Поэтому следует быть достаточно критичным к тем мэйнстримным прочтениям истории русской философии (например, у Andrzej Walicki), которые сегодня по- прежнему превалируют и которые непрестанно ищут точки контакта между западным романтизмом и русской философией 19-го века, или пытаются обнаружить «влияние» таких немецких мыслителей, как Шеллинг или Гегель, на русских интеллектуалов. Конечно, такое влияние имело место, но главное тут то, что русские восприняли западные способы мышления и категории европейской философии в своей специфической манере. Восприятие европейской мысли произошло у них столь особым образом именно потому, что сама форма реципиента, форма субъективности, как она сложилась в русской культуре, совсем иная Более подробное рассмотрение отношений между «субъективностью» и «культурой» не входит в непосредственные задачи этой статьи. Однако же, нам не стоит забывать идею Маркса о том, что Человек - это «основная производящая сила» в обществе (Grundrisse der Kritik der politischen Okonomie [Berlin: Dietz, 1974], p. 325), что подразумевает обоюдную «диалектическую» зависимость между культурой/обществом и Человеком/субъектом. Субъект - продукт культуры, но и культура, в свою очередь, производится и воспроизводитсяиндивидуальными субъектами. Следовательно, форма субъективности есть выражение квинтэссенции культуры, которая отчеканила ее, и в свою очередь воспроизводит саму культуру.. В силу этого русская философская культура и обладает теми характерными чертами, которые отличают ее от западных моделей мышления.
Таким образом, Россия не осталась незатронутой западным модернизмом, и русские философы оперируют теми же категориями и концептами, что и их западные коллеги. Тем не менее, поскольку положенный в основу русского мышления концепт субъективности отличен от западного, русская философия в течение девятнадцатого и двадцатого столетий взяла на себя роль как бы оборотной стороны западной философии. Этот процесс выворачивания, «дублирования» уже был проанализирован, на более общем культурном уровне, Маркку Кивиненом в книге «Прогресс и Хаос: социологический анализ прошлого и будущего России» (2002) Кивинен М. Прогресс и хаос. Социологический анализ прошлого и будущего России. Пер. с англ. М.Ф.Черныша. СПб.: Академический проект, 2002. - 272 с.. Самый яркий пример этого - советская философия, сфабриковавшая собственную версию марксизма. В то время как на западе марксизм был передовой социальной философией модернистского толка, в Советском Союзе он служил целям «альтернативного модерна», который строился на более архаичных и по большей части до-модерных социальных отношениях. Я уже обращал внимание на «мимикрический» характер русских моделей мышления в своих ранее опубликованных исследованиях, посвященных Владимиру Соловьеву См. Vesa Oittinen, 'Solov'evs letzte Philosophie - eine Annaherung an Kant? "Studies in East European Thought 55 (2003), no. 2, pp. 97-114..
6. Русская философская культура и Кант
Выше я уже указал, что Кант, как представитель «классической» модернистской идеи субъективности, служит превосходным ориентиром, когда речь заходит об анализе русской философской культуры вообще и, в особенности, «не-западной» теории познания, разработанной славянофилами и русскими идеалистами. То, что Кант стал такой точкой отсчета, внимания и отсылок, отнюдь не случайно. Генрих Риккерт в своей книге «Кант как философ современной культуры», бесспорно родственной по своим взглядам Максу Веберу, показывает, что именно Кант может и должен рассматриваться как философ Модерна в его наиболее последовательной форме11.
Насколько мне известно, этот тезис Риккерта никто серьезно не оспаривал, а в последнее время с ним соглашались даже такие представители аналитической традиции, как Герберт Шнедельбах См. Herbert Schnadelbach, Kant (Leipzig: Reclam, 2005), p. 14..
Многие ученые отмечали поразительное постоянство и единодушие, сохраняющиеся с дореволюционных до советских и постсоветских времен, с которым даже столь несхожие мыслители, как религиозный философ В. Соловьев и марксист Э. Ильенков, обрушивались на кантовские идеи субъективности, космополитического гражданства и моральной автономности индивида. Это русское «анти-кантианство» и его связь с критикой модерна были описаны А. Ахутиным в его виртуозном эссе «София и черт» Эссе «София и черт (Кант перед лицом русской религиозной метафизики)» публиковалось несколько раз; последнее изд. Ахутин А. В. Поворотные времена. СПб.: «Наука», 2005. С. 449-480. и Нелли Мотрошиловой в книге «Мыслители России и философия Запада» (Москва, 2006). Конечно, анти-модернизм и критическое, а иногда и открыто враждебное отношение к идеям Канта - лишь одна, «славянофильская», так сказать, сторона медали русской философской культуры; олицетворение другой стороны, «западники», готовы принять модерн с распростертыми объятиями вне зависимости от проблем, которые тот может принести с собой. Представитель русского прокантианства Эрих Соловьев (р. 1934), которого можно рассматривать как «кантианского утописта» времен позднего Советского Союза и современной России, предлагает возводить здание российской государственности на кантианских принципах гражданства и субъективной автономии.
Выводы
Когда при анализе русской философской культуры я предлагаю отойти от Канта и от концепции «чистой» субъективности, которую он выстраивал, моя цель - подчеркнуть отличие моего подхода как от психологически, так и от социологически ориентированных исследований. При анализе философской культуры ключевые концепты должны иметь философский характер. Это, конечно, правда, и даже более того - банальность, что философская культура поддерживается всем своим институциональным базисом, университетами, семинарами, журналами и т.п. Однако, если исследователь фокусируется лишь на этом, он, с моей точки зрения, занимается социологией, а не философией. Имеет смысл обратить на это внимание, учитывая, что после Второй мировой войны в западной философии и социальных науках воцарился подход, который Клаус Дюзинг называет «социологизмом» и который принимает, как нечто само собой разумеющееся, парадигму интерсубъективности в качестве точки отсчета для объяснения всей проблематики гуманитарных наук См. книгу Клауса Дюзинга «Модели самосознания - критика модерна и системные проекты конкретной субъективности», которая сообщила моим исследованиям значительный методологический импульс.. Парадигма интерсубъективности справедливо указывает на то, что Человек - коллективное, социальное существо, способное полностью осознавать и реализовывать себя лишь в постоянном взаимодействии с другими людьми; однако, с другой стороны, она почти перестает размышлять об индивидуальном субъекте, о «Я» как философской проблеме, и это приводит к размыванию границ между философией и социологией. Типичным примером такого подхода может послужить замечание молодого Витгенштейна, что индивидуальный субъект может оказаться не более чем фикциейВитгенштейн Л.. Логико-философский трактат. 5.631.. Переоценка и реактуализация наследия Канта, особенно его теории субъекта, имеют огромное значение, если мы хотим преодолеть столь однобокие взгляды. Более того, кантианское наследие дает нам необходимую точку отсчета для сравнения с русской «анти-субъективистской» традицией.
Литература
1. Августин А. О граде Божием. Кн. 19, Гл. 1 / Блаженный Августин. Творения. - Том 3-4. - СПб.: Алетейя, 1998.
2. Ахутин А. В. Поворотные времена. СПб.: «Наука», 2005.
3. Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии в 3-х т. Т. 1. СПб.: Наука, 2006. С. 88.
4. Кивинен М. Прогресс и хаос. Социологический анализ прошлого и будущего России. Пер. с англ. М.Ф.Черныша. СПб.: Академический проект, 2002. - 272 с.
5. Ойзерман Т.И. Интервью Л.Н. Митрохину // Философия и история философии. Актуальные проблемы. К 90-летию Т. И. Ойзермана. М.: Канон+, 2004.
6. Шеллинг Ф.В.И. Сочинения в 2 т.- Т. 2. - М.: Мысль, 1989.- 636с.- (Филос. наследие. Т.108). С.558.
7. Brubaker Rogers, The Limits of Rationality [London: Allen&Unwin, 1984].
8. Dusing Klaus, SelbstbewuBtseinsmodelle - Moderne Kritiken und systematische Entwurfe zur konkreten Subjektivitat (Munchen: Wilhelm Fink Verlag, 1997).
9. Feuerbach Ludwig, De ratione una, universalis, infini, in: Gesammeltewerke, Bd. 1 (Berlin: AkademieVerlag, 1981).
10. Hegel G. W. F., Vorlesungen uber dei Geschichte der Philosophie, Teil 1 (Einleitung) [new ed. Walter Jaeschke] (Hamburg: Felix Meiner Verlag, 1993).
11. Lovejoy Arthur, The Great Chain of Being. A Study of the history of an Idea (Cambridge, MA & London: Harvard Univ. Press, 1964 [orig.: 1936]).
12. Marx Karl, Grundrisse der Kritik der politischen Okonomie [Berlin: Dietz, 1974].
13. OittinenVesa, 'Solov'evs letzte Philosophie - eine Annaherung an Kant?' Studies in East European Thought 55 (2003), no. 2, pp. 97-114.
14. Rickert Heinrich, Kant als Philosoph der modernen Kultur (Tubingen: Mohr, 1924).
15. Rossi Pietro, Max Weber: una idea di Occidente (Roma: Donzelli, 2007).
16. Schnadelbach Herbert, Kant (Leipzig: Reclam, 2005).
17. Swedberg Richard, The Max Weber Dictionary (Stanford, CA: Stanford Univ. Press, 2005).
References
1. Augustine of Hippo. O grade Bozhiem [The City of God] Book 19, Ch. 1. In: Blazhennyi Avgustin. Tvoreniya [Collected Works]. St.Petersburg: Aleteiya Publ., 1998. (In Russian)
2. Akhutin A. V. Povorotnye vremena [The Turning Times] St.Petersburg: Nauka Publ., 2005. (In Russian)
3. Brubaker Rogers, The Limits of Rationality [London: Allen&Unwin, 1984].
4. Dusing Klaus, Selbstbewufitseinsmodelle - Moderne Kritiken und systematische Entwurfe zur konkreten Subjektivitat (Munchen: Wilhelm Fink Verlag, 1997).
5. Feuerbach Ludwig, De ratione una, universalis, infini, in: Gesammeltewerke, Bd. 1 (Berlin: AkademieVerlag, 1981).
6. Hegel G.W.F., Vorlesungen uber dei Geschichte der Philosophie, Teil 1 (Einleitung) [new ed. Walter Jaeschke] (Hamburg: Felix Meiner Verlag, 1993).
7. Hegel G.W.F. Lektsii po istorii filosofii v 3-kh t. T. 1. [Vorlesungen uber dei Geschichte der Philosophie] St.Petersburg: Nauka Publ, 2006. (In Russian)
8. Kivinen M. Progress i khaos. Sotsiologicheskii analiz proshlogo i budushchego Rossii [Progress and Chaos. Russia as a Challenge for Sociological Imagination]. Transl. from English by M.F.Chernysh. St.Petersburg: Akademicheskii proekt Publ., 2002. 272 p. (In Russian)
9. Lovejoy Arthur, The Great Chain of Being. A Study of the history of an Idea (Cambridge, MA & London: Harvard Univ. Press, 1964 [orig.: 1936]).
10. Marx Karl, Grundrisse der Kritik derpolitischen Okonomie [Berlin: Dietz, 1974].
11. Oittinen Vesa, 'Solov'evs letzte Philosophie - eine Annaherung an Kant?' Studies in East European Thought 55 (2003), no. 2, pp. 97-114.
12. Oizerman T.I. Interv'yu L.N. Mitrokhinu [An interview to L.NMitrokhin] In:
13. Filosofiya i istoriya filosofii. Aktual'nye problemy. K 90-letiyu T. I. Oizermana [Philosophy ans the history of philosophy. Actual problems]. Moscow: Kanon+ Publ., 2004.
14. Rickert Heinrich, Kant als Philosoph der modernen Kultur (Tubingen: Mohr, 1924).
15. Rossi Pietro, Max Weber: una idea di Occidente (Roma: Donzelli, 2007).
16. Schnadelbach Herbert, Kant (Leipzig: Reclam, 2005).
17. Swedberg Richard, The Max Weber Dictionary (Stanford, CA: Stanford Univ. Press, 2005).