Однако способы достижения этой цели у Сент-Бёва и Юре разные. Если Сент-Бёву это впечатление было доступно лишь через прочтение произведений писателя, то Юре - через живые встречи с авторами, через арсенал жанровых приемов репортажа и интервью, через стилистические приемы7. Следует отметить, что и Сент-Бёв при воссоздании образа того или иного писателя прошлого «изучает его, крутит-вертит, расспрашивает [курсив наш. - П.М. и А.С.] его не спеша»8. Таким образом, в случае литературных портретов можно также говорить о своего рода интервью, которое журналист берет у автора, вот только ответы критик получает из художественных произведений и свидетельств современников писателя, а не от живого собеседника. Не случайно ряд исследователей рассматривают Сент-Бёва как одного из «первооткрывателей критики интервью» (critique d'interview) (Moreau, 1964: 124).
В литературных портретах Сент-Бёв формулирует свою первостепенную задачу как критический взгляд на творчество литератора: «Усвоив себе известные художественные и литературно-критические принципы, мы стараемся осторожно и благожелательно следовать им в оценке знаменитых писателей двух предшествующих веков»9. Главным условием создания наглядного литературного портрета критик называет умение вжиться в образ портретируемого автора, чтобы лучше понять его: «Критика для меня - это перевоплощение: я стараюсь раствориться в персонажах, которых я описываю» (Цит. по: Трыков, 1999: 52). Отсюда проистекают, возможно, некоторые стилистические особенности критических очерков Сент-Бёва: зачастую собственный стиль критика «окрашивается» в оттенки стиля анализируемого им писателя10 (Moreau, 1964: 131). В жанре репортажа повествователь отказывается от подобного «протеизма» (Трыков, 1999: 51), чтобы «войти» в пространство произведения и стать одним из его действующих лиц. Уже в предисловии Юре подчеркивает специфику роли, которую он отводит себе в литературном репортаже. Репортер называет себя «импресарио», в увлекательной форме представляющим борьбу авторов на литературной арене, а «просвещенную публику»11 - свидетелем ожесточенного сражения. Литературный репортаж предполагает осязаемое присутствие и равноправное участие в тексте автора, его собеседника и читателя.
Фигура последнего важна как для литературного портрета, так и для литературного репортажа. Наиболее ощутимы интонации диалога в литературных портретах Сент-Бёва, который стремится к непринужденной беседе (causerie) с читателем в своих текстах. Юре же «говорит» непосредственно с читателем в основном в предисловии к своим репортажам, когда он знакомит читателя с художником. В то же время часто в текстах Юре происходит своего рода отождествление автора и читателя, то есть автор пытается встать на его место. Так, в репортаже, посвященном Ги де Мопассану, Юре смотрит на художника глазами заинтересованного и немного наивного читателя. Детальное описание переживаний репортера перед встречей с писателем создает узнаваемый портрет писателя с репутацией «любимого ученика Флобера», в то же время напоминающего «одного из героев Бальзака, нечто вроде квинтэссенции Растиньяка и д'Артеза»12. Автор описывает собственные чувства, вызванные встречей с писателем, нисколько не похожим на свой портрет: «Входит мэтр. Я смотрю на него с любопытством и ошеломлением: Ги де Мопассан! Ги де Мопассан!… я мысленно повторяю это имя и смотрю на маленького человека передо мной, с покатыми плечами, двухцветными усами - каштановыми со светлыми следами от алкоголя. Он вежливо предлагает мне сесть. Но стоит мне заговорить о литературе, как он принимает недовольный вид, будто у него началась мигрень, и я тут же впадаю в немилость»13. В некоторых случаях повествователь и вовсе устраняется и текст представляет собой лишь голос самого художника (интервью с Р. де Гурмоном и Э. Золя). Тем самым происходит прямой диалог «художник - читатель».
С точки зрения композиции литературный репортаж лишь изредка следует примеру литературного портрета. Тексты Сент-Бёва, при легкости их интонации, субъективности оценки и пластической выразительности, отличаются четкостью композиции14. В начале литературного портрета он обычно излагает свой подход к литературной критике, цели и задачи своего очерка, стремится дать читателю представление о критических работах своих предшественников и далее переходит к созданию непосредственно «литературного портрета», опираясь на биографию писателя. Такое построение портрета обуславливает и некоторую гибкость этого жанра, поскольку повествование создается критиком каждый раз немного по-разному: где-то уделяется больше внимания юности писателя, где-то подробнее рассказывается о любовной линии в жизни художника («Пьер Корнель»).
Композиция литературного репортажа Юре не столь статична. Каждый репортаж имеет отдельную структуру. Иногда интервью начинается сразу с беседы с писателем, без вступления журнали - ста-импресарио (репортажи о встречах с Э. Золя и Э. де Гонкуром); чаще репортаж открывается описанием интерьера, в котором проходит беседа (репортажи о встречах с Гюисмансом, Малларме, Верленом). Лишь в некоторых случаях Юре начинает свои репортажи в духе литературного портрета Сент-Бёва - с рассказа о влиянии автора в литературных кругах, о его творческом пути (репортажи о встречах с Р. де Гурмоном и Л. де Лилем). Тем не менее при всей гибкости композиции тексты Юре содержат общие структурные элементы.
Внешности писателя особое внимание уделяется и в литературном портрете, и в литературном репортаже. Однако Юре делает акцент на наглядности изображения: читатель должен увидеть автора - современника собственными глазами. Такой портрет предшествует беседе репортера со Стефаном Малларме: «Средний рост, клинообразная борода с проседью, большой прямой нос, длинные и заостренные уши сатира, широко распахнутые и удивительно блестящие глаза»15. Одновременно репортер привносит в портрет психологизм, выявляя узнаваемый по произведениям образ поэта и его характер: «Когда он говорит, жест всегда сопровождает слово, жест плавный, полный грации, точности, выразительности; голос немного растягивает окончания слов, постепенно смягчаясь: сильное обаяние исходит от человека, в котором угадывается нескрываемая и возвышающая его надо всем гордость»16.
Схожие по композиции детальные описания внешности встречаются и в литературных портретах Сент-Бёва. К примеру, критик подробно описывает Дидро: «Большая, слегка лысеющая голова, высокий лоб, не заросшие волосами виски, сверкающий или увлажненный крупной слезою взор»17. И заключает отрывок наброском характера философа: «смесь величия и тривиальности, необузданной порывистости, человечности и доброжелательства»18. Однако гораздо чаще предметом внимания критика в литературном портрете становится внутренний мир писателя, который раскрывается Сент-Бёвом при помощи сравнения («В целом, Корнель <…> со своими высокими достоинствами и со всеми недостатками напоминает мне огромное дерево с обнаженным, узловатым, скучным и однообразным стволом, лишь на самой верхушке украшенным ветвями и темной листвой»19), иронии («В наши дни Вийон совершенно так же любил бы хорошо поужинать и повеселиться, но он все же оставался бы приличным человеком»20) и наставлений в духе морализма («Чтобы отрешиться от страстей сегодняшнего дня <…> давайте каждый вечер перечитывать по странице Монтеня»21).
Юре в своих репортажах детализирует окружающее писателя пространство, проникнутое психологизмом. В глазах репортера рабочий кабинет писателя, кафе, улицы города, в котором он живет, становятся продолжением его характера. Будучи посредником между читателем и писателем, журналист представляет кабинет художника, где были созданы знаменитые его произведения, как отражение наиболее узнаваемых черт его творчества. К примеру, детально описан дом Ж.К. Гюисманса: «Мы пересекаем крохотную гостиную, по стенам которой развешаны картины голландцев, рисунки Одиллона Редона, акварели Рафаэлли, Форена, полки с рядами старинных переплетов, библии ин-фолио <…> В соседнем с ней кабинете, тоже небольшом, огонь медленно затухает в камине; здесь множество средневековых статуэток, вырезанных из дерева, старинные изделия из меди, фрагменты библейских барельефов»22. Перечисление пестрого собрания экзотических артефактов, относящихся к разным эпохам и культурам, не просто воссоздает эстетику декаданса, а напрямую отсылает читателя к роману Гюисманса «Наоборот» (1884). Практически все перечисленные артефакты упомянуты писателем на страницах этой книги, которая, по словам английского критика А. Саймонса, «как ни одно другое произведение своего времени, отразила <. > главные достижения направления декаданса в литературе» (Symons, 1893).
Точки соприкосновения, обнаруженные между литературным портретом и репортажем, позволяют говорить о жизнеспособности жанра портрета ввиду его гибридной, синтетической природы. Черты литературного портрета органично вписываются в логику прессы, стремящейся привлечь массового читателя на рубеже веков. Литературный репортаж конца века продолжает традицию литературного портрета, усваивая его особенности и приемы, и развивает эти приемы, сочетая их с элементами других журналистских жанров.
Трансформация «биографического метода»
в литературном репортаже Ж. Юре
Юре пересматривает дистанцию, установленную жанром литературного портрета между повествователем, рассказчиком и художником. Поскольку репортажи Юре отражают современную ему литературную среду, автор-журналист имел возможность встретиться с большинством своих собеседников напрямую. Это позволило ему выйти за границы портретного жанра при помощи репортажных зарисовок, удачно подмеченных деталей и, главное, живого голоса собеседника. К примеру, в репортаже о Поле Верлене журналист становится свидетелем будничной жизни поэта и предлагает читателю взглянуть на него глазами случайного прохожего и завсегдатая кафе «Франциск Первый» на бульваре Сен - Мишель: «В тот день он при каждой возможности отклонялся от темы и, поскольку я всеми способами старался вернуть его к разговору о символизме, несколько раз выходил из себя, ударяя кулаками по мраморному столу, на котором подпрыгивали наш абсент и вермут»23. Разговор с Анатолем Франсом о будущем натурализма прерывает восьмилетняя дочь писателя. Зарисовка, с одной стороны, напоминает, что журналист - лишь случайный гость в чужом доме, а с другой - разрушает ставший привычным образ Франса как живого классика французской литературы.
Стремление показать художника не только как творца, но и как человека прослеживается и в литературных портретах24. В текстах Сент-Бёва это передается через ироничные ремарки критика, описание привычек или личной жизни художника (литературные портреты «Пьер Корнель», «Лафонтен», критический очерк о Вийоне). Тем не менее Юре удается выйти на новый уровень в воссоздании «живого» облика автора-человека благодаря инструментам репортажа. Художественная деталь, играющая важную роль в очерках Сент-Бёва, приобретает особое значение в репортажах Юре. Жест, поза, поворот головы, выражение лица - журналист внимательно подмечает детали и создает цельную картину путем наложения отдельных мазков, штрихов.
По-новому в репортаже предстает и читатель. Если в литературных портретах Сент-Бёва ему отведена роль слушателя, с которым критик делится занимательными и ироничными размышлениями о писателе, отделенном от него столетиями25, то в репортажах Юре читатель становится свидетелем, очевидцем разговора. В интервью с Верленом журналист показывает, как сложно выстраивать диалог с поэтом. Юре приводит разговор, сохраняя интонацию и логику речи собеседника: «- Символизм?. не понимаю… Это какое-то немецкое слово, да? <…> Впрочем, плевать мне на это. Когда я страдаю, когда я радуюсь или когда я плачу, я точно знаю - это не символ.
Он помрачнел и заговорил, медленно и строго произнося слова.
- Это не мешает видеть в моих стихах, - продолжил он, - течение моей жизни, в котором холодные потоки встречаются с бурлящей водой, где есть место обломкам, пескам, конечно, цветам, возможно…»26. Композиция монолога производит впечатление недоработанной, как и фразы, обрывающиеся многоточием. При сопоставлении с литературным портретом репортаж о встрече с Верленом напоминает скорее эскиз портрета. Отсутствие отчетливой композиции и неровный ритм повествования позволяют репортеру донести до читателя душевное состояние собеседника.
В литературных портретах Сент-Бёва также встречается попытка переосмыслить образ художника-современника сквозь призму его произведений. Отталкиваясь от одного из принципов литературного портрета - романтического культа художника, личность которого неразрывно связана с его творчеством, Сент-Бёв намеренно стирает границу между личностью Альфреда де Мюссе и миром его произведений. При помощи нарративного развертывания критик подчеркивает родство де Мюссе с его героями, которые стремились «все видеть, все знать» и «испытать решительно все»27. Сент-Бёв видит отражение этой ипостаси поэта в образе Лоренцо Медичи, главного героя знаменитой пьесы «Лорензач - чо». В отличие от очерков Сент-Бёва, в литературном репортаже этому приему отводится уже центральная роль. Обращаясь к более массовой и, возможно, менее начитанной аудитории, Юре, будучи профессиональным журналистом, очерчивает образ писателя при помощи деталей и красок, напрямую заимствованных из его произведений. Так, описание дождливого дня в Генте, созвучное меланхолии в творчестве Мориса Метерлинка («Чёрная грязь, лужи и небо им в тон, одиночество улиц, по которым редкие прохожие <…> скользят в тяжелой тишине <…> все казалось мне декорациями, подходящими этой литературе страха: «Непрошенная», «Слепые», «Принцесса Мален»»28), резко контрастирует с описанием внешности писателя, ради встречи с которым Юре приехал в Бельгию («Метерлинк своими румяными щеками и светлыми глазами напоминал настоящего фламандца <. > Одетый в черное, с галстуком из белого шелка, он не пытался казаться ни юным гением, ни загадочным, ни равнодушным ко всему: передо мной был скромный и искренний человек»29). Наиболее показателен пример беседы Юре с Гюисмансом. В конце встречи писатель бросает в камин некий «красный пепел», подаренный ему одним из почитателей творчества знаменитого представителя декаданса. Жест производит сильное впечатление на репортера: «Воцарилась тишина. Я понял дез Эссента и Жиля де Рэ, и в красных лучах заката, заливавшего окна, мне почудился беспокойный бег искаженных эк - зорцизмом форм…»30. Заимствуя наиболее узнаваемые и характерные для творчества писателя приемы, детали, интонации, журналист привносит в «биографический метод» наглядность ре - портажного повествования, позволяющего писателю участвовать в формировании собственного образа на страницах периодической печати.
Жанр литературного портрета, созданный Сент-Бёвом как попытка уйти от догматической критики ХУЛ-ХУШ вв. и выработать иной подход к анализу литературного процесса, безусловно, оказал значительное влияние на французскую печать XIX века. Синтетическая природа литературного портрета обеспечила этой жанровой форме ту гибкость и подвижность, что позволяет ей с течением времени впитывать в себя черты других журналистских жанров, взаимодействовать с ними, способствуя взаимному обогащению. Созданный на стыке художественной литературы и литературной критики литературный портрет все больше сближается в конце столетия с журналистскими жанрами, влияя на них и трансформируясь при этом сам. Так, жанр литературного репортажа конца XIX в., опираясь на литературный портрет, развивает его принципы и приемы, смешивая их с другими журналистскими формами, например интервью, что говорит и о тяготении к синтезу самого литературного репортажа.
Важный для литературного портрета принцип создания цельного и живого образа писателя реализуется литературным репортажем на новом уровне, благодаря новым доступным журналисту техникам. При сопоставлении репортажей Юре и литературных портретов Сент-Бёва очевидна значимость серийности, которая организовывает весь цикл журналистских текстов. Очерки Сент - Бёва не представляют собой связную серию, в связи с чем и создается для исследователей трудность их публикации, ведь их очередность во многом была обусловлена лишь сиюминутным настроением самого Сент-Бёва, хотя он и говорит о желании собрать «гербарий умов», чтобы «создать естественную историю ли-
тературы» (Косиков (ред.), 1987: 51). В литературном расследовании Юре прослеживается четкий лейтмотив, объединяющий его репортажи в единый цикл: журналист беседует с рядом писателей, критиков, поэтов, драматургов, публицистов, чтобы понять, в каком направлении будет развиваться литературный процесс. При этом необходимо обратить внимание на то, что при серийной организации цикла каждый репортаж строится по новой схеме. Поскольку каждый разговор зависит от индивидуальности собеседника, даже опытному журналисту трудно предсказать его развитие.
Интонация занимательной беседы, найденная и привнесенная в литературный портрет Сент-Бёвом, находит отклик и в репортажах Юре. Журналист напрямую обращается к читателю в предисловии к своим репортажам и в редких отступлениях в виде реплик в сторону. Вместе с тем взаимодействие автора и читателя в рамках репортажа строится несколько иначе, чем в литературном портрете: читатель становится непосредственным свидетелем беседы, журналист не скрывает от него ни радости, ни разочарования, ни каких-либо других эмоций, которые вызывает у него встреча с тем или иным автором. Чтобы встать на одну ступень с читателем и позволить ему увидеть художника своими глазами, репортер отказывается от амплуа критика и историка литературы, которое угадывается в портретах Сент-Бёва. Не случайно на рубеже веков первые репортеры парижских газет считали своей главной целью помочь миру взглянуть на себя глазами репортера, «ведь репортер - это лорнет для всего мира»31. Таким образом, Юре, перенимая многие приемы и стилистические особенности, свойственные портретам Сент-Бёва, привносит в репортаж новый для французской печати взгляд на фигуру писателя и само понимание портрета художника как синтетического и гибкого жанра.