Образ благочестивого христианина в старообрядческих рукописных сочинениях XVIII-XX вв.
М.Г. Бабалык
Аннотация
В статье представлен анализ старообрядческих рукописных сочинений, в которых особое внимание уделяется формированию образа благочестивого христианина. Это разножанровые тексты дидактической направленности, целевой аудиторией которых являлась в первую очередь молодежь. В период петровских преобразований европейская мода стремительно вытесняла традиционную одежду. Внешние изменения влияли на внутренний, духовный мир человека. Старообрядческие проповедники направили все усилия на спасение своей паствы. Привлекая в качестве источников книги Священного писания, труды святых отцов, а также другие авторитетные произведения, авторы сочинений о христианском облике расставляли необходимые акценты, собирали аргументы в защиту традиции. Количество сохранившихся вариантов этих сочинений позволяет говорить о чрезвычайной их популярности. Обычно повествование в них строится либо по принципу противопоставления образов модников и благочестивых христиан, либо по принципу отрицательной коннотации новомодных одежд. В некоторых сборниках данные тексты представлены в составе тематических подборок. На их фоне выделяется сочинение Тимофея Андреева «О новомодном платье и носящих длинные власы». В статье анализируются также сочинение «Инока Захарии к своему ученику Евфимию», повесть о «ризном украшении», видения и сны Данилы Григорьева, текст «О красоте девиц» и другие. В них осуждаются все модные нововведения, авторы ссылаются на авторитет святых отцов, цитируют различные источники, в качестве аргументов приводят опыт визионеров, мучеников за веру. Особое внимание уделяется женскому образу: модницам противопоставляется смиренная христианка. Осуждается любое вмешательство в природную красоту: украшательство, косметика, завивка волос и использование «языка мушек», распространившегося в XVIII в. в светских кругах. Перечисленные сочинения помогали поддерживать авторитет старообрядческих учителей, передавать опыт и традиции.
Ключевые слова: рукописная книжность, старообрядчество, образ христианина, добродетель, мода, мирской обычай, благочестие
Abstract
The Image of a Pious Christian in the Old Believers'Handwritten Texts of the 18th-20th Centuries
Marina G. Babalyk
The article presents an analysis of Old Believers' handwritten texts, in which special attention is paid to the formation of the image of a pious Christian. These are didactic texts of various genres, which targeted primarily young people. During the period of Peter the Great's transformations, European fashion was rapidly replacing traditional clothing. External changes affected the inner, spiritual world of a person. The Old Believers' preachers directed all their efforts to save their flock. Using the Holy Scripture books, the works of the holy fathers, as well as other authoritative works as sources, the authors of works on the Christian image placed the necessary accents and collected arguments in defense of tradition. The number of surviving versions of these works suggests their extreme popularity. Usually the narrative in them is based either on the principle of contrasting the images of fashionistas and those of pious Christians, or on the principle of the negative connotation of trendy clothes. In some collections, these texts are presented as part of thematic collections. Against their background, Timofey Andreev's essay “About newfangled clothing and wearing long hair” stands out. The article also analyzes the work of “The Monk Zacharias to his disciple Euphemia,” the short novel about “sacristy decoration,” visions and dreams of Danila Grigoriev, “About the Beauty of the Divitsa” and others. The authors condemn all fashionable innovations, referring to the authority of the holy fathers, cite various sources, and the experience of visionaries and martyrs for the faith as arguments. Special attention is heeded to the female image: the humble Christian is juxtaposed with the fashionistas. Any interference with natural beauty is condemned: adornment, cosmetics, hair curling and the use of the “beauty mark language,” which has spread throughout social circles in the 18th century. The listed works helped to maintain the authority of Old Believers' teachers, to transmit experience and traditions.
Keywords: handwritten books, Old Believers, the image of a Christian, virtue, fashion, worldly custom, piety
В рукописной книжности XVIII-XX вв. может быть выделена группа сочинений, посвященных внешнему облику человека. Повествование в них строится либо по принципу противопоставления образов приверженцев новой моды и сторонников традиции, либо по принципу отрицательной, осуждающей характеристики образов модников. Как правило, эти произведения находятся в старообрядческих коллекциях, что объяснимо: западное влияние усилилось в Петровскую эпоху, многие христиане, особенно те, кто исповедовал официальное православие, относились к нововведениям как к закономерному развитию культуры. Старообрядческая молодежь также приглядывалась к современным фасонам, находя их более удобными. Это вызвало сильнейшее сопротивление представителей старшего поколения.
Для многих старообрядческих сборников характерно объединение разных произведений в тематические подборки в виде выписок, образующих тексты-монолиты, поэтому не всегда сочинения о внешнем облике имеют идентифицирующее заглавие. В лучшем случае, в составе такой подборки дается ссылка на источник (или псевдоисточник), часто даже не выделенная киноварью. И только инципит позволяет сориентироваться в структуре такого монолита. Так, например, в сборнике последней трети XIX в. из Древлехранилища Пушкинского Дома ИРЛИ, колл. Заволоко, № 23. под ссылкой «Книга Летописец» скрывается текст «Аще кто в чюжеязычную одежду облечется» Здесь и далее цитаты приводятся в соответствии с правилами публикаций, принятых в изданиях ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН: «яти», «юсы», «омеги», «ижицы» передаются современными литерами «е», «я», «ю», «о», «и»; «еры» на конце слова удаляются, в середине -- сохраняются, все сокращения под титлами раскрываются.. В другом сборнике последней четверти XIX в. из этого же хранилища ИРЛИ, Латгальское собр., № 57. под ссылкой «Кирила Иерусалимскаго, книга Соборник» размещен текст «Иже лице мастьми мажущии и белилом красящися». Встречаются и более определенные заглавия: «О обычней и необычней одежде» ИРЛИ, собр. отдельных поступлений 24, № 154, конец XIX в., «О стрижении власов» БАН, Каргопольское собр., № 292, посл. треть XIX в. и другие (подробнее см.: [Бабалык, 2014, 2016, 2018]).
На фоне небольших по объему текстов выделяется фундаментальное полемическое произведение выговского писателя Тимофея Андреева (1745-1809) «О новомодном платье и носящих длинные власы» (подробнее см.: [Бабалык, 2017]), созданное им в 1780 г. как ответ Димитрию Ростовскому на его «Розыск о раскольнической брынской вере» [Юхименко: 347].
В жанровом отношении сочинения о внешнем облике разнятся: это повести, проповеди, видения, слова, поучения, полемики. Объединяют их сквозные образы, тематика и дидактическая направленность повествования. Христианское сознание все сильнее испытывало насилие со стороны светского общества. Еще в XVII в. в России начался процесс европеизации (о европейской моде XVII в. см.: [Рибейро: 93-120]). Писатель Юрий Крижанич сравнивал русскую одежду с узкими мешками, обращал внимание на функциональность и удобство западных моделей. Критике подвергались и неухоженные бороды и волосы русских мужчин [Крижанич: 118-122]. В это время лишь иностранцы и некоторые русские носили европейские фасоны, но уже 4 января 1700 г. Петр I повелел придворным переодеться в короткие венгерские кафтаны, а затем в платье немецкое и французское, в немецкие башмаки и шапки. Русская одежда с этих пор запрещалась даже в среде священнослужителей и их семей, торговцев русским платьем ожидало суровое наказание, а носящим традиционную одежду в городе грозил штраф [Руан: 12].
Многовековые традиции рушились, вместе с ними рушились и привычные связи, когда внутреннему, духовному наполнению соответствовало наружное, материальное воплощение. Традиционная одежда, отличающаяся сакральным символизмом, отвергалась новыми людьми. Западные фасоны противоречили духу русского православия, их культурный код считывался как чуждый, вражеский, принадлежащий миру зла, дьяволу. Мужчины и женщины из благочестивых и благообразных превращались в идеально выхолощенных, тщеславных щеголей и щеголих, фальшивых снаружи, а значит -- лживых, бездуховных изнутри. Научно-технический прогресс способствовал ускорению изменений, приближая, по мнению старообрядческих авторов, антихристово царство. Они встали на защиту традиций: осуждали европейскую одежду, сложные прически, парики, украшательство лиц и волос, у мужчин брадобритие и длинные волосы. В литературе того времени развернулось противостояние разных точек зрения. Позже, в XX в., в некоторых старообрядческих текстах появляется компромиссное отношение к некоторым нововведениям [Покровский: 448]. Сочинения о внешнем облике по-прежнему были направлены на осуждение нравов современного человека.
Представим некоторые тексты более детально.
В рукописи XIX в. из коллекции Каликина ИРЛИ, коллекция Каликина, № 62, «Выписано из древлеписменной книги Властодержицы Сергиева монастыря...», лл. 4-5 об. в сочинении «Инока Захарии к своему ученику Евфимию» модные одежды осуждаются в числе прочих западных новшеств (табакокурение, чаепитие, греховные зрелища). Европейские моды трактуются как примета «антихристовых времен», «ересь», козни дьявола (подробнее см.: [Пигин, 2015]).
Такое объяснение подкреплялось в различных апокрифических текстах. Например, в сборнике из коллекции Калики- на, № 62, находим повесть «О ризном украшении», в которой говорится о старце, повстречавшем нечистого духа без одежды. Повесть была широко распространена в рукописях. Некоторые ее варианты иллюстрировались См.: БАН, 19.2.26, XIX в.. Бес здесь представлен сверх положенного хмурым и невзрачным. Старец удивился и вопросил: «Часо (!) ради окаянне выше меры сквернен еси»? И нечистый поведал, что нет времени о себе заботиться, «пекужеся непрестанно дабы сынове и дщери века сего веселя- щеся украшалися бы прелестными одеждами», «паче же украшаю юных дев, тии бо единым ризным украшением своим могут погубить и свести во ад весь род человеческий». Ради этой цели «бесове весь образ добрый сами с себя сложили и отдали человеком, любящим красоту» ИРЛИ, коллекция Заволоко, № 26, посл. четв. XIX в..
Поскольку не всегда увещевания в виде слов и поучений имели нужный эффект, а апокрифические повествования и вовсе могли восприниматься молодым поколением как сказки, необходимо было усилить авторитетность высказываний с помощью других жанров. Вера в вещие сны среди народа позволяла оформлять нарративы как визионерский опыт. Например, в рукописи второй четверти XIX в. записаны видения и сны мещанина Данилы Григорьева, который в июне 1819 г., накануне Петрова дня, увидел благообразного старца в старинном русском одеянии, некоего святого угодника, не назвавшего себя (подробнее об этой рукописи см.: [Пигин, 2019]): старообрядческий рукописный благочестивый христианин
«И се стояше муж возраста совершенна во одежде, якоже християне обычаи имут держати: во два щипка и пугвицы, как у наших прежьних и нынешних стариков, круглы, а одежда, яко серовидна, на главе шапка з двумя рошками, якоже и у нас носят, а сам видом чермен, то есть темнорус, брада невелика руса, и прочее сложение вида его смирено» РГБ, собр. Барсова, № 1197.16..
Старец передает заповедь последним христианам не согрешать, хранить свою веру, свой внешний образ, так как от внешнего изменения начнется и внутреннее падение. Особая ответственность лежит на церковных старцах, поучающих молодежь: «Чад своих в слабости содержат, за что и сами осудятся с ними», «старое платье носят не по положению християн- скому», «стали ходить в моленную в сибирках с пуговицами и на замах, нашивают для украшения рядами верхния, как бородавки, и тулупы и армянскую одежду возлюбили с прибавлением немецких украшений» Там же..
К модным тенденциям следует отнести брадобритие, а также новые прически. Многие сочинения обличают обычай мужчин растить длинные волосы, одновременно срезая бороды. В подобных сочинениях проповедники чаще всего ссылаются на авторитет известных книг -- Пролога, Кириловой книги, Потребника, Стоглава, Творения святых отцов и на библейские истины. Волосы для женщин были не столько украшением, сколько сакральным символом. Срезание бороды для мужчин приравнивалось к обнажению. В текстах часто звучат эсхатологические мотивы, проклятия, поддерживающие страх быть наказанным.
В сборнике XVII в. срезание бороды сравнивается с отсечением частей тела:
«Вопрошаеми же латыни, чесо ради бриются, глаголют, яко тщеславие суетно притворяти, еже бъраду пущати, и аще есть от щеславия согрешения избывающе. Сего ради бриют брады своя. Множае паче подобаше им отрезати детородныя уды скопски, аки разжизающих их к студным блужением и богомеръ- ским похотем, очи же извертети, руку же и ногу отсекати, евангельски рещи, аки сими, но удимым ко всяческим лукавым деянием и похотем, но не уды телес наших отсещи нам Спас велит, но лукавыя похоти душь наших, сими удесы действуемых, сице подобаше бегати согърешения тщеславнаго смиренному- дренными подвиги пъротивящися ему, а не браду брити, изменение суще честно лепнаго образа елма есть видети их без брад тъшеславием побеждаемых» РНБ, Q. 139..
В рукописи конца XIX в. находим выписку из Потребника:
«Проклинаю беззаконнаго Петра Гугниваго, приемшаго престол римския державы и отвершего веру християнскую, и органом и тимпаном повеле в церкви быти, и браду и лоно постры- гати» ИРЛИ, коллекция Маслова, № 28..
Речь идет о так называемой «латинской ереси», разделении церкви на католическую и православную. Петр Гугнивый -- легендарный персонаж многих произведений, прообразом которого может быть патриарх Александрийский Петр III Монг.
Далее говорится о людях последнего времени, бреющих лица. Старообрядческие книжники напоминают, что ношение бороды узаконено еще в ветхозаветную эпоху. Первые христиане шли на смерть, лишь бы не осквернить свой образ, а нынешние легко отдают себя во власть антихристу. В качестве примера героического подвига приводится выдержка из Жития Исидора Юрьевского, написанного в XVI в. Исидор пострадал в Юрьеве в 1472 г. вместе с жителями города за отказ переходить в католичество. Все они погибли подо льдом в реке. Однако в данной выписке святой идет на страдания, защищая традиционный облик, не желая расставаться с бородой (подробнее см.: [Пигин, 2017: 544-547]).