В «Домострое» жена - душа дома: «И чад своих поучает, как и слуг <…> не беспокоится о доме своем ее муж» [44]. В мировоззрении русского народа «дом» - не просто жилище, но и источник внутренней гармонии, от которого зависит тепло домашнего очага, лад с родными и близкими, покой и уверенность в себе [22, с. 45]. «Женский мир» в древнерусской культуре локалируется преимущественно в «домовом» пространстве. Впрочем, христианская вера и социальные реалии вносили свои коррективы в эти схематичные образы. Образ женщины-жены в русской культуре социально активен, он не только дополняет мужчину - он направляет и руководит его действиями [31; 32]. Жизнь княгини Ольги, княгини Евдокии Донской, инокини Евфросинии Полоцкой, русских императриц - пример самоотверженного служения - Богу, Отечеству, народу. Одно из первых произведений отечественной литературы, в названии которого акцентируется внимание на национальной специфике женщины, - «Русские женщины» Н. А. Некрасова, - посвящено женам декабристов, последовавшим за мужьями в ссылку и сумевшим понять и принять их политические убеждения [36].
Женщине-матери, простой русской женщине, проводившей на фронт мужа и сыновей, пережившей горечь невосполнимой потери, но не потерявшей веры, посвятили строки советские поэты: А. Твардовский («Баллада о товарище»), М. Исаковский («Русской женщине»), К. Симонов («Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…») [24]. Идею материнской любви, одухотворенную народными идеалами, ярко воплотил М. А. Шолохов в образе Василисы Ильиничны Мелеховой («Тихий Дон»). В романе героиня выступает как носительница вечных ценностей: семьи, материнства, дома. Многомерный образ русской женщины-матери, способной откликаться на боль и страдания мира, рисуют писатели-деревенщики (В. Г. Распутин в повестях «Последний срок», «Живи и помни» и др.) [20].
В целом русская художественная литература, которая, по мнению философа А. Ф. Лосева, является «кладезем самобытной русской философии», женоцентрична [21, с. 58]. Женские образы становятся нравственно-философским центром произведений Н. М. Карамзина, А. С. Пушкина, И. А. Гончарова, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, Н. А. Некрасова, А. Н. Островского, Н. С. Лескова, А. М. Горького, М. А. Шолохова, писателей-«деревенщиков», утверждая взгляд на женщину как на олицетворение возвышенной духовности [Там же, с. 44-114]. Образы Татьяны Лариной, Наташи Ростовой, Лизы Калитиной, Сони Мармеладовой, Ольги Ильинской утверждают такие качества русской женщины, как нравственная сила, забота, терпение, сострадание, жалость, жертвенность, асексуальность.
Женский образ в любой культуре антиномичен. В греческой мифологии и истории женщина предстает в разных ипостасях, раскрывающих, как «светлый» лик женственности, так и «темный» [19]. Культура древних греков - культура мужская, для нее характерно восприятие женщины как создания более телесного, более материального, чем мужчина, поэтому более низкого, неспособного к духовной деятельности. Самая первая женщина, Пандора, созданная Афиной и Гефестом, представлена в мифах как существо очень красивое, но лживое, хитрое и принесшее людям на землю соблазны и несчастья [Там же]. В древнерусской книжности встречается образ «злой жены», злоба и глупость которой служит медиаторами злых сил: «Злая жена ни ученья не слушает, ни священника не чтет, ни бога не боится, ни людей не стыдится, но всех укоряет и осуждает» [30, с. 389]. Но в целом, «темный» лик женственности в русской литературе в значительной мере нивелирован. «Демонические» и отрицательные образы в русском фольклоре и литературе малочисленны (киевская колдунья Маринка, Настасья Филипповна из романа Ф. М. Достоевского, Ариадна из романа А. П. Чехова, Катерина Львовна из повести Н. С. Лескова).
Большинство положительных героев в русской классической литературе - женщины, покорно и мудро покоящиеся в первозданности Божьего бытия, в отличие от мужских образов - раздвоенных, колеблющихся, надорванных, не нашедших себя, «лишних» людей [45, с. 22]. С женским началом каждый из русских писателей связывал собственное видение разрешения насущных проблем современности, при этом все они наделяли своих главных героинь способностью сохранять и отстаивать нравственные ценности русской народной жизни. О том, что Ф. М. Достоевский именно в русской женщине видел хранительницу нравственных начал, воплощение идеализма свидетельствуют его многочисленные публицистические выступления: «…замечается искренность, настойчивость, серьезность и честь, искание правды и жертва; да и всегда в русской женщине все это было выше, чем у мужчины» [15, с. 148]. Исключительно важная роль в генезисе мифа о русской женщине принадлежит А. С. Пушкину, который в образе Татьяны Лариной («русской душою») выразил сущность характера русской женщины, выделив в нем с особенной силой жертвенность, верность долгу и народным традициям. Ф. М. Достоевский, для которого женский вопрос всегда был вопросом национальным, увидел в пушкинском образе «тип положительной и бесспорной красоты». Сам Достоевский выражение сущности русского национального характера доверил именно женскому персонажу (Соня Мармеладова в «Преступлении и наказании»). В своих работах писатель призывал женщин реализовывать свою природную способность пробуждения духовного потенциала мужчины.
В художественном мире Достоевского существуют два полюса: божественная, жертвенная сторона природы человека и низменная, темная, эгоистическая [43]. Вероятно, концепция Достоевского о постоянной борьбе двух начал в душе человека идет от апокрифических дуалистических сказаний об извечной борьбе добра и зла. Обращаясь к древнерусской литературе, Достоевский видит в ней отражение духовной культуры народа, выражение его этических и эстетических идеалов. Веру в конечное торжество царства света, добра и справедливости он связывает с образом Христа [Там же]. Достоевский подробно анализирует все проявления эгоистического чувства в человеке, все его нравственные болезни. Так, его героиня Настасья Филипповна («Идиот») больна «эгоизмом страдания», и эта болезнь оказывается разрушительной и для нее, и для окружающих [Там же].
Если Достоевский сосредоточил внимание на темном подполье человеческой души и одновременно указал идеал, то другой великий писатель XIX столетия Л. Н. Толстой в соответствии с задачей, которую он решал, сделал акцент на изначальном добре, которое живет в душе каждого [Там же]. Толстой был одним из первых среди европейских писателей, кто заинтересовался течением человеческой мысли, ее подчас опасной самодостаточностью. Все, что сказано этими великими писателями, актуально и в современной России, где стихия внешних действий, внешних, регламентирующих жизнь решений, сильна [Там же]. Они же напоминали непреложную, известную, но постоянно забываемую истину - начинать созидать человеческое счастье нужно с человека, с самосовершенствования, с созидания собственной души. В главном русском семейном романе «Анна Каренина» Толстой резюмирует: как бы ни была прекрасна главная героиня, она становится жертвой своей психологической доминанты - зависимости от любви, губительной страсти. Призвание женщины писатель видел в ее милосердном служении семье и народу, идея высшего женского призвания - материнства - нашла выражение в образах Наташи Ростовой, Кити Щербацкой, жизнь которых созидательна и гармонична.
В заключение отметим, что в современном мире изменились не только техническая среда обитания, но и темп жизни, способ общения, требования к личности. В ситуации подмены культуры цивилизационными прагматическими ориентирами может показаться, что современности не соответствует вся система прежних ценностных ориентаций классической гуманистической культуры. Сложившаяся в российской системе образования традиция практически полностью относит изучение литературы к уровню среднего образования [39]. В традиционно литературоцентричной России мы наблюдаем ориентированное на тесты усечение школьных программ. Принципиальный момент внедряемого вместо привычного сочинения тестового принципа заключается в том, что это - не метод проверки способности ученика самостоятельно думать [34]. «Техницизм» и формальность образования ведет к утрате гуманитарной составляющей и воспитательного начала, выступающих фактором духовной безопасности в условиях «общества риска». Литература в России всегда была центральной миросозерцательной силой, поэтому и занимала особое место в отечественной культуре. Даже сегодня, в эпоху постмодернизма и кризиса читательской культуры, многие ученые и общественные деятели уверены, что литература должна занимать ключевое положение во всей системе образования в России. В целях развития читательской культуры в современной России и привлечения внимания к русскому литературному наследию следующий, 2015, год объявлен Годом литературы в нашей стране.
Осмысленное обращение к текстам отечественной литературы востребует содержащийся в них идентификационный ресурс. Обретение идентичности - это воссоединение с прошлым, утверждение себя в мире духовности, видение своего будущего в контексте современных проблем [47, с. 19]. Для этого необходима рефлексия к духовным основаниям, понимание исторически устойчивого образа отечественной культуры [Там же]. Национальные образы мужественности и женственности, материнства и отцовства, одухотворенные народными идеалами, запечатленные в русской литературе, можно рассматривать в качестве гендерных идентификаторов. Через всю историю русской литературы проглядывает мужественность, ассоциируемая с силой, патриотизмом и добротой, и женственность, ассоциируемая с материнством, милосердием и жертвенностью. Женщина в образе вечной матери становится осевой нравственной фигурой в художественном мире русской литературы, неразрывно связанной с самим бытием, погруженной в стихию духовной жизни народа. Исконно русские (древнерусские) и советские ценности, которые отличаются некоторой патриархальностью и нетерпимостью к любым альтернативам брака, идеализацией верности супругов, их взаимного уважения и любви, многодетностью как культурной нормой во многом противоположны современному западному идеалу партнерства в семье, утверждающему взаимозаменяемость полов в реализации экономических, воспитательных, хозяйственных, бытовых функций семьи. О потере «гендерной чувствительности» еще Л. Н. Толстой сказал:
«Женщина, старающаяся походить на мужчину, так же уродлива, как женоподобный мужчина».
Гендер и нация - это два взаимосвязанных среза жизни общества, а гендерочувствительное общественное сознание выступает фактором его устойчивого развития, его стабильной повседневности, препятствуя росту разрушительных тенденций в духовно-ценностном облике наших современников. Содержание ценностно-нормативного пласта культуры и психо-антропологические характеристики женщин и мужчин «русского типа» можно рассматривать в качестве своеобразного цивилизационного кода, который обеспечивает через механизм идентификации внутреннее самовоспроизводство и самосохранение русской нации и русской культуры. Русские стандарты мужественности и женственности, в том числе мужские и женские образы русской литературы, фиксируют специфически национальное, изначальное и устойчивое представление о соотношении женского и мужского начал в модели отношений «человек - социум». Тем самым они, имеющие прочные связи со всей русской культурной традицией, могут рассматриваться как фактор формирования и поддержания гендерных норм и гендерного порядка.
Список литературы
1. Андреев А. Л. Молодежь и культура [Электронный ресурс] // Трибуна русской мысли. 2003. № 2 (6). URL: http://www.cisdf. org/TRM/TRM6/andreev.html (дата обращения: 16.12.2012).
2. Антирекорды, об антирекордах России и США [Электронный ресурс]. URL: http://www.worldluxrealty.com/node/2800 (дата обращения: 29.06.2014).
3. Архетип человека и будущее человечества [Электронный ресурс]. URL: http://www.mirprognozov.ru/prognosis/107/1004/ (дата обращения: 31.03.2014).
4. Астахов П. Лучшее половое воспитание - это русская литература [Электронный ресурс]. URL: http://top.rbc.ru/ society/18/09/2013/877708.shtml (дата обращения: 24.06.2014).
5. Астахов П. Преступления против детей становятся все более жестокими [Электронный ресурс]. URL: http://www.rg.ru/ 2013/10/28/deti-site.html (дата обращения: 26.06.2014).
6. Бражникова Я. Стерилизация семьи [Электронный ресурс]. URL: http://www.pravaya.ru/look/14869 (дата обращения: 31.03.2011).
7. Буслаев Ф. Песни «Древней Эдды» о Зигурде и Муромская легенда // Буслаев Ф. О литературе: Исследования; Статьи / cост., вступ. статья, примеч. Э. Афанасьева. М.: Худож. лит., 1990. С. 132-163.
8. В России насчитали более 100 тысяч сирот, 40 тысяч россиян лишены родительских прав [Электронный ресурс]. URL: http://www.newsru.com/russia/17mar2014/siroty.html (дата обращения: 29.06.2014).
9. Василенко И. А. Российская политическая культура: архетипическое и сакральное в горниле модернизации [Электронный ресурс] // Трибуна русской мысли. 2003. № 2 (6). URL: http://www.cisdf.org/TRM/TRM6/vasilenko6.html (дата обращения: 16.12.2012).
10. Войченко В. М. Отражение гендерных стереотипов в языке и культуре [Электронный ресурс]. URL: http://cyberleninka.ru/ article/n/otrazhenie-gendernyh-stereotipov-v-yazyke-i-kulture (дата обращения: 31.03.2014).
11. Гачев Г. Д. Русский Эрос. «Роман» Мысли с Жизнью. М.: Интерпринт, 1994. 297 с.
12. Гейко Е. В. Рыцарь или самурай: мужчина в поиске самого себя // Вестник БГПУ. Гуманитарные науки. Барнаул: БГПУ; Концепт, 2007. Вып. 7. С. 65-69.
13. Голубева Е. Парадоксы русского эпоса [Электронный ресурс]. URL: http://palomnic.org/bibl_lit/drev/epos/ (дата обращения: 12.08.2012).
14. Гулюк Л. А. Мифологема женственности в культуре Серебряного века: дисс. ... к. филос. н. Белгород, 2007. 153 с.
15. Достоевский Ф. М. Дневник писателя // Достоевский Ф. М. Собр. соч.: в 15-ти т. СПб.: Наука (Ленинградское отделение), 1994. Т. 12. С. 5-161.
16. Евсеева Л. В. Трансформация женской субъектности в европейской культуре: философско-антропологический анализ: автореф. дисс. … д. филос. н. Ростов н/Д, 2009. 39 с.
17. Евтушенко И. Н. Гендерное воспитание детей старшего дошкольного возраста: автореф. дисс. … к. пед. н. Челябинск, 2008. 24 с.
18. Ермолай-Еразм. Повесть о Петре и Февронии Муромских [Электронный ресурс]. URL: http://old-ru.ru/07-43.html (дата обращения: 19.08.2012).