У анабарских саха и долган, по записям П. В. Слепцова, шаманский костюм кёгюллэх из кусков шкур восьми диких оленей шили семь чистых дев под руководством старой мастерицы. Весной или осенью, во время полёта птиц, они работали в чистом чуме, распевая песню о том, что наделяют шамана летающими крыльями и бегающими ногами, чтобы он спасал их от бед и болезней. После семи дней женщины убирали чистый чум. Остатки кожи, иголки и напёрстки они погребали в яму около очага и насыпали над ней бугорок. Для одежды шамана шкуру домашнего оленя не брали Комиссия по изучению Якутской АССР Этнографические материалы по Хатанго-Анабарскому отряду, собранные П. В. Слепцовым // Архив СПбФ РАН. - Ф. 47. - Оп. 1. - Д. 1075. - Л. 514, 523, 524, 669.. Слово кёгюллэх `плащ шамана' можно сравнить с тюрк. кёнгюл `душа', `сердце', якут. кён- гюллэх `лосиная кожа', `кожа полового органа у женщин и животных'.
Культ женского начала сохранился в эпосе саха: восемь богинь Айыь^ыт выступали дочерьми восьмилучистого творца Юрюнг Аар тойона. Они жили на восьмом ярусе юго-восточного жёлтого неба Боло С. И. Родословные и прочие записи в районах Чурапча, Мегино-Кангаласский, Западно-Канга- ласский. 1933-1936 гг. // Архив ЯНЦ СО РАН. - Ф. 4. - Оп. 14. - Д. 54. - Л. 42-43.. На былую зооморфность богинь указывает образ восьминогой важенки тубут кыыл, имевшей обратные суставы. Эта мать-зверь шамана обитала на священном дереве уйук мас Саввин А. А. Шаманизм. 1935-1941 гг. // Рукописный фонд Архива ЯНЦ СО РАН. - Ф. 4. - Оп. 12. - Д. 4. - Л. 115, 117..
Анабарские саха приносили жертвы предкам-шаманам, называя их ётёхтёр (`стойбища') Комиссия по изучению Якутской АССР Этнографические материалы по Хатанго-Анабарскому отряду, собранные П. В. Слепцовым // Архив СПбФ РАН. - Ф. 47. - Оп. 1. - Д. 1075. - Л. 393, 680, 402.. Интересно, что якутское слово ётёгё `куча кала', оставленная жеребцом, соответствует монг. ётёг `червь навоза'; `старик', `старейший'; `медведь' Монгол-казах толь / сост. Б. Базылхан. - Улаанба- атар: Ёлгий; ИЯиЛ АН МНР, 1984. - С. 397.. Червь олицетворяет душу, а медведь - предков. И на этом фоне якут. айыы `создатель', `предок' можно сравнить с турк. айы `медведь', уз. диал. айа `мать'.
Косой крест рукояти внутри якутского бубна был солярным знаком, часто встречающимся на петроглифах Монголии и Тувы. Иногда он дополнялся сверху кривым рогом. В верхней части стел находились тамги козлов, животных пура, на которых алтайские шаманы поднимались к Ульгеню. В языках тюрков пура означает быка, верблюда или оленя, шкурой которых обтягивался бубен [10, с. 33-35]. В нижней части бубна шаманов Саяно-Алтая рисовались русые горные девы таг кыстары - дочери хозяина горы. Иногда в нижней половине стояло изображение тай кама - предка шамана по материнской линии [Там же, с. 34-35].
Здесь отчётливо видно, что верхнюю часть стелы или бубна занимают божества мужского пола, а нижняя часть отводится духам женского пола. Шаманские быки пура имеют единый корень с якутским лосем-самцом буур тайах, образ которого связан с тюрк. буга `бык-пороз', якут. буга киси `крепкий, мощный человек', др.- тюрк. беки, бэглэр `дворянство' [9, с. 107-108]. Воин, облачённый в шкуру тотемного зверя, обретал неуязвимость в бою.
В бурятском мифе о предках золотое зеркало толи как символ власти с вершины саянского гольца саритак спускает горный козёл, задев волшебным копытом. Видимо, русоволосые девы жёлтой скалы Сары-Таг превратились в козлов с золотыми рогами, а затем и в жёлтый золочёный лук монгольского богатыря Хутагты. В знак победы над врагом он оставил зеркало на вершине горы Небесная дева-лебедь: бурятские сказки, предания и легенды / сост. И. Е. Тугутов, А. И. Тугутов. - Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1992. - С. 202, 204-205..
Этнограф Л. П. Потапов блестяще доказал, что у алтайцев основным орудием шаманов сначала был лук со стрелой. Позднее он уступил место бубну. В бубне имелась железная поперечина в виде кручёного прута, называемая «тетивой», подвески на ней обозначали стрелы. Стрелой лука считалась и сама колотушка, в связи с этим А. П. Окладников приводил сведение С. И. Боло: ранее у якутов существовали особые шаманы, которые вместо бубна использовали лук со стрелой, которыми отпугивали злых духов. Такие шаманы назывались саалаах охтоох ойуун (букв. «шаман с луком и стрелами») [13, с. 87].
В обряде посвящения лошади грозным божествам шаман саха воспевал себя как воина хаахай ойуун («лев-шаман»), вооружённого большим бубном дюёрбэ дюнгюр, стрелами-подвесками быыра кыаЬаан, круглым диском атыыр кюЬэнгэ, гибкой тетивой быа- рык и каменной колотушкой чэчиэс таас1. Непереводимое слово дюёрбэ сопоставимо с якут. дурба батас `длинная, большая пальма', тимир дюрбюю куйах ытык тангас `железная отборная кольчуга (священное шаманское платье)' Саввин А. А. Ытык дабатыы. 1939 г. // Рукописный фонд Архива ЯНЦ СО РАН. - Ф. 5. - Оп. 3. - Д. 113. - Л. 16. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка: в 3 т. Т 1. - 2-е изд. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1959. - Стб. 754, 758.. Очевидно, бубен ассоциировался ещё с клинком, панцирем и большим щитом дурда-халха.
На архаичность шамана, вооружённого луком и стрелами, указывают петроглифы Средней Лены со сценами охоты колдунов-шаманов за сохатыми. У многих лесных народов сохранились следы участия шаманов в охоте. Не случайно, по Я. И. Линденау, «летние» шаманы имели особую связь с духом охоты Ба- рылахом. Известно, что после удачной охоты для Байаная саха мазали кровью личину человека хойгуо, вырубленную на стволе дерева. По этому поводу у А. П. Окладникова находим сведение: тунгус, убивший врага, вырезал на стволе дерева его лицо, и этим как бы лишал мертвеца возможности преследовать противника [Там же, с. 93].
В этом плане любопытен охотничий менталитет саха Хатанго-Анабара. Они утверждали, что на первом ярусе неба находилась богиня Хойгуо айыы хотун. Шаманы обращались к ней с просьбой в случае расстройства жизни на земле или в дни неудачной охоты. Именно ей они приносили жертву хойгуо, когда её лицо на дереве обмазывали салом и кровью зверя Комиссия по изучению Якутской АССР Этнографические материалы по Хатанго-Анабарскому отряду, собранные П. В. Слепцовым // Архив СПбФ РАН. - Ф. 47. - Оп.1. - Д. 1075. - Л. 177.. Этот культ напоминает алтайское божество Пайана (= Бай ана `святая мать').
Тюркские элементы были найдены А. П. Окладниковым в писаницах на Средней Лене - Эмэгэттэх-Хайа около речки Малая Кэнкэмэ, Еланка и Мохсоголлох, сделанных красной, жёлтой охрой и углём. В первой из них нарисован человек в кафтане, с круглой головой, поднявший вверх обе руки. Длина фигуры около 40 см. Над ней обозначены три кружка. У среднего из них имеется три выступа, изображающие лучи солнца. Над кружками размещены девять вертикальных палочек. По легенде, рисунок был сделан девицей «Кылыскыэп кыса» - дочерью злого богатыря.
На писанице из Еланки изображён другой шаман в одежде, свисающей до самых колен. Голова круглая, а ноги тонкие, ступни развёрнуты в стороны. Шаман одной рукой держит круглый бубен, а другую руку с колотушкой поднял кверху [13, с. 96-97]. При этом удивительно то, что в описании археолог не упоминает, что рядом с писаницей, с солнечной стороны скалы, имеется большая пещера. Мы упомянули это в связи с тем, что на её потолке нарисован чёрный дракон на белом фоне. Вероятно, его позднее дорисовали неошаманисты для каких-то своих целей (рис. 1).
Рис. 1. Вход в пещеру скалы Эмэгэттээх Хайа. Хангаласский улус, Тит-Аринский наслег. 2018 г. Фото В. Е. Васильева
Fig. 1. Entrance to the cave of the rock Emegatteeh Haya. Khangalassky ulus, Tit-Arinsky nasleg. 2018. Photo by V. E. Vasiliev
Из рисунков, сделанных углём, А. П. Окладников выделял один, изображающий шамана в облачении, увешанном кистями и жгутами, с пышной бахромой, свисающей ниже колен. Такая же бахрома украшает рукава шамана. В одной руке шамана колотушка, а в другой - бубен овальной формы. Голова его круглая, тщательно очерченная полоской угля. Шаман стоит над другими фигурами охотников и зверей, занимая центральное место в композиции.
Третья писаница из местности Мохсоголлох-Хайа состоит из двух разновременных частей. В первой части жёлтой охрой нарисован овальный бубен с перекрестьем, фигурка человека с опущенными руками и обычные палочки. Вторая часть представляет иную композицию, выполненную красной охрой. Вверху изображены три человека, ниже помещён круглый бубен с перекрестьем, а рядом - шаман в головном уборе из перьев. Его ноги выполнены реалистично: правая ступня вытянута и опущена вниз, левая обращена наружу. Чуть выше находится фигура человека. Ещё ниже нарисованы фигуры пяти человек: коротких, с круглой головой, с опущенными руками и слегка раздвинутыми ногами [13, с. 97].
На писанице скалы Эмэгэттэх-Хайа А. П. Окладников увидел отражение предания: у богача Юрюкэна во время ысыаха шаман Доюдус запел: «Когда-то в старое время над тремя небесами, с тёплым дыханием, подобным летнему тёплому ветерку, с тремя душами, вытянувши стан, как трёхгодовалый жеребёнок, стоял задумчиво Ар-Тойен. Он раздвинул два белых солнца по сторонам, сотворил третье и повесил их между небом и землёй и сказал: народ якутский, происшедший от трёх белых пен, укрепляйся, плодись и умножайся». Возможно, на скале Эмэгэт- тэх-Хайа был изображён сам творец Аар Тойон - создатель трёх небес с тремя солнцами [Там же, с. 97-98].
Характерно, что Юрюнг Аар Тойон мог уподобляться дикому жеребцу, из шкуры которого изготовляли круглый бубен - символ солнца и щита. Наличие трёх светил на небесах говорит о том, что культы богинь Айыь^ыт, Аар Тойона и Улуу Тойона сохраняли следы былой самостоятельности племенных культов. Имя «девы Кылыскыэп» происходит с якутского корня кылыс `сабля', что сближает её образ с девой войны Илбис кыыса. Видимо, Байанай боотур превратился в злого богатыря, а белый жрец обособился от охотничьего культа и утратил прежние черты воина. Наскальный рисунок жреца представлен ниже (рис. 2).
Рис. 2. Наскальный рисунок жреца, над которым были начертаны три солнца и девять ярусов небес. Эмэгэттээх Хайа. Хангаласский улус, Тит-Аринский наслег. 2018 г. Фото В. Е. Васильева
Fig. 2. The cave painting of the priest, above which three suns and nine tiers of heaven were drawn. Emegatteeh Haya. Khangalassky ulus, Tit-Arinsky nasleg. 2018. Photo V. E. Vasiliev
Во второй группе писаниц видно соседство тунгусского и якутского шаманства, при этом шаман с яйцевидным бубном как бы господствует над остальными. Жёлтый овальный бубен взял верх над круглым бубном пришельцев, что соответствует тунгусскому типу поздних якутских бубнов. Плащ куму якутского шамана должен был выделяться наличием тунгусских духом-помощников. Об этом свидетельствует эвенкийский кафтан самасик, на котором пришиты фетиши, характерные для якутов - знак солнца, медный идол, двуглавая птица, гагара, лебедь представлен на рис. 3. На этом фоне слово куму `одежда шамана' можно сопоставить с эвенк. хумэй `медведь', хуму/хумэ `большая сова', эвен. хоми `колдовство', `волшебство'. Поэтому саха пришивали на рукавах кафтана пластинки в виде лап медведя, а тюркские шаманы украшали шапки перьями птиц.
Мохсоголлохский петроглиф мог рассказывать об обряде камлания шамана в Верхний мир, начертанный тремя фигурками людей, сравнимыми с тремя кружочками на скале Эмэгэттэх Хайа. Рядом с шаманом нарисованы сородичи, сидевшие с северной стороны поляны или чистого чума, ибо южную дорогу айыы нельзя загораживать. На то, что композиция рисует полёт шамана вверх, показывает поза ног шамана: правая нога поставлена вперёд и чуть длиннее левой, повёрнутой пяткой в сторону. Такую же позу ног отметил А. А. Бестужев-Марлинский в своём рассказе «Исых»: при пляске женщины ходят кругом, «ставя левую ногу вбок, а правую вперёд» [10, с. 39-40]. Надо заметить, что при правой ведущей ноге левая следует как ведомая, и цепочка людей должна двигаться с правого плеча. И весь круг движется навстречу солнцу, как бы поднимаясь на гору. Если танцоры двигаются по ходу солнца, то это будет обозначать прилёт птиц - духов айыы. Круглый бубен и шапку с перьями на мохсоголлохской писанице А. П. Окладников первым сопоставил с бубнами и шапками у тюрков Саяно-Алтая [13, с. 98].
Рис. 3. Шаманский кафтан самасик (haMahMK). Якутия, XIX в.1
Fig. 3. Shaman kaftan hamahik. Yakutia, nineteenth century
В предании саха шаман превращается в стерха и вместе со стаей из шести стерхов улетает на юг, оставив внутренности на хранение жене. Весной семь белых журавлей должны прилететь обратно на родину [15, с. 85]. Если к числу журавлей добавить мать-богиню шамана, то всего небесных духов должно было быть восемь. В другом мифе Гусь-шаман улетает в страну Кытыл (Кытай) [11, с. 284]. Эта земля могла представлять собой царство Кидань. Воинский культ у шаманов саха прослеживался в шапке с рогами быка и кафтане, к «хвосту» которого был пришит наконечник копья [1, с. 81]. При этом дух охоты Байанай, принимавший жертвы у скал с писаницами, имел брата по имени Кустук тарбах («палец Кустук») [3, с. 21]. Кустук - боевая стрела срезень, известная у тюркских кочевников. В свете этого вспомним А. П. Окладникова, писавшего о былых связях предков саха с древнетюркской и древнекитайской цивилизацией [12, с. 150]. Таким образом, в писаницах Ленских скал были отражены образы, глубоко присущие шаманизму саха.
Заключение
Древние петроглифы Средней Лены отражают быт и мировоззрение насельников Центральной Якутии от позднего каменного века до средневековья. В них выражены мифологические мотивы охотников на лосей и скотоводов конников, принёсших на долины реки Лена культуру кочевников Центральной Азии. Сюжеты шаманства, отражённые на петроглифах, свидетельствуют, что не только тамги охраняли людей, но и сами природные скалы как «родовые щиты» выступали оберегами сакрального ландшафта. Стволы деревьев, с вытесанными кровавыми личинами, идейно были едины со скалами, где наносились рисунки жертвенных оленей и лошадей. Отмеченная парность символов доказывает духовное единство Природы и человека, неразрывность экологического сознания древних кочевников Юга и Севера Евразии.
Список литературы
1. Бравина Р И. Шаманы - избранники Небес и духов. Якутск: Бичик, 2018. 160 с.
2. Васильев В. Е. Истоки тенгрианства: от культа гор до культа Неба // Северо-Восточный гуманитарный вестник. 2017. № 2. С. 40-48.
3. Васильев В. Е. К генезису культа кузнецов, шаманов и воинов: триада сакральной власти // Северо-Восточный гуманитарный вестник. 2019. № 1. С. 17-24.
4. Головнёв А. В. Антропология движения (древности Северной Евразии). Екатеринбург: УрО РАН: Во- лот, 2009. 496 с.
5. Дугаров Д. С. Исторические корни белого шаманства (на материале обрядового фольклора бурят). М.: Наука, 1991. 300 с. См.: Материальная и духовная культура народов Якутии в музеях мира (ХVN-ХХ вв.). Т. 2, кн. 1. Музеи Германии: каталог. - Якутск: Бичик; Салама, 2018. - 784 с.