Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН
Образы мироздания, божеств и шаманов по петроглифам Средней Лены
Валерий Егорович Васильев
Якутск, Россия
В статье рассматриваются наскальные писаницы Средней Лены, которые являются свидетелями многовековой жизнедеятельности людей, начиная от неолита и палеометалла, вплоть до позднего средневековья. А. П. Окладников, изучавший писаницы на берегах реки Лена и её притоков, пришёл к весьма примечательным и обоснованным заключениям об эволюции развития мировоззренческих взглядов у древних охотников и скотоводов. Согласно его мнению, на скалах изображены лоси, охотники, жрецы и духи-божества. Эти петроглифы были пронизаны идеей почитания сил природы, тотемов и колдунов-шаманов. Развивая мысли А. П. Окладникова, автор статьи приходит к гипотезе, что не только объекты культуры в виде изображений предков, духов и божеств наделялись сверхъестественными свойствами, но и сами скалы выступали в роли заступников рода и племени. Эта традиция была глубоко присуща южным предкам саха, которые унаследовали коневодческую культуру кочевников Центральной Азии. Адаптивные процессы на Крайнем Севере привели к сложению своеобразного симбиоза религиозных верований якутского народа, в котором тесно переплетались южные и автохтонные элементы. Эти особенности сыграли большую роль в сложении двух пластов шаманизма саха: тунгусского (северного, «чужого») и собственно тюрко-монгольского (южного, «своего»). Архаичная идея о парности сил природы и человека (патронов и социума) лежит в основе системы сибирского шаманизма, поэтому символические коды петроглифов Лены легко «прочитываются» на этнографических материалах народа саха.
Ключевые слова: Якутия, река Лена, Центральная Азия, петроглифы, оленные камни, балбалы, сэргэ, шаманизм
Valery E. Vasilev,
Institute of Humanities Studies and Problems of Small Nations of the North, Siberian Branch, Russian Academy of Sciences
(Yakutsk, Russia),
Images of the Universe, Deities and Shamans on the Petroglyphs of the Middle Lena
This article discusses the rock paintings of the Middle Lena, which are witnesses of the centuries-old life activity of people, ranging from the Neolithic and Paleometal to the late Middle Ages. A. P Okladnikov, who studied the writings on the banks of the Lena River and its tributaries, came to very remarkable and substantiated conclusions about the evolution of the development of ideological views of ancient hunters and herdsmen. According to him, moose, hunters, priests and deities are depicted on the rocks. These petroglyphs were imbued with the idea of honoring the forces of nature, totems and sorcerers shamans. Developing the thoughts of A. P Okladnikov, the author of the article comes to the hypothesis that not only objects of culture in the form of images of ancestors, spirits and deities were endowed with supernatural properties, but the rocks themselves acted as protectors of the clan and tribe. This tradition was also deeply inherent in the southern ancestors of the Sakha, who inherited the horse-breeding culture of the nomads of Central Asia. Adaptive processes in the Far North led to the addition of a peculiar symbiosis of religious beliefs of the Yakut people, in which the southern and autochthonous elements were closely intertwined. These features played a big role in the addition of two layers of shamanism Sakha: Tungus (northern, “alien”) and proper Turkic-Mongolian (southern, “native”). The archaic idea of the pairing of the forces of nature and man (patrons and society) lies at the heart of the system of Siberian shamanism. Therefore, the symbolic codes of the Petroglyphs of Lena are easy to “read” on the ethnographic materials of the Sakha people.
Keywords: Yakutia, Lena, Central Asia, petroglyphs, deer stones, balbals, serge, shamanism
Введение
Древние петроглифы позволяют провести широкие параллели между культурами номадов Сибири и Центральной Азии и выйти к проблемам формирования якутского шаманизма. В них прослеживаются пласты культур скифов, тюрков, тунгусов, а также древних палеоазиатов. Культ горы как модели мироздания лежал в основе культа Неба у тюркских и монгольских народов. Поэтому петроглифы служат ценным источником для этнографической интерпретации памятников поздних эпох. Актуальность заключается в выявлении культурных контактов между насельником Великой степи и таёжной полосы Северо-Восточной Сибири.
Методология и методы исследования. Методология исследования основана на цивилизационной концепции развития религиозных идей от тотемизма и фетишизма до шаманизма и тенгризма у тюрко-монгольских народов. Применены методы сравнительно-исторического анализа, обобщения, типологического и семантического сопоставления различных по времени и месту артефактов Восточной Сибири и Центральной Азии. В научный оборот вводятся новые сведения по этнографии народа саха, представляющие интерес для специалистов по истории религии.
Результаты исследования и их обсуждение
Родовые горы Якутии, в щелях и выступах которых охотники оставляли стрелы, кремни, огнива, бусы, а позднее гильзы, табак, спички, доказывают, что состав даров от каменного века до современности, в принципе, не подвергся изменению. По записям А. А. Саввина, на мархинской скале Суруктах-Хайа («Писаная гора»), по словам стариков саха, надписи существуют с начала сотворения Неба и Земли, человека («сир-тангара юёскюёгюттэн, киси баарыттан ыла баар сурук»). Надписи были начертаны духом утёса, его представляли в образе хозяйки речки Марха, а иногда - хозяина леса Байаная, доброго, но порой грозного духа охоты. Байанай щедро одаривал охотников пушным зверем и крупными животными. В случае непринесения даров дух тайги мог жестоко покарать. Весьма любопытно сведение А. П. Окладникова о том, что местные жители из другого места привели двух оленей, самца и самку, и выпустили в долине р. Марха. Этого требовал через шаманов дух горы Суруктах-Хая и взамен обещал богатую и счастливую жизнь. Начало культового почитания скалы Сурук- тах-Хайа относится к позднему неолиту, когда рисунки лосей (иногда парные) занимали центральное место. Они предшествовали полузооморфным духам и божествам лесной охоты и домашнего очага [13, с. 79-81].
В бронзовом веке на наскальных рисунках Синской писаницы появляются новые сюжеты с фигурами колдунов и полузооморфных духов. Образ божественного зверя раздваивается и обособляется в виде мифического «бога, владыки зверей и даятеля пищи». Рядом с ними появляются изображения колдунов-шаманов. Рогатые или перистые головные уборы наглядно показывают на смешанную получеловеческую природу древних магов [Там же, с. 81-85].
Археолог А. П. Окладников в почитании священных гор чётко выделил две стороны религиозного ландшафта: культовое почитание естественного творения Природы в виде родовой или Мировой горы, а также ярко выраженное почитание творения предков в образах писаниц, приписываемых самим духам Природы. Таким образом, происходит слияние природного и человеческого начал, предки воплощаются в объекты Природы. Отсюда исходит легенда саха о том, что священные лошади, отпущенные на волю, превращались в деревья. Видимо, и два оленя, принесённые в дар хозяину скалы, могли превратиться в камни, где наносились их изображения. При этом наблюдается связь петроглифов с мифами, связанными с Оленем Золотые рога, заменённым домашними оленями и лошадьми. Не случайно в космогонических мифах Небо представлялось как космический лось, олень или лошадь.
Якутские наскальные рисунки для расшифровки семантики их символик типологически сопоставимы с далёкими по времени и пространству оленными камнями и стелами скифов и тюрков Алтая, Тувы и Монголии. Такая постановка вопроса справедлива в свете того, что археологическими раскопками доказывается культурное родство предков народа саха с кочевниками Центральной Азии и Южной Сибири. Археолог В. Д. Кубарев утверждает, что оленные камни и стелы иногда расположены близко друг от друга и могли быть установлены одновременно. Святилища располагались вокруг оленных камней с могильниками ранних кочевников Центральной Азии. При этом парность оленных камней и стел напоминает парность культов Земли и Неба, Солнца и Луны, а также парность рисунков оленей в Восточном Алтае, Туве и Монголии. Пары оленных камней обычно окружают ритуальные каменные вымостки, а парные стелы - оградки из каменных плит [10, с. 28-31].
На вершинах родовых гор приносились регулярные жертвы духам, связанным с Небом и Землёй. Комплексы стел с тамгами и тамгообразными знаками поставлены в ряд по одной линии с востока на запад. Такая же ориентация погребально-поминальных памятников существовала у тюрков. Некоторые тамги на поздних стелах были идентичны со знаками на деревянных предметах, найденных в пазырыкских курганах Горного Алтая [10, с. 32-33].
Очевидно, таёжный лось гористого ландшафта Якутии находит свой аналог в скифском зверином стиле в образе ветвистого оленя, рога которого увенчивались птичьими головками с загнутым клювом и явно намекали на наличие крыльев у декоративных и наскальных оленей. Эта догадка находит этнографическую привязку у саха. Высшему грозному божеству Уйулган Маган тойону шаман приносил в жертву белого быка-пороза с прозрачными копытами и красным «клювом» тумус [2, с. 46]. К этому можно добавить, что до сих пор верхоянские саха копыта (туйах) жертвенных коней по-иному называют тынгырах `когти'. Значит, косяк жертвенных коней саха представляли в виде птичьей стаи. Вспомним Мировое дерево Аар Кудук мас с гнёздами шаманов сверху до низу. Там находилась мать-зверь в образе медведя, горного барана с восемью копытами, обращёнными назад, или белого крылатого оленя [9, с. 52, 63]. Но чаще всего мать-зверь шамана представляла собой лося или птицу. Шаман давал клятву духам предков на вершине «Солнца-Горы», «Месяца Горы» [Там же, с. 66].
Таким образом, Мировое дерево и Мировая гора взаимно заменяются. Гора ассоциируется с курганом - «домом умерших». Не случайно древнейшие пути освоения Севера проходили по горным цепям. Даже в случае выхода на равнину люди сохраняли «горный стиль» освоения пространства, перенося модель пещеры на дома, сооружённые из костей и шкур. Вероятно, приручение коня и оленя охотниками было связано и с искусством колдовства, «взаимопревращения» человека и зверя [4, с. 75, 159].
Гипотеза о культе зверя-человека предполагает возможность других вариантов почитания камня-человека или горы-человека. Об этом гласит долганская легенда о девушке, которую принесли в жертву духу Горы ради удачного промысла. Дочь бедного долгана нарядили в свадебную одежду, наделили чистым чумом и оленями. Девушка и олени с приданым поднялись на солнечную гору и все превратились в камни [14]. В примечаниях этой легенды этнограф А. А. Попов приводил сведения: долганы почитают камни, по форме напоминающие солнце и луну, и называют их «камень-богатырь». Также они шамана называют hup тюннюгэ ойун («окно земли-шаман»). Значит, чум, крытый дёрном, они представляли как земляное гнездо уйа (ср. с тюрк. уй `дом'). писаница петроглиф шаман колдун
Любопытно, что название курганов керек-суров в Монголии тоже переводится как «гнездо киргиза» Бурдуков А. В. Русско-монгольский словарь разговорного языка. - Л.: Изд-во Ленингр. вост. ин-та, 1935. - С. 131.. Образ восьмиугольной Мировой горы, на вершине которой стояло Мировое дерево с восемью ветвями, тесно связано с образами Солнца и Луны. Следовательно, парные лоси и олени в тайге Восточной Сибири лежали в основе восьминогих шаманских существ, напоминавших восьминогого коня Одина из скандинавской мифологии. По мнению Д. Г. Савинова, оленные камни кара- сукской культуры, найденные от Монголии и Причерноморья до Средней Европы, говорят о тесных этнокультурных контактах народов Евразии [10, с. 96-97].
Древнетюркские балбалы считаются каменными коновязями у могил степняков. Они различны по числу и величине столбов в зависимости от достатка покойника. Это находит этнографические параллели у казахов, монголов, бурят, алтайцев и саха [Там же, с. 91, 96]. Эту точку зрения нужно принять с учётом того, что Гора, Дерево, Коновязь были связаны единой семантикой. Недаром вершины этих объектов украшались солярными и лунарными символиками.
В этом плане представляют интерес петроглиф с рисунком козла на оленном камне и статуэтка горного козла с золотым рогом из кургана Уландрыка [Там же, с. 14-15]. По нашему мнению, образ козла отражал календарь на сакральных рогах: десять чёрточек или волнистых линий у дикого зверя напоминают десятичную систему счисления у тюрков. Точно так же таёжные охотники по отросткам рогов определяют возраст самца-лося. Миф о рождении шамана из яйца и его кормлении оленем позволяет предположить, что «оленные камни» Монголии и Сибири были связаны с шаманизмом [5, с. 61-84; 8, с. 26-29]. Надо обратить внимание на то, что задние копыта скифского козла закручены вверх и соединяются с рогами. В этом видим признак принадлежности к иному миру и идею вечного круга жизни по аналогии движения Солнца и Луны. Южные тувинцы местонахождение души животных связывали с луной. Так, в новолуние душа в животном находилась в голове, затем она продвигалась по сосудам и, когда луна шла на убыль, душа уходила в ноги животного, а затем снова повторялся тот же круг [6, с. 268]. Эта идея напоминает круг шаманского бубна, рога которого указывали на силу духов-предков шамана.
Другие параллели находим у саха и долган: за восемь трубчатых костей и голову шамана духи требовали в жертву девять кровавых жертв. Видимо, поэтому железную крестовину ручки бубна с отверстием в центре кузнец окроплял кровью из своих девяти пальцев. Это было связано с тем, что рукоять в виде креста была символом бога солнца Сах, а круги солнца с четырьмя лучами были выбиты на Минусинской «каменной бабе» [9, с. 120, 286]. К этому добавим, что шаманы саха свой ритуальный костюм из шкуры оленя образно называли тимир тирбии кынаттаах тангас `железный отборный, крылатый наряд', воображая его кольчугой Пекарский Э. К. Словарь якутского языка: в 3 т Т 3. - 2-е изд. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1959. - Стб. 2681.
.
Из того, что у арангаса на четырёх или восьми столбах саха вешали на дереве бубен, можно догадаться, что его приносили в жертву усопшему как ездовое животное. Шаман с конём мог представляться восьминогим существом с обратными копытами. Закручен- ность фигуры скифского оленя можно интерпретировать так: передняя часть появилась на свет, а задняя ещё не родилась и находится в утробе богини-матери.