В НПЛ действия киевского князя Святослава с сыном Владимиром и новгородцами против Всеволода Большое Гнездо под 1180 г. описаны следующим образом. Противники Всеволода, объединившись, подобно событиям 1149 г., на устье волжского притока -- теперь на устье Тверцы, вторглись в земли владимирского князя: «Томъ же літі, на зиму, иде князь Святославъ Всіволодиць, Олговъ вънукъ, из Руси на Суждаль ратью на Всеволода, а сынъ его Володи- миръ съ новъгородьци из Новагорода; и съяшася на Волзі устье Тьхвери, и положиша всю Вългу пусту, и городы всі пожьгоша, и не дошьдъше Переяславля за 40 вьрстъ» ПСРЛ. Т. III. С. 36, 226.. По нашему мнению, к 1180 г. появилась владимирская крепость -- предшественница будущей Твери, своего рода прото-Тверь. При этом С.В. Богданов считает, что это могло быть городище Петропавловское на Твер- це Богданов С.В. Названия «Тверь» и «Тверца» в письменных источниках // Вестник Тверского государственного университета. Сер. История. 2007. Вып. 4. С. 86; Богданов С.В. Тверь в 1216 году // У истоков Российского государства. Материалы научной конференции «У истоков Российского го-сударства. Тверь. Москва: к 700-летию со дня памяти великой княгини Ксении Тверской» (Тверь, Кашин, 6--7 февраля 2012 г.). Тверь, 2015. С. 115--152., по мнению П.Д. Малыгина, -- это так называемое Глинное городище напротив устья Тверцы Малыгин П.Д. Некоторые итоги и проблемы изучения средневековых древностей территории Тверской области // Тверской археологический сборник. Вып. 1. Тверь, 1994. С. 124--125..
Наконец, к 1216 г. владимиро-суздальский рубеж максимально продвинулся вверх по Волге к устью Вазузы, где возвели крепость Зубцов -- первый и единственный владимиро-суздальский город домонгольского периода, располагавшийся на левом берегу Верхней Волги. После организованной Ярославом Всеволодичем в Торжке в 1215 г. хлебной блокады Новгорода против него и его братьев в марте 1216 г. начал войну Мстислав Мстиславич Удатный со своими союзниками: «И поиде Мьстиславъ и възя Зубьчевъ, и быша на Возузі; и приде Володимиръ Рюриковицъ съ смольняны, идоша по Волзі, воююче... И не бы вести, кде Ярославъ, въ Торжку ли, въ Тьхвіри ли. и поидоша по Волзе, воююче; и пожьгоша Шешю, и Дубну, и Къснятинь, и все Поволжье» ПСРЛ. Т. III. С. 55, 255..
Таким образом, для трёх войн против владимиро-суздальских князей прослеживается чёткая закономерность -- неприятель объединял свои силы, придя на суздальские рубежи-пограничья, маркируемые устьями крупнейших волжских притоков, причём в каждом случае союзники приходили на место объединения по двум маршрутам -- Волге и её соответствующему притоку.
Мы видим явную последовательность расширения суздальских границ вдоль Волги, начиная от Кснятина. В 1130--1149 гг. это «робкий шаг» от устья Нерли до устья Медведицы протяжённостью всего 10 км. Следующий «шаг» на этапе 1149--1180 гг. -- уже «широкий» -- от устья Медведицы до устья Тверцы -- более 160 км. Наконец, третий «шаг» почти такой же -- от устья Тверцы до устья Вазузы -- порядка 150 км -- на этапе 1180--1216 гг.С.В. Богданов придерживается мнения о том, что Верхняя Волга на пространстве от устья Холохольни до устья Шоши в конце XII в. осваивалась новгородцами, и к 1216 г. владимиро-суздальские земли тянулись полосой к устью Вазузы вдоль рек Шоша и Держа, образуя «клин», на вершине которого располагался Зубцов (Богданов С.В. Новгородско-суздальский рубеж на Верхней Волге в конце XII -- 1-й трети XIII вв. и основание Твери // Тверской археологический сборник. Вып. 6. Т. II. Тверь, 2007. С. 330--338). Такова картина поэтапной суздальско-владимирской колонизации Верхней Волги в домонгольский период. И здесь мы должны согласиться с В.А. Кучкиным, который считает, что в 1149 г. Волга не была новгородской до устья Медведицы Кучкин В.А. Город Дубна... С. 316. как утверждал А.В. Куза в 1975 г. и мы вслед за ним в 1989 г. Но поскольку летописи не фиксируют никаких взятых Ростиславом в 1149 г. «городков» на Волге до устья Медведицы, мы берём на себя смелость заявить, что выше устья Медведицы Волга не была и суздальской. В 1149 г. и во второй половине XII в. на этом участке Верхней Волги никаких городков-крепостей не существовало. Суздальцы закрепились к этому времени лишь на устье Нерли и в низовьях Медведицы, а новгородцы освоили только район верхневолжского озера Стерж и с XI в. среднее течение Тверцы в районе Торжка, Волок Ламский, Бежецкий Верх, верхнее и, видимо, среднее течения Медведицы. Показательно, что в ходе упоминавшегося выше противостояния Олега Святославича и Мстислава Владимировича в 1096 г. данники черниговского князя действовали на р. Медведице и были изгнаны воеводой новгородского князя: налицо конфликт интересов, связанных со сбором дани на определённых территориях. Точно так же Юрий Долгорукий в 1139 г. «взя Новый Торг» ПСРЛ. Т. IV. М., 2000. С. 149., в 1147 г. он «взя» Новый Торг и «Мьстоу всю» Там же. Т. II. Стб. 339., нарушив тем самым сюзеренные права новгородского князя. Смоленскими были с XI в. верховья Западной Двины в районе Торопца и, возможно, южные берега озёр Селигер и Волго Алексеев Л.В. Смоленская земля в IX--XIII вв. Очерки истории Смоленщины и Восточной Белоруссии. М., 1980. С. 41, 55.. Самый восточный смоленский город на Волге -- Ржевка (Ржева) -- был основан между 1211 и 1216 гг. Малыгин П.Д. Краткая история города Ржева // Тверская старина. 2016. № 37. С. 50, 53.
Получается, что выше Медведицы в 1149 г. Волга являлась ещё общей древнерусской водной и ледовой дорогой, население этих территорий не имело даннической зависимости от какого-либо центра. В соответствии с предложенной схемой изменения суздальских границ, Тверь как город-крепость в устье Тьмаки могла появиться лишь в 1180--1216 гг. или позднее.
Этот вывод, разумеется, нуждается в археологическом обосновании. Полученные на раскопе 23 в Тверском кремле дендродаты, на первый взгляд, полностью опровергают наши выводы: дендродаты с постройки 9 -- 1149 г., с постройки 11 -- 1150 г.Хохлов А.Н., Иванова А.Б. Исследования мысовой части Тверского кремля... С. 38, 40. Эти даты можно объяснить двояко. Во-первых, вторичным истолкованием дерева в постройках. Например, в раскопе 11 со сруба № 33 было получено 8 спилов, дендродаты которых дали разброс в 51 год (1292--1343 гг.) Лапшин В.А. Тверь в XIII--XV вв. ... С. 189.. Во-вторых, деревянные постройки с датами 1149 и 1150 гг. относятся к догородскому поселению. Тогда влажный слой Твери можно расценивать как уникальный, имеющий догородские и городские напластования.
Оба наших объяснения могут относиться и к раскопам 4 и 9 на территории Тверского кремля, где также получены ранние дендродаты Там же.. Но, по нашему мнению, предпочтительнее видеть в этих древнейших постройках следы догородских поселений в гидрографическом узле Волги--Тьмаки--Тверцы. В раскопе 23 в Тверском кремле обнаружены также хаковые (крюковые) дубовые конструкции, которые авторы раскопок упорно датируют (без дендрохронологии) серединой -- второй половиной XII в. Хохлов А.Н., Иванова А.Б. Исследования мысовой части Тверского кремля. С. 27., не учитывая, что подобные конструкции сооружались и в XIII, и даже в XVI вв. Панова Т.Д. Историческая и социальная топография Московского кремля в середине XII -- первой трети XVI века. М., 2013. С. 58, 59; Сапожников Н.В. Историческая топография древнего Смоленска. Смоленск, 2016. С. 48--57.
Вразрез с нашими выводами идёт и упоминание Твери в 9-м чуде «Сказания о чудесах Владимирской иконы Богоматери» Библиотека литературы Древней Руси. Т. 4. СПб., 1997. С. 224--225.. Конечно, это отдельная серьёзная тема, здесь мы ограничимся лишь существующими подходами к интерпретации текста чуда, в котором, по мнению Кучкина, зафиксированы события, произошедшие в 1162 г. Кучкин В.А. Возникновение Твери. С. 226, 239. Данные о Твери в этом источнике сводятся к следующим позициям: топоним («въ Тфіри»); беременная «нікаа жена», она же «боярыня»; приехавший из Владимира «поп Лазарь»; местный «поп», сообщающий о страданиях «боярыни», которая не может разрешиться от бремени; «нікая жена» или «боярыня», давшая обет иконе Богородицы после рождения сына и своего выздоровления, жертвует к иконе Богородицы во Владимир золотые украшения и серьги.
Эти позиции Кучкин интерпретирует следующим образом: «Сколь ни краток рассказ о боярыне из Твери, он содержит некоторые весьма ценные сведения о городе. Очевидно, что город относился к территории Владимиро-Суздальского княжества. Очевидно также, что в Твери в начале 60-х годов XII в. имелась крупная боярская усадьба, где смог найти приют приехавший из Владимира Лазарь. Возможно, боярин -- владелец усадьбы -- был великокняжеским тиуном -- наместником в Твери, почему у него и остановился владимирский причётник. На усадьбе или близ неё находилась церковь, где служил местный священник. Во всяком случае, рассказ упоминает тверского попа -- собеседника Лазаря. Проживание в Твери боярина, наличие церкви указывают на то, что в 60-е годы XII в. Тверь была определённым административным центром. Таким образом, уже первое достаточно точно датируемое упоминание Твери рисует этот город не как рядовое, только что возникшее поселение, а как место сосредоточения феодальной власти, пункт, который прошёл известный путь в своём историческом развитии» Там же. С. 227..
Такая интерпретация представляется нам слишком смелой и даже фантастичной Есть более корректные анализы рассматриваемого источника. П.С. Стефанович отмечает, что «В “Сказании об иконе Владимирской Богоматери” рассказывается об одной женщине, которая исцелилась, дав обет иконе Владимирской Богоматери, причём выясняется, что в доме при ней жил “поп”, который называет её “боярыня наша”» (Стефанович П.С. Боярство и церковь в домонгольской Руси // Вопросы истории. 2002. № 7. С. 49). А.Е. Мусин оценивает эпизод с чудом в Твери из «Сказания о чудесах Владимирской иконы Божьей Матери» как свидетельство нераспространённости здесь почитания этой иконы и сопоставляет это с отсутствием в археологических материалах Тверского Поволжья литых нагрудных иконок с изображением Успения Божией Матери и образа Умиления, которые появились в середине -- второй половине XIII в. во Владимирском княжестве (Мусин А.Е. Христианизация Тверского края и проблемы образования Тверской епархии (историко-археологический аспект) // Тверской археологический сборник. Вып. 1. Тверь, 1994. С. 260).. Предполагаем, что Кучкин здесь не видит Твери в качестве, например, боярского села, поскольку, по его мнению, свидетельств существования боярских (не княжеских) сёл в домонгольский период нет. Но это не так, такие свидетельства есть, и боярские сёла в Волго-Окском междуречье -- явление распространённое. Лаврентьевская летопись под 1177 г. говорит о распре между Всеволодом Юрьевичем и Мстиславом Ростиславичем. При этом в районе Суздаля, Юрьева и Ростова «села болярьская взяша». В этом же году противник Всеволода рязанский князь Глеб Ростиславич с половцами в районе Боголюбова «села пожже боярьская» ПСРЛ. Т. I. Стб. 382, 383..
Проблему основания Твери в середине XII в. в связи с нашим выводом о Верхней Волге как о своеобразной «демилитаризованной» зоне следует рассматривать и в контексте освоения этого пространства. Многочисленные курганные группы по берегам Волги, которых значительно больше выше Дубны, чем в районе устья Медведицы и летописного Кснятина Степанова Ю.В., Пежемский Д.В., Жукова Е.Н. Древнерусское население Верхневолжья: погребальный обряд и палеоантропология (по материалам Избрижского могильника) // Вестник Тверского государственного университета. 2009. Вып. 1. С. 104; Степанова Ю.В. Древнерусские погребальные памятники Верхневолжья: пространственный анализ // Вестник Тверского государственного университета. 2009. Вып. 3. С. 75, 77, 81--82, рис. 9; Степанова Ю.В. Древнерусские курганы Верхневолжья: конструкция насыпей и особенности устройства погребений // Археология и история Пскова и Псковской земли: Семинар им. академика В.В. Седова. Материалы 55-го заседания, посвящённого юбилею профессора И.К. Лабутиной. Псков, 2010. С. 188--190, рис. 1., можно связывать, на наш взгляд, с населением свободных общинников -- потомков первых славян, пришедших в лесную зону Восточной Европы, ещё не подвергшихся огосударствлению со стороны Новгорода и окняжению со стороны Суздаля и Смоленска.
Отметим, что во владимирском летописании никак не отражена ранняя история Твери, в Лаврентьевской летописи существует единственное упоминание Твери под 1209 г. в связи с уходом во время похода к Торжку сына Всеволода Большое Гнездо Константина «со Тьфъри» ПСРЛ. Т. I. Стб. 435. -- в этом случае предлог «с» указывает на поселение Кучкин В.А. Город Дубна... С. 312.. При этом в «Летописце Переяславля Суздальского» это событие датировано 1212 г., и сказано о князьях Всеволодичах так: «И быв-шимъ имъ на Тфери»ПСРЛ. Т. XLI. М., 1995. С. 129., т.е. предлог «на» указывает на реку. Тверской сборник, сохранивший уникальные известия о городах Суздальской земли XII в., в том числе и о возведении в Москве крепости, также обходит полным молчанием историю домонгольской Твери, здесь лишь под 1215 г. впервые фигурирует «Тверь» или «Твердь», и это сообщение заимствовано ж НПЛ. В Рогожском летописце нет упоминаний о домонгольской Твери. Нет никаких намёков на домонгольское существование Твери и в «Предисловии летописца княжения Тферского»Там же. Т. XV. Стб. 315, 463-465.. Практически все упоминания домонгольской Твери находятся в новгородском летописании (1215/16 и 1238 гг.). Такое умолчание не корре- лируется с рисуемой некоторыми археологами картиной Твери как мощного и богатого суздальского города. Единственным источником, доносящим концепцию возникновения Твери как города в устье Тьмаки «по Батыеве пленении», остаётся родословная статья о тверских князьях в сборнике с Воскресенской летописью, в составе которой сохранилось большое количество уникальной информации, «тверизмов», в том числе: «Князь великій Ярославъ Всеволодичь, по Батьіеві плінети, пріиде изъ Новгорода съ дітми своими, и нача грады, разоренныя отъ Батыя, ставити по своимъ мЪстомъ, и на Волзі постави градъ и воименова его Тверью по Тверці рікі, а наперед того в томъ місті градъ не былъ, и посади на Твери сына своего меншого Ярослава, и великымъ княземъ его нарече, и оттолі наста великое княженіе Тверьское»Там же. Т. VII. М., 2001. С. 245..