Деревня Малый Полом (Чучата, Чученки) располагается на речушке Пышкец [Малый Полом]. В этом поселении ещё в начале 2000-х гг. сохранилась старинная планировка улиц, когда дом и конюшня стоят по одну сторону улицы, а амбар - напротив, на другой стороне улицы (рис. 2). При этом участок за домом и конюшней называют итым (диал. `огород'; лит. `гумно, ток'), а перед домом, за амбаром - бакча (`огород'). Очевидно, в прежние времена, до организации колхозов, за конюшней просушивали и обмолачивали зерно, и потому за этим участком закрепился термин итым. В этих местах термин луд означает «поле-лес [участок земли за пределами поселения]» (Гусева Александра Дмитриевна, 1918 г.р.). В деревне проводили обряд Луд шунянь [луд `поле-лес', шунянь букв. `пирог с калиной'; т.е. жертвенное приношение хозяевам Дикой Природы и умершим предкам], когда молодые парни и девушки выносили под берёзу луд шунянь [угощение]. «Мы стряпню (порам сиён-юон) носили под любую берёзу. Ели-пили, ничего не бросали. Стряпали перепечи(национальное блюдо в виде пресной шаньги с разными начинками), ещё что-нибудь» (Иванов Семен Николаевич, 1929 г. р.). «На Троицу проводили [моление] Луд шунянь. Ещё ночью старики ходили с хлебом молиться. Молились всю ночь. На специальном месте под одной елью (нимаз инты кыз улын)» (Карпова Наталья Семеновна, 1914 г. р.). Подобные моления, проводимые молодыми днём, а пожилыми -ночью, были приурочены ко времени летнего солнцестояния и посвящены одному из хозяев Дикой Природы и умершим предкам.
Деревня Удмуртский Порез. Как свидетельствуют предания, деревня Порез основана на месте около ключа после того, как удмурты вытеснили отсюда татар. Другая легенда о появлении д. Удмурт-Пореза повествует, что удмурты пришли жить на это место из-за того, что резня случилась не между удмуртами и татарами, а между русскими и удмуртами (Золотарева Ольга Дмитриевна, 1928 г. р.). Наименование поселения, якобы, происходит от слова «порезать», отсюда - Порез [вариант народной этимологии]. Но предание гласит, что сами удмурты тоже вскоре покинули эти земли и переселились на увал в двух верстах севернее [c.] Пореза. Ныне это д. Удмуртский [ранее Вотский] Порез или Еликеевщина. Назвали деревню по имени предводителя-основателя, некрещённого удмурта Ели- кея, он имел огромный авторитет. К концу XIX в. в д. Удмурт-Порез имелось 43 двора, проживало 122 жителя, пятеро из них были грамотными людьми (Лопатина Наталья Алексеевна, 1928 г. р.). Жители селения ходили в церковь (черк) с. Порез. Эта церковь была самой большой в округе. В деревне имелось специальное место Кумышка посьтон инты, где варили кумышку.
Рис. 2. Деревня Малый Полом. Амбар. Фото Н. И. Шутовой. 2002
По мнению уроженки д. Удмурт-Порез Клавдии Макаровны Завалиной (1930 г. р.), «Калмезы ходили овцу есть. Общая [общественная. - Н. Ш.] трапеза была у калмезов в вашей, кильмезской стороне [т. е. в Удмуртии] (Калмезъёс ветло ыж сиыны. Общой сиён вал, тй палась калмезъёслэн, киль-мезь палась)».
Деревня Ключи (удм. Изгурт, букв. `каменная деревня'). По мнению местных жителей, русское название поселения произошло от того, что возле деревни много родников. Они располагаются у реки, от деревни ниже по течению. В действительности, в окрестностях этого населённого пункта находятся истоки нескольких мелких речушек - правых притоков р. Лумпун.
Местную ландшафтную достопримечательность - Ключинскую гору около д. Ключи - калмезы называют Изгуртгурезь (`гора, возвышение возле каменной деревни') или Изйылгурезь (`возвышение с каменной вершиной'), а ватка - Ваткагурезь (`гора, возвышение удмуртов-ватка'). Эта возвышенность с телевышкой - самая высокая точка Унинского р-на. Местные жители утверждают, что по высоте гора занимает второе место в Кировской обл. Её высота 265 м. над уровнем моря. С ней связано много суеверий. Старожилы рассказывают, что на вершине горы есть сырое место, такое глубокое, что если бросишь в него камушек - не услышишь, как оно упадёт в воду. Существуют поверья, что если там выкопать колодец, вода пойдет фонтаном и затопит окрестности. Люди верили также, что в горе есть подземный ход. В прежние времена на этой горе проводили моления, после которого пешком отправлялись в крестный ход на Великую реку.
Жители деревни посещали церковь в с. Уни. По рассказам стариков, в прежние времена в деревне были строения куала. По свидетельству Марии Алексеевны Завалиной (1928 г.р.), помимо этого, существовало общественное капище: «В окрестностях д. Ключи в лесу было место моления Тэльын восяськон (`лесное моление'). Там рос густой лес (чем тэль). Лес был еловый. Место моления было огорожено. По желобку вытекали два ручья. Возле них попы проводили молебен с иконой (отын молебен каризы попен). Праздник Куарбусы [куар `лист, листваї, бусы поле'; праздник листвы, когда моления были приурочены ко времени расцвета природы; позднее сольётся с православной Троицей], которую отмечали на Поскотине (пастбище, выгон для скота). Сюда на моления приходили только свои из- гуртские [из д. Ключи]. Сама не ходила. Там сильный родник, кипуном называют. Рядом бежит река. И молились ещё, чтобы на 30 лет этот лес не трогать, не рубить. Так его оберегали (Со тэлез туж вордозы вал). Это в 2-3 км в сторону д. Короваевки [исчезн. деревня]». На Троицу ещё посещали засеянное поле (Кытын зег киземын - отчы ветлимы Троицае). Ходили туда раз в году в субботний день».
Бывшая д. Маги. По сведениям Александры Дмитриевны Гусевой (1918 г.р.): «Семья была большая у нас. Пять братьев с жёнами. Мы жили в двухэтажном доме. Женщины готовили по очереди. Разделение труда было. Один рыбачил целый день, другой охотился (нюлэскын тэляса ветлэ), кто за сеном ехал, кто другое что делал. Всем распоряжался, как наряды давал, старший брат. Отец-то у нас умер в 45 лет». Уроженец этого поселения Борис Кузьмич Гусев (1923 г. р.) вспоминал: «Благословила меня мать, надела крест, и с этим крестом я ушёл на фронт. Был с 1942 г. до конца войны. Меня презирали с крестом, требовали, чтобы я снял. Я говорил: “Это меня мать благословила” и не снимал. Был легко ранен. Хотя был секретарем парторганизации, но верил в Бога. Работал зав. кадрами, потом председателем сельсовета до пенсии».
В деревне была семейная куала: «Квала (лит. куала) - летняя кухня, молоко кипятили там, у некоторых кумышку варили» (Иванова Анисья Севастьяновна, 1911 г.р.). «Квала во дворе у нас была. Там молоко кипятили. Там погреб был со снегом. Молились там, говорили (Восяськизы отын шуо вал)» (Булатова Наталья Никифоровна, 1918 г. р.). «Квала в каждом зажиточном хозяйстве (зеч улисьёс) была. Там не ели, там готовили корм для скота, рядом колодец располагался. Когда поп ходил по домам, кто приглашал его в свою квалу, кто - в конюшню, в новую конюшню. Там настилали солому и проводили молебен (Кудиз-кудиз пыртылэ вал квалаэ, кудиз гидэ, виль гидэ. Отчы куро тыро но молебен ортчыто)» (Гусева Александра Дмитриевна, 1918 г.р.).
К ржаному полю водили священников молиться (Зегуд дуре нулло вал попъёсты восяны) (Гусева Александра Дмитриевна, 1918 г.р.).
Летом посередине деревни тоже молились с попом и иконой.
На Реку [р. Великую, в Великорецкий крестный ход] ходили (Шур дурэ ветло вал), без транспорта шли, пешком.
У магинских имелось своё священное место Тодьы ошмес (`белый, светлый, святой родник') (рис. 3). Жительница д. Маги Александра Дмитриевна Гусева (1918 г.р.) рассказывала: «Наше место моления Восян места было возле д. Маги, у родника сруб был. А потом после молебна на том месте гостевали по домам. До войны ходили на молебны, потом прекратили. Я вышла замуж в 1937 г., уже до этого прекратили моления, после коллективизации. Туда мы сами собой по возможности ходили со стряпней (Отчы аспоннамы быгатэмъя ветлимы порам сиёнэн)».
«На святое место около д. Маги старики ходили ежегодно на 7 июня (по нов. ст.). Этот лог Тодьы ошмес. Там кипун. Кипун - когда бьёт из земли родник. Лес состоял из ели, мелкого кустарника. На окраине леса небольшое возвышение. На этом месте молились и просили дождя в Иванов день» (Гусев Борис Кузьмич, 1923 г. р.). «Там молились 7 июня (по нов. ст.), на Иванов день, проводили с попом молебен с иконами. Из нашей деревни сюда собирались, из д. Кропачи, из других деревень. После пожара 1963 г. бабы магинские туда молиться ходили. Без икон со стряпней. Немного выпивки брали с собой. Туда ходили после посевных. Там в роднике сруб, в воду бросали деньги» (Лопатина Анна Евстигнеевна, 1919 г. р.). «На Тодьы ошмес летом приезжали на лошадях. Из [дд.] Пипныра, Пореза, Зематы, туда все сообща ходили /ездили (Отчы огломак ветлизы). Жители д. Па- зял на святилище Тодьы Ошмес не ходили. Там было болото, росли ели, ивы. Освящали воду, всех кропили водой. Вода была в ящике [в срубе]. Святую воду брали оттуда. Воду брали попы и освящали поля, засеянные рожью (зеглуд дуре)» (Булатова Наталия Никифоровна, 1918 г. р.).
«На Тодьы Ошмес ходила (Тодьы ошмесэ ветлй). Там ящик был, столб (юбо) был, а на нём икона. Ходили в Николин день 22 мая (по нов. ст.) с попами. Много людей собиралось из других деревень: Юбери, Сиктан, Полом. И русские, и удмурты. Там ели росли (кызъёс вал отын). Говорят, там нашли образ, поэтому молиться стали. Там освящали лошадей (Святить каро вал отын валъёсты)» (Иванова Анисья Севостьяновна, 1911 г. р.). «Праздник Куарбусы [куар `лист, листва, бусы поле'; праздник листвы, когда моления были приурочены ко времени расцвета природы; позднее слился с православной Троицей] проводили у маленькой речушки Ярань. В Николин день 22 мая (по нов. ст.) там ставили столбик с иконой. Туда собирался весь Унинский район. У реки бил сильный родник - кипун. Небольшая горка, оттуда брали воду. Моление в Николин день. Мы все ходили туда. Надо со стряпней идти. Ватка [удмурты-ватка] не приходили. Ходили мы и местные русские. А у ватка другие места были» (Гусева Александра Дмитриевна, 1918 г.р.).
Рис. 3. Топографический план окрестностей д. Малый Полом. Звездочкой помечено священное место Тодьы ошмес, возле бывшей д. Маги. Сост. Н. И. Шутовой
Осмотр капища Тодьы Ошмес показал, что священное место располагается в 800 м. от бывшей д. Маги за вторым после деревни логом. Там вытекал родник (рис. 4). Очевидно, в прежнее время это был сильный родник, его называли кипуном, но в 2002 г. он уже не «кипел». У окраины леса возле родника имелась поляна, на которой совершали моления. Однако эта площадка поросла лесом.
Рис. 4. Священный родник Тодьы ошмес. Фото Н. И. Шутовой. 2002
Информанту Александре Дмитриевне Гусевой (1918 г.р.) приходилось слышать об общем молении Дэмен вось /Калмез вось [общественное моление калмезов. - Н. Ш.]: «Общее /совместное моление, говорят, проводили калмезы, приходилось слышать (Дэмен восяськон шуо вал калмезъёслэн. Кылэме вань)». В данном случае речь идёт, скорее всего, о крупном общественном капище удмуртов-калмезов, которое располагалось на территории современной Удмуртии. Оно прекратило своё существование довольно рано из-за христианизации местного удмуртского населения, поэтому подробной информации о нём не сохранилось.
«До восхода солнца выходили молиться (Шунды жужатозь йыбырскыны потазы) по-удмуртски с белой скатертью и караваем хлеба (сукыри нянь). Три раза молились. У брата дети в маленьком возрасте помирали, поэтому и проводили йыбырскон (`моление, прошение'). По-удмуртски молились за конюшней в итыме (`огород', лит. `гумно, ток'), выйдя через калитку в огород (Гид сьоры итыме, гид бераз, капка пыр потыса). Я ездила в церковь, свечу поставила. После этого у него сын живым остался» (Гусева Александра Дмитриевна, 1918 г.р.).
В лес носили жертвенные приношения. «Свекровь начала слепнуть (Бабае синтэм луэ вал). Яичную лепёшку из яйца без соли (курегпуз табань) выносили в лес и клали на пенёк (кокора). Чтобы выздоровела (катьяськыны `выздороветь'). Надо идти после захода солнца, выйти из-под матицы, ни с кем не разговаривать, никого не встречать. Свекор (айымурт) ходил, я ходила» (Гусева Александра Дмитриевна, 1918 г.р.).
«Деревня Зематей [офиц. Зематы; название происходит от языческого имени]. Там было нечисто (портмаське). Там сын на велике ехал. Под колёса ему выскочил заяц, упал он [сын] и заночевал в [д.] Порезе. А утром заболел - парализовало его. Попал в больницу. В [д.] Сардыке был человек, мог молиться, я к нему сходила. Принесла святой воды от него. Как побрызгают на сына водой - он спит в больнице, а не побрызгают - не спит. Потом выздоровел. На то место, где это случилось, унесли приношение от испуга. Говорили, петуха надо нести для мужчин, а для женщин - курицу. Без соли сварить. В белой тряпочке все кости в лукошке унести в лес. Ни с кем не разговаривать. После захода солнца. Страшно было, я позвала дочь с собой, пошли молча. Оглядываться не надо, не смотреть по сторонам. Поставили [лукошко с костями] к столбу, если нет пенька - надо приставить к чему-нибудь. Ещё для Тэльмурта (`лесной человек') в поле-лес (луд) унесли. Обратно возвратившись, надо пройти за матицу и потом можно разговаривать. Когда зарежут курицу, надо ломтик хлеба помочить кровью (Курег ван- дэм бере нянь ныре еттоно вир). Потом этот хлеб с впитавшейся кровью (нянен вирен) я положила под пазуху и принесла сыну в больницу и надо немного больному съесть» (Гусева Александра Дмитриевна, 1918 г.р.).
Деревня Удмуртский Сурвай (ранее Вотский Сурвай). «Жители деревни ходили молиться в поле-лес (Лудэ восясъкыны ветло вал). На окраине деревни и посреди деревни два раза, помню, молились. Ребенком была. Вроде в Троицу. Богомолье с попом проводили, чтобы урожай уродился. Деньги собирали, в церковь потом уносили» (Питиримова Вера Петровна, 1921 г. р.). Кошка чувствует приближение смерти, убегает от умирающего, а после смерти хозяина плачет (Осипова Юлия Степановна, 1934 г. р.).
Деревня Тимши. «Мы жили близко от [c.] Уни, там церковь, ходили туда в церковь. А потом церковь построили в [c.] Сосновке. Помимо этого, в [д.] Тимши стояла часовня. Из-под часовенки три ручья вытекали, очень холодные ручьи. Другая часовня была на меже между дд. Тимши и Малиновкой (Хомяки)» (Гусева Нина Петровна, 1928 г. р.).
Календарные и семейные обряды. В д. Малые Уни «На Пасху (Быдзым нал `великий день') проводили праздничные гуляния. К этому дню возле конторы (кантора) устанавливали качели. Отмечали обряд Йо келян (`проводы льда'). Лёд сильно шел, трещал (Зол йо кошке вал, тачыр кошке). Все просто выходили смотреть» (Ялина Зинаида Филипповна, 1937 г. р.). В д. Удмурт-Порезе на Пасху на специальном месте посреди деревьев ставили качели (качулґ).В д. Ключи на Пасху качели устраивали посреди деревни, около пожарной вышки. Там дежурил караульщик.