Существует проблема разграничения двух видов модальности, в некоторых случаях названные выше термины трактуются как синонимичные. В лингвистике данные виды модальности разграничиваются по различным классам языковых средств. Так, эпистемичесая модальность, понимаемая как рефлексия над познавательным модусом субъекта познания, как правило, выражается такими глаголами, как «знаю», «допускаю», «верю» (например, “consider” «cчитать», “guess” «предполагать»). В то же время выражение алетической модальности как оценки истинности высказывания происходит посредством «возможно», «конечно», «скорее всего» (например, “obviously” «очевидно», “probably” «возможно»), а кроме того, в определенных случаях - посредством модальных предикатов «может», «должно быть» в русском языке и “can”, “may”, “might”, “must” в английском.
В современной лингвистике концепция «эпистемическая модальность» появилась лишь в XX в. Глаголам, характеризующим интеллектуальную деятельность, посвящен ряд работ таких исследователей, как Ю. Д. Апресян [1], Е. В. Падучева [14], М. А. Дмитровская [5]. Ещё одним типом логической модальности является деонтическая модальность, которая выражается модальными средствами значений долга, возможности, разрешения. Деонтическая модальность направлена на описание и характеристику действия с точки зрения определенной системы норм. Нормативная логика изучает нормативную характеристику действия и выражается понятиями «обязательно», «запрещено», «разрешено», и «безразлично». Идея о том, что нормы основаны на логике, развивалась на протяжении тысячелетий Аристотелем, стоиками, средневековыми философами, Г. Лейбницем, Д. Юмом. Впервые идея создания формальной теории нормативных понятий была выдвинута Э. Малли в работе «Элементы логики волеизъявлений», 1926 [20]. Но данная работа была предопределена идеями И. Бентама, которым был предложен сам термин «деонтология», посвященный разделу этики, в котором рассматриваются проблемы долга и моральных требований («Деонтология, или наука о морали», 1834). В XX веке проблемами исследования норм занимались Г. Х. фон Вригт, А. А. Ивин [См., например: 6].
Современный исследователь А. Н. Максимов отмечает, что интродукция объекта предпочтения в предложении зачастую сопровождается его специализацией словами, мотивирующими его выбор из множества подобных объектов. «Иначе, - подчёркивает исследователь, - объект предпочтения не будет точно обозначен, и слово, конкретизирующее его, может осмысляться в родовом статусе» [9, С. 185]. Обратимся к анализу следующего предложения: «Из всех домашних животных она предпочитает кошек». В данном предложении объект предпочтения «кошки» противопоставляется всем другим домашним животным, которые не являются кошками. Обратим внимание на другое предложение: «Из всех домашних животных она предпочитает пушистых кошек». В данном предложении объект предпочтения «пушистые кошки» противопоставляется кошкам гладкошерстным или кошкам других пород. Следовательно, модальные фразы предпочтения-сравнения применимы и в сфере некатегорированных/категорированных, родовых понятий, выражающихся в названиях общих классов, так и в сфере категорированных, т.е. видовых понятий, выражающихся в названиях частных классов, причём второй вид предпочтений реализуется намного чаще. Сравнение, содержащееся в предложении, будет источником противопоставления объектов. В ряде предложений сравнение может нивелироваться, в связи с тем, что объект, которому отдано предпочтение из ряда альтернатив, приобретает значение абсолютной ценности. Довольно распространенными являются ситуации, когда исключающие друг друга отношения пропозиций в модальных фразах предпочтения-сравнения выражаются прилагательными антонимами или прилагательными в сравнительной степени. Рассмотрение тех или иных видов прилагательных, обозначающих модальность предпочтения-сравнения, показывает, что основным маркером модальности сравнения является прилагательное better. Какое бы прилагательное с использованием сравнительной степени не использовалось в предложении, оно будет выражать модальность предпочтения-сравнения постольку, поскольку интегрирует в себе значение слова better.
Обобщая сказанное выше, следует отметить, что признак «положительности», или «предпочтительности», в значении «полезность», «утилитарность» может быть рассмотрен и с объективной, и с субъективной точек зрения. Можно предположить, что у предметов, объектов или ситуаций имеются некие объективные свойства, которые, по всеобщему мнению исследователей, трактуются как должные и надлежащие, и, как следствие, являются предпочтительными. Данные объективные свойства направлены на определение того, каким этот предмет должен быть на самом деле, и каким он быть не должен. Иными словами, предпочтительным тот или иной предмет или объект можно назвать в такой ситуации, когда он соответствует конкретным определенным требованиям. Например, техника должна быть удобной, эргономичной и надежной, иначе работа или творчество не будут эффективными. Напротив, можно выделить и такие свойства предметов, которые субъект предпочитает индивидуально, безотносительно общих стандартов, общего мнения. Например, фраза “This is a larger room” может выражать субъективное предпочтение лица, которому нравятся просторные комнаты, а высказывание “This is a brighter tie” может выражать индивидуальное предпочтение лица, вкус которого предпочитает яркие галстуки. Следовательно, условно можно провести различие между объективными и субъективными предпочтениями. На первый взгляд может представляться, что предпочтение всегда является результатом субъективного, персонального выбора. Но могут складываться и такие ситуации, когда вследствие объективно существующих условий у человека фактически нет альтернативы, нет выбора, кроме надлежащего. Таким образом, в ситуациях выбора объектов или предметов, которые предполагают вариативность и многоаспектность свойств и признаков, которые можно рассматривать с точки зрения тех или иных качеств, используются субъективные предпочтения.
Дополнительно следует обратить внимание на то, что существуют такие субъекты высказываний, которые в каждом предложении и сравнении пытаются сделать объективными, обязательными для других, бесспорными собственные субъективные, индивидуальные предпочтения и представить их в виде настоятельных советов или предписаний. В качестве совета и предписания также могут быть рассмотрены речевые выражения внутренних предпочтений. Они являются отражением целевых установок высказывающегося, а также той ситуации, которую он хотел бы воплотить в действительности. Наряду с субъектами, стремящимися к объективации своих предпочтений, есть и лица, для которых, напротив, абсолютизация предпочтений является неприемлемой. В ситуации выбора данные субъекты преимущественно руководствуются эмоциями, нежели рациональными соображениями и более склонны к смене настроения, мнения, вкусов. В широком смысле предпочтение может быть рассмотрено как семантическое отражение субъективной модальности, выражающей внутреннюю жизнь человека, его убеждения, вкусы, ценности. Иным словами, та или иная «характеристика личности человека может быть интерпретирована в свете теории предпочтений» [9, С. 188], например: He is a man of few words = He is not very talkative = He doesn`t like to talk much, but prefers to keep his own counsel.
Далее рассмотрим основные ситуации грамматического употребления компаратива better. Прежде всего, он может применяться в предложении как обстоятельство меры и степени и, следовательно, занимать надлежащую позицию по отношению к глаголу (be better, love / like better). Компаратив better может использоваться как прилагательное, например, “that`s a better deed than many”. Особо следует отметить и использование better в отношении целого высказывания, в случаях, когда одна ситуация предпочитается другой. В таком варианте модальность предпочтения является отношением говорящего ко всему пропозитивному имени, выраженному в предложении.
Had better, would rather, would sooner представляют собой относительно небольшую группу словосочетаний, обеспечивающих выражение модальности предпочтения-сравнения. Данные словосочетания корректно рассматривать как аналог слова prefer. Анализ данных словосочетаний показывает, что в них слова had или would не имеют отдельного значения, в силу того, что другие формы в данных идиомах не используются, а также в разговорной современной речи они сокращаются до буквы `d. Справедливо предположить, что данные словосочетания могут быть рассмотрены как наиболее часто используемые схемы для выражения модальности предпочтения-сравнения. Проведённый краткий анализ словосочетаний had better и would rather позволяет установить различия между ними и отметить более частое использование по отношению ко второму лицу и, следовательно, выражение более пассивного предпочтения в случае с had better. Напротив, словосочетание would rather будет направлено на выражение более активного предпочтения и волеизъявления и более часто использоваться от первого лица.
Что касается, значения и цели рамочной конструкции “what more… than…?”, то она может быть рассмотрена как средство максимального подчеркивания превосходства одного объекта или действия по отношению к другим. Наиболее часто данное словосочетание используется в ситуациях эмоционально-выраженного сравнения-предпочтения, например: “What more do we need than a glass of sherry to talk over the latest happenings of the world”. Модальность предпочтения-сравнения может быть выражена и структурой предложения, предполагающей включение в нее таких союзов, как or, or else, either or, otherwise, сравнительных союзов rather than, in preference to. Операцию сравнения-предпочтения можно рассматривать как осуществление процесса выбора наиболее приоритетного, релевантного варианта в ситуации выбора. Выбор того или иного объекта в результате сравнения-предпочтения обусловлен рядом объективных и субъективных обстоятельств и может определяться как положительными свойствами самого объекта, его полезными качествами в данной конкретной ситуации, так и необходимостью для данного субъекта или индивидуальными предпочтениями того или иного человека.
Заключение
В художественном тексте модальность предпочтения-сравнения реализуется посредством сложного комплекса лексических и грамматических средств. Логическая структура модальной фразы предпочтения-сравнения представляет собой системное взаимоотношение ряда аргументов, которые можно представить в виде следующей структуры: субъект, объект, которому отдается предпочтение, иные объекты сравнения, рациональное обоснование выбора, эмоциональное описание предпочтительных свойств объекта выбора. На основе анализа ряда предложений из художественных текстов можно сделать вывод о том, что фразы волеизъявления могут быть рассмотрены как конструкции сокращенного предпочтения. Из таковых сокращенных словосочетаний возможно восстановить те альтернативы, из которых производился выбор. Кроме того, фразы предпочтения-сравнения схожи и в способах выражения.
Таким образом, внастоящей статье отмечается сложная комплексная сущность высказываний предпочтения-сравнения. В исследовании рассмотрен ряд лексем со значением модальности предпочтения-сравнения, таких как “prefer”, “choose”, ”favour”,”taste”, а также аналитические сочетания “would rather”, “had better” и словосочетания с прилагательным или наречием “better”. Можно сказать, они представляют собой определенный синтез модальностей волеизъявления, желательности и сравнения. В статье кратко проанализированы лексические и грамматические средства выражения модальности сравнения-предпочтения. Логическая основа предпочтения-сравнения структурируется грамматическими средствами, которые предопределяют взаимосвязи между субъектом и объектом предпочтения, сравнительные взаимоотношения между ними, направленные на обеспечение выбора того или иного объекта из возможных альтернатив. Лексические же средства наполняют выстроенную грамматическими средствами логическую основу.
Список литературы
1. Апресян Ю. Д. Языки русской культуры // Избранные труды. Т. II. - М., 1995. - 766 c.
2. Арутюнова Н. Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедический словарь. - М.: Советская энциклопедия, 1990. - С. 136-137.
3. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. - М.: Наука, 1999. - 896 с.
4. Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. - М., 1985. - 228 с.
5. Дмитровская М. А. Знание и достоверность // Логический анализ языка. Прагматика и проблемы интенсиональности. - М.: Институт языкознания АН СССР, 1988. - C. 166-188.
6. Ивин А. А. Логика. - М.: Фаир-пресс, 2000. - 320 с.
7. Костюченко В. Ю. Категория модальности с точки зрения логики и лингвистики: сходства, различия и перспективы синтеза // Журнал Белорусского государственного университета. Филология. 2018. № 3. - С. 71-82.
8. Ломаев Б. Ф. К вопросу о модальности в логике и лингвистике // Филология и лингвистика в современном обществе / Мат-лы II Междунар. науч. конф. - М., 2014. - С. 88-90.
9. Максимов А. Н. Модальность предпочтения и ее выражение в современном английском языке // Вестник Костромского государственного университета. 2008. № 1. - С. 184-188.
10. Маркелова Т. В. Семантика и прагматика средств выражения оценки в русском языке // Филологические науки. 1995. № 3. - С. 67-79.
11. Марьянчик В. А. Оценка как категория текста // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2011. № 11. - С. 100-103.
12. Мерзлякова Н. П. Система непрототипических средств выражения субъектных модальных значений: дис. … канд. филол. наук. - Ижевск, 2010. -228 с.
13. Милевская Т. Е. Природа оценки в мемуарном жанре // Мат-лы XXX межвуз. науч.-метод. конф. преподавателей и аспирантов, С.-Петербург, 11-17 марта 2001 года. Вып. 13: Стилистика художественной речи. - СПб, 2001. - С. 17-21.
14. Падучева Е. В. Наблюдатель: типология и возможные трактовки // Труды международной конференции «Диалог 2006». - М., 2006. - С. 403-413.
15. Романова Т. В. Модальность. Оценка. Эмоциональность. - Нижний Новгород: Изд-во НГЛУ им. H. A. Добролюбова, 2008. - 310 с.
16. Шамина Н. В. Лингвотопологические особенности научной коммуникации // Социально-гуманитарные исследования: теоретические и практические аспекты / Межвуз. сб. науч. тр. - Саранск: СВМО, 2000. - С. 208-211.
17. Шамина Н. В. Некоторые аспекты обучения иноязычной коммуникации студентов экономических специальностей // Актуальные проблемы устной и письменной коммуникации: теоретические и прикладные аспекты / Межвуз. сб. науч. работ. - Саранск: Изд-во Морд. ун-та, 2007. - С. 187-190.
18. Шамина Н. В. О лингвотопологических особенностях научной коммуникации // Актуальные проблемы устной и письменной коммуникации: теоретические и прикладные аспекты / Межвуз. сб. науч. тр. МГУ им. Н. П. Огарёва. - Саранск, 2007. - С. 107-111.
19. Язык и антропологические сущности / Кубанский госуд. ун-т. Отв. ред. Г. П. Немец. - Краснодар, 1997. - 393 с.
20. Mally, Ernst, 1926, Grundgesetze des Sollens: Elemente der Logik des Willens, Graz: Leuschner und Lubensky, Universitдts-Buchhandlung. Reprinted in Ernst Mally, Logische Schriften: GroЯes Logikfragment, Grundgesetze des Sollens, Karl Wolf and Paul Weingartner (eds.). - Dordrecht: D. Reidel, 1971. - Pp. 227-324.
21. Shamina N. V., Senicheva V. N. On Modality as a Linguistic Category // Colloquium-journal. № 23-4 (47), 2019. - С. 46-48.
22. Shamina N. V., Senicheva V. N. On Specific Issues of Legal Translation and the Ways of Conveying Modality // Мат-лы XXII науч.-практ. конф. молодых учёных, аспирантов и студентов. В 3 ч. / Нац. исслед. МГУ им. Н. П. Огарёва. - Саранск, 2019. - С. 309-314.