Обоснование перцептивного знания: репрезентационализм и прямой реализм
Александр Гусев
Дмитрий Иванов
В работе исследуются два наиболее влиятельных подхода к проблеме обоснования перцептивного знания: репрезентационализм и прямой реализм, взятый в версии эпистемологического дизъюнктивизма. Саму проблему можно представить как необходимость продемонстрировать наличие логического перехода от утверждения о восприятии некоего факта, p, к утверждению о знании p. В статье отмечается, что оба подхода сталкиваются с проблемой «молчания чувств». На эту проблему указал Ч. Трэвис, который попытался показать, что содержание чувственного опыта не является пропозициональным, в этом смысле чувства сами по себе не говорят нам о том, с каким фактом мы имеем дело, перцептивно взаимодействуя с миром. В первой части статьи реконструируется аргумент от внешнего вида, предложенный Трэвисом для критики репрезентационализма. В этой части демонстрируется, что мы не можем принять репрезентационализм как подход в философии восприятия, успешно преодолевающий недостатки теории чувственных данных. Основным же недостатком данной теории являлась приверженность мифу о данном -- представлению, согласно которому в опыте восприятия мы имеем дело с непропозициональными, концептуально неоформленными «сырыми» данными. Во второй части работы отмечается, что аргумент Трэвиса может быть также направлен против такой версии прямого реализма, как эпистемологический дизъюнктивизм, поскольку согласно представителям этого направления содержание достоверного перцептивного опыта, будучи тождественным с воспринимаемым положением дел, является пропозициональным. В этой части также анализируется ответ Трэвису такого представителя данного направления, как Дж. Макдауэл. Отказываясь от пропозиционализма, Макдауэл тем не менее настаивает на том, что перцептивный опыт должен рассматриваться как концептуально оформленный. Это позволяет нам избежать мифа о данном. В заключение обсуждается критика подхода Макдауэла с феноменологической позиции, которую занимает Х. Дрейфус, и отмечается, что концептуализм Макдауэла вполне совместим и с феноменологией, и с энактивизмом. Энактивистское понимание восприятия, которое мы находим у Макдауэла, приводит нас к принятию энактивистского объяснения перцептивного знания, когда основанием знания оказывается действие, то есть нечто эписте- мически безосновное.
Ключевые слова: эпистемология, восприятие, перцептивное знание, обоснование, репрезента- ционализм, эпистемологический дизъюнктивизм, энактивизм, феноменология.
JUSTIFICATION OF PERCEPTUAL KNOWLEDGE: REPRESENTATIONALISM AND DIRECT REALISM
ALEXANDER GUSEV
DMITRY IVANOV
The paper examines two of the most influential approaches to the problem of the justification of perceptual knowledge: representationalism and direct realism, taken in a version of epistemological dis- junctivism. The problem itself can be represented as the need to demonstrate that there is a logical connection between a statement about the perception of a certain fact, p, and a statement about the knowledge of p. The article notes that both approaches face the problem of “the silence of the senses.” This problem was pointed out by Ch. Travis, who tried to show that the content of sensory experience is not propositional; senses themselves do not tell us what fact we are dealing with when perceptually interacting with the world. The first part of the article reconstructs the argument from looks that Travis proposed to criticize representationalism. This part demonstrates that we cannot accept repre- sentationalism as an approach in the philosophy of perception that successfully overcomes the shortcomings of sense data theory. The main drawback of this theory was its adherence to the myth of the given--the idea that in perceptual experience we are dealing with non-propositional, non-conceptual “raw” data. The second part of the paper notes that Travis's argument can also be directed against such a version of direct realism as epistemological disjunctivism, since according to representatives of this theory, the content of veridical perceptual experience, being identical with the perceived state of affairs, is propositional. This part also analyzes the response to Travis from such a representative of this theory as J. McDowell. While McDowell rejects propositionalism, he nevertheless insists that the content of perceptual experience must be regarded as conceptual. It allows us to avoid the myth of the given. In conclusion, criticism of McDowell's approach from the phenomenological position taken by H. Dreyfus is discussed, and it is noted that McDowell's conceptualism is quite compatible with both phenomenology and enactivism. The enactivist understanding of perception that we find in McDowell leads us to accept the enactivist account of perceptual knowledge, where the foundation of knowledge is action, i.e. something epistemically groundless.
Keywords: epistemology, perception, perceptual knowledge, justification, representationalism, epistemological disjunctivism, enactivism, phenomenology.
В начале XX века в аналитической эпистемологии был широко распространен фундаментализм относительно обоснования знания. Его сторонники исходили из представления о знании как иерархической структуре, в которой на нижнем этаже находится базовый вид знания, обосновывающий знание более высокого уровня и сам при этом не требующий обоснования. В случае с перцептивным знанием речь шла о таких ментальных состояниях, которые ставят субъекта в непосредственный контакт с конкретными объектами (пар- тикуляриями), что позволяло с помощью различных методов вывода выстроить знание более общего характера. Классическим примером такого подхода являлась теория чувственных данных (sense data), которая благодаря работам Дж. Э. Мура, Б. Рассела, Г. Прайса, А. Айера, Ч.Броуда была очень влиятельна в первой половине XX века в аналитической философии. Согласно собирательному образу этой теории в перцептивном опыте субъект находится в отношении знакомства (acquaintance) с чувственными данными -- ментальными партикуляриями, которые обладают формой, цветом, пространственными характеристиками, а также аналогичными свойствами для других модусов чувственного опыта. Спорный вопрос об онтологическом статусе чувственных данных был отдельной проблемой, которую прекрасно осознавали и их сторонники, но вот стоявшая за ними эпистемология была основательно раскритикована только в середине 50-х годов У. Селларсом в работе «Эмпиризм и философия сознания» (Sellars, 2021). В этой работе Селларс атаковал «миф о данном» (the myth of the given), частным случаем которого как раз и являлась теория чувственных данных. В общих чертах миф о данном -- это идея о том, что существуют когнитивные состояния, которые обладают двумя ключевыми характеристиками: (а) они эпистемически независимы от других когнитивных состояний, в том смысле, что они не требуют обоснования, а также (б) эписте- мически эффективны, поскольку они обосновывают другие когнитивные состояния. На первый взгляд, такие состояния должны существовать, к примеру, если мы рассмотрим случаи перцептивного опыта. Откуда вы знаете, что перед вами стоит стол? Скорее всего, вы просто укажете на то, что вы его видите. Даже если на самом деле никакого стола нет и это галлюцинация, то это ничего не меняет -- кажется чем-то естественным считать, что сам акт чувственного опыта наделяет нас знанием. Именно этой картины и придерживались теоретики чувственных данных, поскольку полагали, что само осознание в опыте наличия партикулярий в виде чувственных данных уже может считаться знанием. Тем не менее, как показал Селларс, эта интуитивная идея ошибочна, поскольку никакой объект не может одновременно обладать и эпистемической независимостью, и эпистемической эффективностью. Акты знакомства с чувственными данными -- это прямой контакт субъекта с партикуляриями, которые по своей природе отличаются от того, что мы обычно связываем со знанием: они не обладают пропозициональной структурой. Как подмечает Селларс, «определяя некий эпизод или состояние как знание, мы не даем эмпирического описания этого эпизода или состояния, а помещаем его в логическое пространство разумных оснований, то есть в пространство обоснования и способности обосновывать то, что мы говорим» (Sellars, 2021, 102). Другими словами, для того, чтобы чувственный опыт мог обосновывать перцептивные убеждения, он должен не только быть эпистемически независимым от других когнитивных состояний, но и обладать пропозициональной структурой, а значит быть истинным или ложным. Ситуация усугубляется тем, что сторонники чувственных данных, вслед за Декартом, считали знание о чувственных данных непогрешимым и придерживались дихотомии явление/реальность, связывая акт схватывания чувственных данных субъектом с явлениями. Субъект может ошибиться относительно чувственного опыта только в том случае, если, к примеру, ошибочно примет лежащий перед ним красный предмет за томат (реальность), но он не может ошибиться относительно того, что перед ним лежит что-то красное круглой формы (явление) (Price, 1932, 3). Но как тогда возможно обоснование перцептивных убеждений? В контексте мифа о данном возможны различные варианты ответа на данный вопрос, но в современной аналитической философии восприятия наиболее влиятельным является репрезентационалистский ответ. По мнению многих репрезентационалистов, перцептивный опыт сам по себе обладает пропозициональным содержанием, которым он и «наделяет» субъекта для формирования перцептивного убеждения.
В последние десятилетия репрезентационализм является одной из главных теорий восприятия в аналитической философии. В первом приближении репрезентационализм -- это тезис о том, что все ментальные состояния обладают интенциональностью. Выражаясь словами Брентано: «Любой психический феномен содержит в себе нечто в качестве объекта, хотя и не одинаковым образом. В представлении нечто представляется, в суждении нечто утверждается или отрицается, в любви -- любится, в ненависти -- ненавидится и т.д.» (Brentano, 1996, 33). В современных терминах эта схема выражается через отношение субъекта к содержанию в виде пропозиции, которая репрезентирует внешние по отношению к ментальному состоянию положения дел. Другими словами, для репрезентационалистов все ментальные состояния являются пропозициональными установками (propositional attitudes). Данный анализ выглядит весьма правдоподобным, когда мы имеем дело с такими парадигмальными примерами пропозициональных установок, как убеждения. Если субъект имеет убеждение, что снег бел, то он находится в особом модусе интенционального отношения к пропозиции «снег бел». Но, как правило, сторонники репрезен- тационалистского подхода идут дальше и распространяют свой анализ на все виды ментальных состояний, в том числе и на перцептивный опыт. Подобный ход имеет под собой основания. Например, кажется правдоподобным, что по аналогии с убеждениями перцептивный опыт также может быть истинным или ложным. Убеждение, что «Париж -- столица России» является ложным в силу ложности пропозиции, на которую оно направлено. В том же ключе можно думать о случаях иллюзорного и галлюцинаторного опыта. Если субъект ошибочно принял белую стену за красную из-за необычного освещения или испытал галлюцинацию с визуальным опытом красного яблока, то можно сказать, что его опыт также является ложным, ошибочным или неточным из-за того, что данные ментальные состояния преподносят субъекту ложные пропозиции, которые неправильно репрезентируют его окружающую среду.
Репрезентационализм и понятие «содержание» играют важную роль в аналитической философии. К примеру, на почве философии сознания репрезента- ционалисты попробовали решить проблему натуралистического объяснения сознательных ментальных состояний (Gusev, 2021). В связи с угрозой дуализма свойств Д. Чалмерса некоторым философам физикалистского толка идея редукции феноменального характера опыта к репрезентационному содержанию показалась привлекательной (Harman, 1990; Tye, 1995; Tye, 2000). В данных дискуссиях репрезентационалисты исходили из пресуппозиции, что сама структура перцептивного опыта указывает на его репрезентационную природу. Но, как показал Ч.Трэвис (Travis, 2004; Tye, 2013), за данной пресуппозицей скрывается гораздо больше, чем репрезентационалист способен обосновать. А именно идея о том, что перцептивный опыт обладает автономной от субъекта семантикой. Трэвис же вслед за Дж. Остином полагает, что перцептивный опыт не является репрезентацией в указанном смысле -- сам по себе он не является истинным или ложным, только субъект может наделить его данными свойствами.
Стоит уточнить, что не любой вид репрезентационализма является мишенью для критики Трэвиса. Он выделяет четыре основных критерия ментальной репрезентации.
1. ВОЗМОЖНОСТЬ ИСКАЖЕННОЙ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ (MISREPRESENTATION)
Под репрезентацией Трэвис не имеет в виду отношения причины и следствия, знака и обозначаемого. Для Трэвиса важен именно тот репрезентациона- лизм, который может объяснить ситуации с иллюзорным и галлюцинаторным опытом: «Он [перцептивный опыт] репрезентирует вещи такими-то и такими-то, причем, несмотря на все это, они не обязательно должны быть такими» (Travis, 2013, 24). Это означает, что такое понятие репрезентации должно объяснять возможность искаженной или ошибочной репрезентации. Но тогда, например, идея репрезентации в терминах нейронных состояний не подходит. Допустим, определенные нейронные состояния действительно репрезентировали бы определенные дистальные стимулы, будучи их следствиями или следами (effects or traces), но тогда там, где нет такой вещи, следами которой они могли бы быть, им просто нечего ошибочно репрезентировать. Аналогично и в ситуации, когда кольца на стволе дерева якобы репрезентируют его возраст. Допустим, пишет Трэвис, по какой-то счастливой случайности дерево приобрело два кольца за один год. Это бы не означало, что кольца ошибочно репрезентируют возраст дерева, скорее, это бы указывало на то, что просто кольца не всегда могут репрезентировать возраст (Travis, 2013, 24). Другими словами, репрезентации такого рода не проходят тест на возможность искаженной репрезентации, что является проблемой всех подходов, пытающихся натурализовать интенциональность через апелляцию к идее естественных знаков. Еще раньше это подметил Ф. Дретске -- хотя естественные знаки и могут что-то репрезентировать, но они не подходят для идеи ошибочной репрезентации, поскольку либо они выполняют свою работу правильно, либо они не срабатывают вовсе (Dretske, 1986, 20).
Также речь не идет о таких репрезентациях, когда один объект замещает другой объект -- точка на карте репрезентирует город, пластиковая фигурка репрезентирует пехотную дивизию в стратегической игре (Travis, 2004, 24). В этом случае мы можем говорить про репрезентацию только из-за конвенций людей, что очевидно не подходит для перцептивного опыта, являющегося реальным естественным феноменом.
2. ПЕРВИЧНОЕ СОДЕРЖАНИЕ (FACE VALUE)
Данный критерий играет одну из ключевых ролей в аргументе Трэвиса. Выявляет он его, ссылаясь на М.Дэвиса (Davies) и Дж.Макдауэла (McDowell). В общих чертах идея заключается в следующем: каждый экземпляр перцептивного опыта обладает определенным содержанием, которое субъект опыта может принять как за истинное, так и за ложное. Выряжаясь словами Макдауэ- ла: «То, что все обстоит так и так, составляет содержание опыта, но оно также может быть и содержанием суждения. Это становится содержанием суждения, если субъект решает принять опыт таким, какой он есть на первый взгляд (at face value)» (McDowell, 1996, 26).
Относительно данного критерия стоит сделать ряд пояснений.
Во-первых, согласно репрезентационализму, перцептивный опыт отличается от убеждений в одном важном аспекте. Когда у субъекта есть убеждение, что «а обладает свойством P», то он изначально признает истинность данной пропозиции, иначе бы это не было бы убеждением. Но в случае c опытом все иначе. До того, как субъект сформирует перцептивное убеждение, что «a обладает свойством P», он получит эту же пропозицию от самого опыта. За субъектом остается возможность не принимать данное содержание за истинное. К примеру, человек принял сильнодействующие вещества и начинает видеть вокруг розовых слонов. Опыт, согласно репрезентационалистам, предоставляет субъекту пропозициональную информацию, что вещи являются такими-то и такими-то. В данном случае очевидно, что субъект будет склонен заподозрить чувства в обмане, но такую скептическую установку можно распространить на нормальные ситуации с обычным достоверным опытом, когда у субъекта нет веских оснований не верить своим чувствам. Если репрезентационализм верен, то такая возможность у субъекта есть всегда.
Во-вторых, если у опыта есть определенное содержание, то оно однозначно задано (univocal content). Репрезентационалисты не могут использовать идею множественного содержания, поскольку это бы оставляло нас в ситуации неопределенности. Поэтому опция с апелляцией к дизъюнкции различных вариантов содержания недоступна. Например, если мне кажется, что передо мной находится лимон, то содержание моего опыта включает в себя пропозицию «передо мной лимон», а не пропозицию в форме открытой дизъюнкции «передо мной либо лимон, либо восковая имитация лимона, либо кусок мыла в форме лимона, либо...» (Wilson, 2018).
3. РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ДЛЯ СУБЪЕКТА
Следующий критерий еще раз подчеркивает определенную автономность содержания перцептивного опыта от субъекта опыта. Трэвис выделяет два вида репрезентаций. Первый вид он называет авторепрезентацией (autorepresentation) и связывает его с ситуациями, в которых субъект сам создает содержание -- у него уже есть однозначное отношение к пропозиции, он принимает ее за истинную или ложную. Упомянутые убеждения являются па- радигмальным примером таких видов репрезентаций. Действительно, если вы верите, что «Москва -- столица России», то у вас не может быть нейтрального отношения к пропозиции «Москва -- столица России», поскольку тогда бы у вас не было такого убеждения. Другими словами, данный вид репрезентации существует благодаря самому субъекту. Как подмечает Трэвис, если бы восприятие действительно было репрезентацией, то оно не могло бы быть авторепрезентацией. Восприятие является авторитетным источником информации об окружающем мире, в то время как авторепрезентации таковыми не являются. Они либо просто регистрируют наличие некоего положения дел благодаря другим источникам, либо лишь претендуют на это (Travis, 2013, 28).