Образовательные практики в механизмах адаптации к цифровым трансформациям: концептуальные идеи и методологические подходы
А.Н. Пинчук
Институт социально-политических исследований ФНИСЦ РАН; Российский экономический университет им. Г. В. Плеханова
В статье раскрываются содержание, роль и особенности воспроизводства образовательных практик в механизмах адаптации. Представленная тематика приобретает практическую значимость в контексте формирования цифровой экономики, в которой тесно сопряжены идеи непрерывного образования и активной адаптации индивида к динамично меняющимся условиям.
С опорой на обширный теоретический корпус социологического знания прорабатываются основы изучения образования на уровне социальных практик, реализуемых через различные формы обучения в способах адаптации. В этом ключе разработана схема анализа адаптационного механизма, элементы которого получают содержательную специфику в тех или иных социальных группах и условиях их социальной жизни. В методологическом аспекте показан познавательный потенциал социологического инструментария для эмпирического исследования образовательных практик как способа адаптации к цифровым трансформациям в социально-трудовой сфере.
Ключевые слова: образование; образовательные практики; адаптация; механизмы адаптации; стратегии адаптации; способы адаптации
Educational Practices in Mechanisms of Adaptation to Digital Transfor-
mations: Conceptual Ideas and Methodological Approaches
A. N. Pinchuk
Institute of Socio-Political Research FCTAS RAS;
Plekhanov Russian University of Economics
The article reveals the content, role and features of reproduction of educational practices in adaptation mechanisms. The presented topic acquires practical significance in the context of the formation of the digital economy, in which the ideas of continuous education and active adaptation of the individual to dynamically changing conditions are closely intertwined.
Using an extensive theoretical body of sociological knowledge, the author discusses the basics of education studies at the level of social practices that are being implemented through various forms of learning in modes of adaptation. In this vein, a scheme for analyzing the adaptation mechanism has been developed, the elements of which gain meaningful specificity in certain social groups and their social life conditions. The methodological aspect shows the cognitive potential of sociological tools for empirical research into educational practices as a way to adapt to digital transformations in the social and labor sphere.
Keywords: education; educational practices; adaptation; adaptation mechanisms; adaptation strategies; ways of adaptation
Введение
В условиях повышенной заинтересованности рынка труда в кадрах с развитыми цифровыми компетенциями усиливается внимание к механизмам адаптации современных специалистов к цифровым трансформациям в социально-трудовой сфере. Так, согласно прогнозам аналитиков Всемирного экономического форума, цифровизация различных профессиональных областей станет ведущим трендом реконструирования структуры занятости (Шваб, 2019). По мнению зарубежных авторов, автоматизация рабочих мест может спровоцировать поляризацию рынка труда (Autor, 2015), а также понизить профессиональный статус определенных категорий работников (Sorgner, 2017). Возможные траектории автоматизации рабочих мест осмысливаются и в российских условиях, хотя реальные сдвиги оцениваются достаточно неоднозначно (Капелюшников, 2017). Между тем, отечественные ученые отмечают, что доля потенциально автоматизируемых рабочих мест в России довольно высока и составляет 44,77 % от общей численности занятых или 20,2 млн работников (Земцов, 2018: Электронный ресурс).
Надо признать, что для России требуют отдельного обсуждения социально-демографические процессы, экономическое состояние, культурные и другие особенности, которые во многом определяют реальные перспективы формирования цифровой экономики. Тем не менее, когда в контексте цифровых трансформаций начинают проявляться новые черты социальной реальности, на передний план выдвигается проблема адаптации специалистов к меняющимся запросам экономики. Собственно, жизнеспособность идеи цифровой экономики во многом зависит от возможности насыщения рынка труда кадрами с востребованными для инновационного развития компетенциями. В докладе, подготовленном в 2019 г. Институтом статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ, прежде всего фиксируется рост спроса работодателей на работников с продвинутыми цифровыми навыками, которые владеют IT-инструментами и освоили языки программирования. Среди прочих компетенций отмечаются «цифровая ловкость», владение навыками работы с большими данными и инструментами визуализации, системное мышление, развитый эмоциональный интеллект и, что характерно для условий интенсивного обновления информации, способность непрерывно обучаться, а также успешно адаптироваться и функционировать в ситуации неопределенности (Что такое цифровая экономика? ... , 2019: 51). Ссылки на непрерывное образование и адаптацию приобретают особый смысл, если учитывать, что в том же докладе подчеркивается динамичность и гибкость профессиональных ориентиров индивида, который может «менять сферу профессиональной деятельности несколько раз в течение жизни, приобретая новые компетенции и навыки» (там же: 46).
Близкий по характеристикам компетентностный профиль в контексте экономики знаний отражает Целевая модель компетенций 2025, представленная в докладе компании BCG (The Boston Consulting Group) (Россия 2025 ... , 2017: Электронный ресурс). Предложенная в докладе модель включает в себя когнитивные (саморазвитие, организованность, управленческие навыки, достижение результатов, решение нестандартных задач, адаптивность), социально-поведенческие (коммуникация, межличностные навыки, межкультурное взаимодействие) и цифровые навыки (создание систем, обработка и анализ данных) (там же: 20). Вместе с тем адаптация и образование также определяются в приоритетах личностного и профессионального становления: «Чтобы соответствовать стремительным темпам развития экономики знаний и оставаться востребованным на рынке труда, человеку необходимо учиться на протяжении всей жизни и адаптироваться к непрерывным, быстрым и неожиданным изменениям» (там же: 35). Такие ожидания от поведения человека в трансформирующемся обществе требуют прояснения социальных аспектов феномена адаптации и связанных с этим вопросов. Какие социокультурные условия опосредуют потребность в образовании и освоении новых компетенций как наиболее приемлемого способа адаптации? Какое место занимает образование в способах адаптации современных россиян к преобразованиям в социально-трудовой сфере? Насколько реалистична идея о том, что взрослое население россиян будет постоянно обучаться и / или переобучаться, пытаясь адаптироваться к меняющимся условиям (какие способы адаптации могут служить альтернативой)? В данном случае требуется изучение практик участия населения в непрерывном образовании, а вместе с тем и тех образовательных практик, которые будут воспроизводиться в адаптационных механизмах.
Вовлеченность в различные виды образования людей в возрасте от 25 до 65 лет можно проанализировать с опорой на материалы Международной программы оценки компетентности взрослых (Programme for the InternationalAssessment of Adult Competences -- PIAAC) (Воронина, Попов, 2019). Данные свидетельствуют о том, что общая доля взрослых, получающих формальное и неформальное образование в России (20 %), более чем вдвое меньше аналогичной доли в странах ОЭСР (50 %). Причем наибольший разрыв наблюдается в сфере неформального образования (16 % в России и 46 % в странах ОЭСР). Не менее показательны результаты, фиксирующие высокую долю взрослых высокообразованных россиян (86,01 %), не желающих получать формальное и неформальное образование (там же: 132-133). Следует также заметить, что в последнее время самообразование является самой распространенной практикой непрерывного образования среди взрослого населения России в возрасте от 25 до 64 лет (24 % согласно данным опроса 2017 г.) (Бондаренко, 2018: 16). Однако россияне существенно отстают от ряда европейских стран, в которых самообразованием охвачена основная часть населения (Дания -- 71 %, Нидерланды -- 73 %, Италия -- 74 %, Словакия -- 75 %, Швеция -- 79 % и т. д.) (Индикаторы образования, 2018: 50).
Остается открытым вопрос о том, получит ли широкое распространение образование как способ адаптации россиян к цифровым трансформациям? Изучение такой стороны адаптационного процесса представляется перспективным в аспекте практической значимости. Однако возможность анализа затрудняется в связи с недостаточно проработанной теоретико-методологической базой. В рамках исследования социальных образовательных практик как способа адаптации прежде всего следует провести ревизию теоретических подходов и разобрать методологические вопросы. Исходя из этого, выдвигается цель настоящей статьи -- проанализировать концептуальные подходы к изучению образовательных практик в способах адаптации к цифровым трансформациям в социально-трудовой сфере и рассмотреть познавательные возможности социологического инструментария для эмпирического исследования данной тематики.
Поведенческий аспект механизма адаптации: стратегии и способы
В отечественной научно-исследовательской традиции отмечается определенный опыт изучения особенностей образования как фактора адаптации обучающейся молодежи (Абрамова, 2010) либо самообразования как адаптационного ресурса населения в реформирующемся обществе (Ключарев, Кофанова, 2016). Понимание образования как особого фактора или ресурса адаптации репрезентирует различные подходы к объяснению взаимосвязи между социальным феноменом адаптации и сферой образования. Для четкой фокусировки исследовательского анализа, определяемого целью статьи, эксплицируем связующее звено в интерпретации феноменов образования и адаптации.
В социологии адаптации Л. В. Корель выделяет две теоретические школы -- системную и интерпретативную, отражающие основные направления развития социологической мысли и, соответственно, очерчивающие рамки артикуляции феномена адаптации (Корель, 2005). Первая теоретическая школа, как ее еще называют структурная или объективистская, исследует общественную жизнь на макроуровне, в то время как интерпретативная или субъективистская научная школа изучает действия индивида на микроуровне, отсылая к идеям «понимающей социологии» М. Вебера, символического интеракционизма, феноменологии, этнометодологии и т. д. (там же: 62). В субъективистском направлении адаптация осмысливается через поведение индивида. Именно социологическое определение адаптивного действия становится значимым эвристическим конструктом для сопряжения с идеями о роли образовательных практик в адаптационных механизмах. Здесь важно отразить теоретико-методологическую перспективу анализа действий адаптанта, а для этого обратиться к особенностям осмысления природы социальной реальности.
Возвращаясь к социологии адаптации, обратим внимание на идеалистический подход к определению социальной реальности как совокупности идей об окружающем мире (там же: 64). С этого угла зрения социальное адаптивное действие является процессом конструирования социальной реальности, наделения ситуации особым смыслом. Через интерпретацию и восприятие условий действительности осуществляется констатация адаптивной ситуации, артикуляция пространства адаптивных действий, выбор адаптивной модели, т. е. генерализирующей стратегии адаптации, выражающейся в приспособлении, не приспособлении или возможности отстраниться от адаптивной угрозы и выжидать нужный момент. В этом плане интерпретация окружающей действительности, восприятие прошлого, настоящего и возможного будущего состояния дел становятся основным элементом адаптивного действия человека (там же: 67).
А. С. Готлиб определяет процесс адаптации как поведенческое и психологическое освоение индивидом актуальных на данный момент условий социального пространства (Готлиб, 2000: 8). Автор считает, что методологически корректно разграничивать и изучать конкретные элементы процесса адаптации (адаптацию в политической сфере, социально-экономическую адаптацию и др.). Между тем не исключается исследование интегральной адаптации для отдельных индивидов. При этом акцент на поведении, а не на ценностных ориентациях, стереотипах, представлениях, позволяет автору рассмотреть деятельность как процесс, который имеет цель, средство и результат и в то же время отражает включенность социального субъекта в меняющееся социальное пространство. В этой теоретической схеме особое внимание привлекают средства, т. е. определенные поведенческие стратегии, через которые достигаются цели (там же: 12).
Принятие цели, определение стратегии и выбор способа адаптации становятся ключевыми характеристиками адаптационного механизма как процесса социализации и реализации преобразующей активности индивида, направленной на изменение своего положения. Цели адаптации, формируемые устремлением к желаемому состоянию, определяют адаптационные стратегии, общие жизненные ориентиры, которые могут отражать как активную, так и пассивную позицию (Козырева, 2004: 19). В рамках той или иной адаптационной стратегии реализуются конкретные способы адаптации -- «это такое действие или поведение, которое, принимая форму экономического, политического или иного участия, трудовой, общественно-политической, познавательной и иной деятельности, позволяет реализовать, пусть даже частично или ограниченно, адаптационный потенциал или укрепить адаптационные ресурсы» (там же: 20).
Таким образом, конкретные действия позволяют рассмотреть реализацию адаптационных стратегий в практике повседневной жизни. Для анализа способов адаптации представляется целесообразным использовать теорию социальных практик, которая позволяет осмыслить глубокие основы социально сконструированных форм массового поведения, типизацию действий и взаимодействий социальных субъектов, институциональные черты повседневной жизнедеятельности индивидов. Типичные действия, характерные для определенной сферы жизни общества, могут восприниматься как приемлемые способы адаптации, следовательно, практика получения образования вполне вписывается в адаптационные стратегии. Но прежде чем приступить к построению концептуальной модели, артикулирующей в способах адаптации социальные образовательные практики, следует ответить на ряд вопросов о сущностных свойствах адаптации.
Как взаимодействуют индивид и социальная среда в процессе адаптации? Одной из существенных характеристик адаптации является интерактивность, которая выражается в процессе взаимного приспособления человека и окружающей его социальной среды (Тезаурус социологии ... , 2009: 183). Иными словами, адаптация способствует принятию социальных условий, но при этом и социальная среда может изменяться в зависимости от реализуемых индивидом стратегий адаптаций. Более того, в социологической энциклопедии подчеркивается инновационность адаптационного процесса, что, соответственно, указывает на потенциал к преобразованию социальной реальности (Социологическая энциклопедия ... , 2003a: 17). Истоки данной идеи прослеживаются в теории аномии Р. Мертона, последовательно развивающего мысль о том, что рассогласованность институционализированных средств и установленных обществом целей порождает различные типы индивидуального приспособления в зависимости от позиции индивида в социальной структуре, среди которых выделяется инновация (Мертон, 2006: 254).