Анализ ответов респондентов показывает, что в молодежной среде в роли «инженеров человеческих душ» выступают сейчас прежде всего не деятели художественной культуры, а успешные бизнесмены и ученые. Характерно, что авторитет экономического успеха здесь превалирует над традиционным, привычным для старших поколений представлением о величайшем воспитательном значении художественной культуры. На первый взгляд еще больший авторитет науки, продемонстрированный респондентами в их ответах (особенно это характерно для представителей столичной молодежи), является весьма позитивной тенденцией с точки зрения условий гражданского воспитания. В реальности ценность особого уважения к объективному неличностному (научному) знанию не столь очевидна: основой социальной идентичности является привязанность и любовь, а не наука. Это прекрасно понимал еще М. Вебер, указывавший, что «задачей эмпирической науки не может быть создание обязательных норм и идеалов, из которых потом будут выведены рецепты для практической деятельности» [9, с. 272-273].
Если «мировоззренческая конкуренция» в процессе социализации молодежи, в том числе конкуренция различных вариантов социальной идентичности, осуществляется прежде всего на фактологическом и интерпретативном уровнях (а особый авторитет объективного научного знания в глазах респондентов означает именно это), то преимущество в ходе такой конкуренции заведомо имеют те социальные субъекты, которые просто количественно преобладают в информационном поле. В этом случае шансы внешних сил на формирование у части российской молодежи альтернативных и девиантных вариантов государственной идентичности при условии дальнейшей цифровизации и глобализации социальных взаимодействий многократно возрастают. И наоборот, при сохранении значения интимно-личностных (в том числе ориентированных на художественно-образные феномены) взаимодействий в системе «формирующаяся личность - система социализации» возрастает воспитательный потенциал отечественных агентов социализации [8, с. 375].
В сущности, эти выводы косвенно подтверждаются и относительно низким авторитетом среди молодежи современных интернет-блогеров - вопреки тому, что о весьма значительной и постоянно возрастающей роли Интернета в формировании гражданского мировоззрения современной молодежи говорят ответы тех же респондентов, обнародованные нами выше. Данный парадокс объясняется просто: Интернет воспринимается респондентами скорее как поле безличных, анонимных информационных контактов, чем как пространство личностных взаимодействий, соответственно, интернет-блогеры не рассматриваются в качестве «мировоззренческих авторитетов». Чаще всего им отводится роль ценных источников интересной информации.
По нашему мнению, объективная роль блогеров все же не столь низка; просто в цифровом пространстве данная роль маскируется тем, что они выступают именно не как носители какого-то мировоззрения, а как простые посредники в передаче информации. Такой внешне «нейтральный» статус блогера не позволяет ему входить в референтную группу большинства индивидов, но в то же время создает вполне благоприятные условия для манипулирования социальными установками потребителей информации - особенно тогда, когда в офлайне количество живых контактов с потенциально авторитетными людьми постоянно снижается, так же как снижается и роль художественной культуры в жизни молодежи.
Если, кроме всего прочего, учесть серьезные тенденции в системе российского образования, связанные с многочисленными попытками «сэкономить» на живых педагогах и максимально внедрить в учебный процесс более обезличенные дистанционные формы обучения, то можно сделать вывод о перспективах дальнейшего роста социализирующего влияния глобального интернет-пространства, центры реального контроля за которым находятся за пределами нашей страны.
Проблемы борьбы с девиантными формами социальной идентичности в Интернете нередко связываются только с вопросом о «суверенизации» Сети, в частности, о возможности ограничения влияния на молодежь со стороны контента социальных сетей, прямо или косвенно подконтрольных зарубежным информационным (либо политическим, экономическим и пр.) цент - рам. В то же время не стоит забывать о возможности атак на социетальную и государственную идентичность молодежи через отечественные информационные ресурсы.
Проводя выборочный мониторинг социальных сетей «Яндекс-дзен», «Одноклассники» и «ВКонтакте» (октябрь - декабрь 2021 г.), мы обнаружили многочисленные посты, ориентированные на разрушение символов государственного единства российского общества. При этом сходные и довольно тонкие технологии «размывания идентичности», используемые в этих постах, заставляют предположить, что и фабрикация соответствующих информационно-пропагандистских схем, и их тиражирование, а также продвижение в сетях осуществляются далеко не стихийно.
Подчеркнем: речь здесь идет не о пропаганде, нацеленной на критику социально-экономического и внешнеполитического курса российской власти, на критику конкретных политических деятелей либо правящей элиты в целом. Мы имеем в виду информационные сообщения, где оппозиционная повестка дня начинает очень умело вплетаться именно в процесс дискредитации ценностей и символов, связанных с российской государственной идентичностью. В сущности, мы имеем дело с информационными атаками на те ценности, которые априори константны при сохранении исторической российской государственности. Эти ценности не зависят не только от возможных смен лидеров, правительств, политического курса и политического режима, но и от фундаментальных изменений самих форм государственного устройства, форм правления и даже социально-экономического строя. Учитывая этот момент, можно сделать вывод о том, что подобные атаки вряд ли могут исходить от вменяемых представителей сколь угодно радикальной оппозиции, ориентированной на сохранение и воспроизводство российской государственности. Рассмотрим наиболее популярные пропагандистские схемы таких скрытых информационных атак В тексте без искажения смысла сообщения заменены явно оскорбительные реплики..
Схема первая: вплетение критики патриотизма в пропагандистские сообщения, внешне направленные на разоблачение реальных пороков современной российской власти либо современного российского общества. Пример такого сообщения: «Это в америках бензин дешевый, потому что его делают из нефти. У нас бензин другой, сакрально -патриотический, он состоит из яхт Сечина, дворцов Миллера, самолетов Шувалова, любовниц Костина и активов других выдающихся людей». Здесь социальное негодование (не будем оценивать степень его справедливости) тончайшим образом «разбавлено» скрытой профанацией патриотизма. При этом отнюдь не случайно в перечень лиц, в адрес которых направлено негодование, включены только те чиновники и менеджеры, которые связаны именно с государственным капиталом либо с государственным управлением. Условно говоря, «яхты Прохорова» или «яхты Абрамовича» остаются в тени, а объектом критики являются лишь «яхты Сечина».
Еще один похожий пример: «Президент призвал россиян готовиться к войне. Неужели он правда думает, что люди с копеечными зарплатами пойдут воевать за миллиардные оффшоры его и его окружения?». В данном примере социальная критика переходит в пропаганду тезиса о том, что любая война, в том числе, естественно, и война с агрессором, не может быть справедливой, если сама власть несправедлива с точки зрения уровня и характера неравенства в обществе. Понятно, как подобный тезис мог бы работать, к примеру, во время Отечественной войны 1812 г.
Схема вторая: трансформация критики власти (социально-экономической политики, правящей элиты) в критику тех структурных элементов (институтов) государства, которые связаны с защитой суверенитета, являются символами государственности и, соответственно, при всех дефектах конкретной власти или конкретной политики играют позитивную роль. Пример соответствующего информационного сообщения: «Страна - позор. Зенит-Арена - 43 млрд. Фонтан в Грозном - 60 млрд. Кортеж Путина - 24 млрд. Газопровод “Сила Сибири” - 4620 млрд. Трасса “Красная Поляна” - 622 млрд. Космодром “Восточный” - 300 млрд. Керченский мост - 230 млрд. Детское пособие - 300 руб. Средняя пенсия - 10 000 руб.» (данный пост появился в Твиттере, но затем стал кочевать и по отечественным соцсетям). Здесь ведущий принцип манипуляции - «смешивание мух и котлет» - отражается наиболее ярко. Это проявляется в следующем:
- изъятие из перечня «недопустимых» расходов того, что может быть названо самым несправедливым с точки зрения уровня неравенства (роскошные особняки, оффшоры, вложения в американские ценные бумаги, яхты и пр.) и включение в данный перечень исключительно того, что так или иначе связано с безопасностью и престижем страны и государства;
- смешение абсолютно разных по целям государственных расходов и включение в указанный перечень как менее очевидных с точки зрения целесообразности (кортежи, фонтаны), так и тех, которые направлены на явно необходимые и популярные проекты (Крымский мост, новый космодром);
- неявно проводимый тезис о том, что сокращение любых серьезных расходов, связанных с безопасностью и престижем государства, непременно улучшит положение простых людей, что далеко не очевидно.
Приведем содержание еще одного поста в российских социальных сетях как примера реализации указанной схемы: «За 15 лет число силовиков выросло более, чем вдвое. Численность силовиков РФ вместе с армией около 5 млн, т.е. 12 % трудоспособного мужского населения страны не производит ничего. Ежегодно эта орава агрессивных бездельников обходится в 10 трлн руб. Теперь вам понятно, почему на пенсии в РФ “денег нет?”». В предложенном тексте негодование по поводу низких пенсий сочетается не только с возмущением, связанным с высокими расходами бюджета на нужды силовых структур (что было бы вполне допустимо), но и с моральными выпадами против всех представителей этих структур («агрессивные бездельники»), включая не только полицейских, но и офицеров Вооруженных сил, пограничников и т.д. Очевидно, что реальная цель поста - не протест против бедности пенсионеров, а именно дискредитация важнейших государственных институтов как таковых и попытка стигматизации их сотрудников.
Схема третья: дискредитация исторических символов государственности под видом критики бедности и социального неравенства. Прежде всего «косвенному развенчанию» подвергается победа в Великой Отечественной войне и символы этой победы: «Знаете, когда Миллеры, Сечины и Путины действительно вздрогнут? Они вздрогнут, когда Иван -дурак перестанет, наконец, орать “спасибо деду за Победу”. Это будет страшный сигнал, что Иван все понял и начинает возвращать украденную страну. Ту самую страну, за которую и погибали те самые деды». Содержание данного текста тонко убеждает нас в том, что отсутствие гордости за победу в войне непонятным образом должно трансформироваться в активную деятельность по «возвр ащению страны», за которую воевали деды. Иначе говоря, предполагается, что сохранение исторической гордости мешает борьбе за лучшее будущее - видимо, на том основании, что власти используют тему исторических побед для легитимизации «антинародной системы». Здесь самое интер есное в том, что «властная приватизация» победы трактуется как безальтернативная, что вместо логичного вывода о необходимости идеологической борьбы с такой пр иватизацией - реальной или воображаемой - провозглашается необходимость борьбы с уважительным отношением к самому историческому свершению.
В отечественных социальных сетях можно обнаружить и более изощренные методики использования рассматриваемой манипуляционной методики: «Предлагаю в День пенсионера (1 октября) по примеру “Бессмертного полка” провести шествие памяти в честь родных и близких, не доживших до пенсии, с их портретами. Пусть все увидят, сколько народу платило деньги непонятно куда и непонятно за что». Неискушенному пользователю Интернета сложно обнаружить в содержании данного призыва что -то сомнительное. В реальности нормальный протест против повышения пенсионного возраста здесь сопряжен с косвенной профанацией важнейшей патриотической тра - диции, возникшей относительно недавно, - марша «Бессмертного полка». Использование основной схемы «Бессмертного полка» в целях клонирования многочисленных протестных акций («Бездомный полк», «Голодный полк» и т.д.) означает одновременно и десакрализацию и девальвацию исходной идеи чествования простыми гражданами своих воевавших предков в День Победы. Между тем сама по себе мысль о протесте против пенсионной реформы вполне может быть реализована в иных формах, исключающих сомнительные аналогии с популярной патриотической акцией.
Схема четвертая: использование критики территориального неравенства для скрытого продвижения сепаратистской повестки дня. Приведем весьма яркий пример реализации подобной схемы: «Якутия - самый богатый и самый большой регион в России. Якутия - родина алмазов России... Население Якутии - 980 000 человек. Население Москвы - 12 500 000 человек. Все богатства Якутии от А до Я забирает Москва. За эти богатства Якутия может нанять в качестве пожарников все население Москвы. однако Якутия горит, как солома, и Москве нет дела до людей Якутии, кроме ее богатств, тогда зачем Якутии нужна Россия, если России Якутия не нужна?».
В данном случае сепаратистское содержание поста более явное («Зачем Якутии нужна Россия?»), но и здесь оно частично замаскировано за счет противопоставления республики купающейся в роскоши столице - а такое противопоставление находит отклик даже в чисто русских регионах, большинство из которых живет хуже Москвы.
Схема пятая: приучение к мысли о возможности апелляции к внешним силам для реализации социальных или иных прав, коль скоро свое государство делает это недостаточно эффективно. Эта схема представляется наиболее грубой, «топорной», тем не менее она также укладывается в общую стратегию информационной манипуляции, что заставляет предположить, что за ней стоит один и тот же разработчик. Пример: «Байден пригрозил Путину самой страшной санкцией: перевести все миллиарды с западных счетов олигархов на российские счета пенсионеров».