрополии, но также стремились аннулировать привилегии, ранее дарованные братствам восточными патриархами. Судя по всему, епископ Балабан не был одинок в своей обиде на патриаршии указы, дававшие мирянам право следить за нравственностью епископата. Недавнее вмешательство патриарха в рутенскую церковную жизнь создало условия для того, чтобы епископы сформулировали свои требования относительно выдвижения новых архиереев. Высшие иерархи выразили желание, чтобы новые епископы посвящались в сан и должность, согласно древним традициям, митрополитом Киевским, а не, вероятно, патриархом. Архиереи выставили требование, чтобы в будущем посвящение митрополита и епископов происходило с благословения папы, но без выплаты каких бы то ни было взносов или пошлин.
1.2.3 Грамоты, письма, решение суда, жалобы после подписания и принятия унии представление духовенством и служителями церквей
Поскольку рутенская иерархия числилась в Речи Посполитой вторым сортом по сравнению с католическим епископатом и поскольку традиционные прет рогативы архиереев во внутреннем руководстве жизнью рутенского церковного общества были в последние годы ограничены восточными патриархами, рутенские епископы были в высшей степени озабочены сохранением и расширением своих прав и привилегий. Очень возможно, что, добиваясь признания своего архиерейского достоинства равным достоинству католического епископата в Речи Посполитой, рутенские епископы руководствовались соображениями личного характера. Но даже если это и так, все равно для Рутенской церкви как института социальный и политический статус ее руководства являлся делом первостепенной важности. Рутенские епископы добивались от короля всех тех свобод, какими пользовались архиепископы, епископы, прелаты и священники в Королевстве Польском и Великом княжестве Литовском. И, наконец, они просили короля, чтобы он добился для них папских гарантий по всем этим пунктам.
В конце 1594 г., когда консенсус среди епископов был достигнут, Гедеон Балабан, тот самый епископ, от кого исходил в 1590 г. первый призью к унии с Римом, занялся поисками более широкой поддержки идеи примирения с Латинской церковью Петрушко В.И. Проект создания униатского патриархата в Речи Посполитой в XVI веке и его возможное влияние на учреждение Московского Патриархата // Церковь и время. 2006. N 3 (36). С. 91-97.. 28 января (7 февраля) 1595 г. вместе с собравшимися во Львове архимандритами, игуменами, иеромонахами, «протопопами и священниками из различных воеводств он принес «обещание и клятву» послушания.
В этой ситуации есть своя ирония: спустя буквально несколько месяцев Балабан и епископ Михаил Копыстенский, другой зачинатель этого процесса, перестали быть его сторонниками, тогда как митрополит--архиепископ Михаил Рагоза, который менее всех епископов собора склонялся к унии и вплоть до самого августа 1595 г. все еще колебался, после заключения унии сделался ее твердым сторонником.
Одной из причин роста оппозиции этому церковному союзу была секретность, с которой епископы подготавливали его. По сути дела из процесса переговоров с католической стороной они исключили рутенских магнатов, в том числе и князя Острожского. Судя по направлению проводимых ими реформ и по текстам их союзных деклараций, архиереи стремились освободиться не только из-под юрисдикции Константинопольского патриархата, но и из-под влияния светской знати и магнатов. Епископы действовали, исходя из предпосылки, впоследствии оказавшейся ложной, что стадо послушно побредет за своими пастырями.
Поскольку наиболее видный представитель рутенской элиты, князь Острожский, лелеял в высшей степени призрачные надежды на недостижимый в обозримом будущем всеобщий церковный союз, на его предложения епископы обращали мало внимания. Ипатий Потий шел на самые крайние меры в попытках завоевать престарелого магната, одного из самых богатых и могущественных людей Европы, на свою сторону, на сторону епископского проекта унии.
Но, хотя он в этих своих усилиях более всех епископов был близок с Острожским и общался с ним напрямую, князь все равно чувствовал себя ущемленным. Решался вопрос как о степени суверенности иерархии в определении церковной политики, так и о вынашиваемых мирянами под протестантским влиянием надеждах на более демократический стиль управления церковью. В 1594 г. Потий и впрямь мог не знать о некоторых предпринятых другими епископами шагах, когда он заявлял о своем незнании того, что иерархия действует в обход князя. Но уже в декабре того же года и в январе 1595-го, когда все епископы присоединились к делу достижения унии, Потий не раскрыл Острожскому всех относящихся к делу подробностей. Более того, Потий, которого Острожский собственноручно выдвинул в епископы, выговаривал князю за известные протестантские тенденции, просматривавшиеся в его письмах, и за его связи с протестантскими движениями в стране. Когда в июне 1595 г. епископ Владимирский изложил магнату окончательный вариант выдвигаемых иерархией условий унии, отношения между епископами и князем решительно испортились.
И хотя на протяжении нескольких последующих лет Потий старался убедить князя Константина в правильности избранного епископами пути -- а однажды даже в слезах на коленях умолял величественного старца, -- Острожский так и остался ярым и непримиримым противником унии, тем самым оказав огромное влияние на восприятие ее знатью, бюргерами и мирянами в целом.
Следующим конкретным шагом на пути епископов к примирению с католиками была дальнейшая детализация их требований, предпринятая в 33 «Артикулах, касающихся союза с Римской церковью», составленных на соборе в Бресте в июне 1595 г. Эта декларация не только представляет собой собранные воедино требования и просьбы, уже сформулированные в предыдущих документах, но и отражает весь процесс осознания епископами необходимости реформ и программу, с помощью которой они надеялись их осуществить.
Подзаголовок этого документа -- «Артикулы, на которые нам необходимы гарантии от господ римлян, прежде чем мы придем к единству с Римской церковью». Документ явился кульминационным пунктом размышлений иерархии над перспективами унии и наиболее полной формулировкой того, что союз с Латинской церковью мог и должен был принести рутенскому православному сообществу на исходе XVI века. На «Артикулах» стоят печати всех восьми епископов Киевской митрополии Акты, относящиеся к истории Западной России. СПб., 1851. Т. 4. N 149. С. 332. .
На фоне всеобщего «молчания» рутенской иерархии на протяжении XVI века «Артикулы» выглядят замечательным документом. За пять лет епископы произвели переоценку специфических внутренних и внешних проблем, стоявших перед их церковью, и четко высказали предварительные условия для проведения реформы. Без всяких претензий на богословскую изощренность иерархи выражают неуклонное желание вести Рутенскую церковь и помочь ей служить духовным, культурным и социальным нуждам рутенского народа в Польско-Литовском государстве Текст см. стб. 1133-1137: Апокрисис // Российская историческая библиотека. Т. 7. СПб., 1882 (Памятники полемической литературы в Западной Руси. Т. 2). Стб. 1003-1820.. Преобладание в документе очень конкретных литургических требований, на первый взгляд, свидетельствует об отсутствии более всеобъемлющего богословского взгляда. Действительно, «Артикулы» не являют собой образец богословской глубины или тонкости, но выражением узколобой обрядовости они не являются тоже. Литургия есть язьж церкви, литургическая жизнь есть сердце восточного богословского наследия и наиболее полное ее выражение; поэтому-то настойчивое внимание епископов к отдельным обрядовым пунктам следует на самом деле понимать как защиту духовного облика рутенского православия в целом.
Тщательно рассмотрев все имевшиеся варианты, епископы стали действовать решительно. Остававшиеся открытыми формулировки и их последующие обсуждения со все новыми и новыми оппонентами унии показывают, что они готовы были рассматривать и другие возможности. Но ждать они больше не хотели, и любые изменения генеральной линии приходилось откладывать на потом. Их намерение порвать с прошлым путем уравнивания своей церкви в одном ряду с Римом шло рука об руку с их решимостью соблюсти верность как своей собственной, так и всеобщей христианской традиции. Непрекращающаяся полемика вокруг этой антиномии породила различные оценки намерений епископов и их логики со стороны различных конфессий. И, тем не менее факт остается фактом: епископы мужественно и страстно стремились и реформировать свою церковь, и сохранить верность ее традициям.
Этот документ является компендиумом многих решений, принятых в результате пяти лет обсуждений и дискуссий. Он обращен к разнообразным кругам и служит различным целям. Подготовка документа, в которой ведущую роль играл, вероятно, Ипатий Потий, дала возможность достичь консенсуса в среде самих епископов. Противникам унии, обвинявшим епископов в отходе от традиции, собор отвечал тем, что документально подтверждал свою решимость хранить верность рутенскому духовному облику. Если прежде они держали свои обсуждения в тайне, тем самым внося разброд и шатания в ряды иерархии и порождая подозрительность в рутенском обществе в целом, то теперь позиция епископов прояснилась и со временем могла быть обнародована или, по крайней мере, разъяснена таким ключевым фигурам этого процесса, как князь Острожский.
В качестве главной аудитории документ, как следует из его подзаголовка, предназначался римо-католическому истэблишменту, как церковному, так и светскому, как в Риме, так и в Речи Посполитой.
В июле были составлены отдельные редакции артикулов, предназначенные к передаче: одна -- Святому престолу через папского нунция в Варшаве, другая -- польско-литовскому монарху.
Первая из них включает в себя двадцать из тридцати трех статей Акты, относящиеся к истории Западной России. СПб., 1851. Т. 4. N 149. С. 433. . Королю были направлены четырнадцать статей, для вступления в силу которых в первую очередь требовалась поддержка со стороны государства -- о назначении иерархов, о местах в сейме, о церковном имуществе, о равноправии рутенского духовенства, об учреждении школ и типографий, о санкциях и о странствующем духовенстве из греческих православных патриархатов. Нунций и король ответили быстро -- соответственно 1 и 2 августа -- и положительно. Впрочем, запрос относительно мест в сейме остался без ответа.
брест литовская уния документ
ГЛАВА 2. ЛИТЕРАТУРА ПО БРЕСТ - ЛИТОВСКОЙ УНИИ
2.1 До революционная литература
Положение, в которое народы, исповедующие униатство, попали к моменту объединения, складывалось долгие годы, правильнее говорить даже не о десятилетиях, а о столетиях. Белорусские и западно-украинские земли, где разворачивались события 1839 года, входили в состав Польши, Великого княжества Литовского и Российской империи. Каждое из государств реализовывало свои политические, культурные и религиозные задачи. Земли будущей Белоруссии стали местом сражения между Россией и Польшей, православием и католицизмом, и от того, кто выиграет в противоборстве, зависела культурно-историческая судьба белорусского народа. В результате сложилось полиэтническое и поликонфессиональное общество, где господа и слуги, соседи, члены одной семьи принадлежали к различным национальностям и вероисповедованиям. Ситуация располагала к конфликтам, всегда находились недовольные, дискриминируемые группы, проливалась кровь.
Мартирологи пополнялись именами умерших за веру (православных, униатов, католиков). Конфессиональные споры решались в пользу того, за кем в тот момент стояла власть; в первой половине XIX века власть по разным причинам, которые мы подробно рассмотрим в исследовании, поддержала православное меньшинство, и за короткий период оно стало большинством Акты, относящиеся к истории Западной России. СПб., 1851. Т. 4. N 56, 63. С. 976..
В конце XVIII века в результате присоединения Беларуси к Российской империи этническая территория белорусов была разделена на два генерал-губернаторства: Белорусское, в составе Витебской и Могилевской губерний, и Литовское, которое состояло из Минской, Гродненской, Виленской губерний. Границы губерний были установлены без учета этнической принадлежности белорусов. Так создались геополитические условия для воссоединения униатов с православием.
Состояние униатов накануне воссоединения кратко, но всесторонне характеризует составленная по заданию директора департамента духовных дел Карташевского «Первая записка Иосифа Семашки о бедственном состоянии Униатской Церкви и о средствах вывести из отчуждения от России полтора миллиона Русского народа» (1827 г.) Акты, относящиеся к истории Западной России. СПб., 1851. Т. 4. N 56, 63.С. 404-409. . Вначале Иосиф кратко изложил историю унии. Далее он излагал все обстоятельства, связанные с положением униатов в обществе, образованием, внутрицерковной ситуацией, отношениям к ним римо-католических священников. По его наблюдению, распространению влияния Рима способствовала стратификация украинско-белорусского общества. Задача католиков по обращению в свою веру облегчалась тем, что они занимали большинство государственных постов от мелких чиновников до предводителей дворянства, владели землями, крестьянами, были ктиторами униатских храмов. Чиновники и помещики были равнодушны к вопросам религии, но «они всячески поддерживали католицизм, потому что видели в нем опору своих сепаративных польских стремлений, и защищали от православных унию, так как считали ее переходною к католицизму формою и выгодною для себя силой, на которой держалась их полная власть над темным крестьянским людом» Дмитриев М.В. Между Римом и Царьградом: генезис Брестской церковной унии 1595-1596 гг. М., 2003. С. 167.. У низших слоев общества создался стереотип восприятия католической веры: ее исповедовали власть имущие, значит это вера высшая, господская, а православная -- низшая, холопская. Продвижение по карьерной лестнице зависело от вероисповедания, поэтому многие принимали католичество ради чина.