Московский гуманитарный университет
О понимании социальной природы имитаций в высшей школе
Н. А. Селиверстова
На материалах интервьюирования преподавателей и студентов московских университетов (октябрь 2018 г. -- май 2019 г.) анализируется понимание природы имитации образовательных практик в высшей школе. Рефлексия имитации образовательных практик преподавателями противоречива: признание факта имитации сопровождается отрицанием девиантной природы явления. Студенты подтверждают девиантную природу имитации образовательных практик, полностью возлагая ответственность за имитацию на преподавателей (1) или разделяя ее с ними (2). Кроме того, данное явление студентами рассматривается как отклонение от нормы, так как в этом случае они не получают знаний в полном объеме, что нарушает их права.
Оценки влияния Интернета на масштаб и разнообразие форм имитации образовательных практик неоднозначны: это инструмент, который может быть использован в разных целях (1), или условие увеличения различных имитаций (2). Автор делает вывод о необходимости выравнивания цифровой грамотности преподавателей и студентов.
Ключевые слова: высшая школа; имитация образовательных практик; девиация; коррупция; преподаватель; студент; Интернет
ON THE UNDERSTANDING OF THE SOCIAL NATURE
OF IMITATIONS IN HIGHER SCHOOL
N. A. Seliverstova
Moscow University for the Humanities
The paper is based on the interview materials with lecturers and students at Moscow universities (October 2018 -- May 2019) and analyses the understanding of the nature of imitation of educational practices in higher school. Lecturers demonstrate contradictory reflection of imitation of educational practices: the recognition of the fact of imitation is accompanied by the denial of its deviant nature. Students confirm the deviant nature of imitation of educational practices, placing full responsibility for imitation on lecturers (1) or sharing it with them (2). In addition, students consider this pheno-menon to be departure from the norm, since they do not gain knowledge to the full extent, which violates their rights.
The estimates ofthe Internet influence on the scale and variety offorms ofimitation ofeducational practices are ambiguous: it is a tool that can be used for different purposes (1), or a condition for the increase in various imitations (2). The author concludes that the levels of digital literacy of lecturers and students need equalizing.
Keywords: higher school; imitation of educational practices; deviance; corruption; lecturer; student; Internet
Введение
В данной статье завершается анализ материалов гайд-интервью1 с преподавателями и студентами московских университетов по проблеме имитаций в высшей школе, проведенного автором в октябре 2018 г. -- мае 2019 г. В предыдущих публикациях описаны субъективные смыслы имитаций, их риски, имитации в магистратуре, отношение к заочному и дистанционному образованию (Селиверстова, 2019), формы имитации образовательных практик, условия их распространения, отношение участников образовательного процесса к имитации образовательных практик (Селиверстова, 2020). социальный имитация интервью
Итак, как уже отмечалось ранее, фокус исследования был направлен на участников образовательного процесса: преподавателей и студентов московских университетов социально-гуманитарных направлений. Стаж преподавательской деятельности информантов составил от 10 до 34 лет. Из числа студентов к участию в исследовании были приглашены обучающиеся четвертых курсов бакалавриата и первых курсов магистратуры. Информанты из обеих групп представили государственные и негосударственные университеты. В группе преподавателей 6 женщин и 4 мужчины, студентов -- соответственно 5 и 5. Было проанализировано по 10 завершенных интервью преподавателей и студентов2. Интервью проводилось по технологии Б. З. Докторова посредством электронной почты (Докторов, 2016: Электронный ресурс) Метод исследования -- «гайд-интервью». Цель данной статьи заключается в том, чтобы (а) проанализировать понимание природы имитаций в высшей школе основными участниками образовательного процесса; (б) рассмотреть Интернет как условие имитации образовательных практик.
Теоретическая рамка исследования
Ж. Бодрийяр, активно разрабатывавший проблематику социальных имитаций, симуляций и симулякра как их результата, различал имитации и притворство. Симуляция ставит под сомнение различие между «истинным» и «ложным», «реальным» и «мнимым» в отличие от простого притворства (Бодрийяр, 2015: 8). Согласно Ж. Делезу, природа симулякра девиантна, ибо он представляет собой «внешний и вовсе не продуктивный результат подобия» и получен «за счет хитрости, уловки или ниспровержения» (Делез, 1998: 231). Девиантная природа симулякра сопряжена со сферами жизнедеятельности общества. Есть сферы, в которых нельзя имитировать или нельзя это делать безнаказанно. Ж. Бодрийяр иллюстрирует данное положение таким примером, как захват заложников в банке (банк -- как раз пример такой сферы). «Излюбленными территориями симуляции» он называет медицину и армию (Бодрийяр, 2015: 9). Но и высшая школа -- признанное пространство для имитации деятельности. Подмена действий преподавателем университета по передаче комплекса знаний, умений, навыков и социальных ценностей, идеалов, культурных образцов студентам формальным воспроизведением процедур, демонстрацией соблюдения установленного хода образовательного процесса, и студентом по освоению названного комплекса -- практики распространенные. Данные практики подпадают под определение девиации: «...социальное явление, выражающееся в относительно массовых, статистически устойчивых формах (видах) человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или же фактически сложившимся в данном обществе (культуре, группе) нормам и ожиданиям» (Гилинский, 2004: 9).
Прогноз Бодрийяра о симулякрах, продуцируемых университетами, сбывается, и он универсален для большинства современных обществ: «университетские ценности (дипломы и т. д.) будут множиться и продолжат циркулировать подобно «блуждающему капиталу» или евродолларам, они будут вращаться по кругу, лишенные всякого критерия референтности, пока полностью не обесценятся, однако это не имеет значения: одного лишь их обращения достаточно для того, чтобы создать социальный горизонт ценности.» (Бодрийяр, 2015: 203).
Каково тем, кто внутри университета? Тем, кто так или иначе участвует в воспроизводстве имитации образовательных практик или наблюдает их? Насколько университет выполняет функции института социализации? Бодрийяр так пишет о нем как месте взросления: «.университет остается местом безнадежной инициации, приобщения к пустой форме ценности, и тот, кто находится в нем на протяжении нескольких лет, знаком с этим странным процессом, с настоящей безнадежностью “нетруда” и “незнания”. Ведь нынешние поколения еще мечтают читать, изучать, состязаться в знаниях, однако уже не готовы вкладывать в это всю душу, -- одним словом, аскети- ческая культурная ментальность исчезла вместе с телесной и имущественной аскезой» (там же: 204). Однако готовность студента учиться в полную силу, его признание учебы на продолжительное время своим основным занятием в жизни должны соотноситься со способностями к обучению и наличием базовых знаний. А с этим большая проблема. Категория «необучаемых студентов» стала объектом социологических исследований (Денисова-Шмидт, Леонтьева, 2015). Кроме того, по данным психологических исследований, такие формы имитации образовательных практик, как списывание и плагиат, связаны со следующими предикторами: представлениями о честности среды, распространенности этих практик среди одногруппников (Шмелева, Семенова, 2019). При этом использование плагиата в отличие от списывания не зависит от угрозы возможных санкций со стороны преподавателя (там же).
Ж. Бодрийяр считает, что эта «ловушка» появилась после 1968 г., «когда начали выдавать дипломы всем подряд... Мы в очередной раз стали инициаторами передовой формы, формы ценности в чистом виде: дипломов без научного труда. Системе они уже не нужны, ей нужны рациональные ценности, обращающиеся в пустоте, -- и мы были теми, кто положил этому начало, с иллюзией, что выполняем противоположное» (Бодрийяр, 2015: 205). Как было описано ранее, зафиксировано негативное отношение к имитации образовательных практик в обеих группах информантов (преподавателей и студентов) (Селиверстова, 2020: 75-76), но при этом ситуация используется отдельными преподавателями и студентами для «облегчения» своего пребывания в университете. Каково же понимание природы имитаций основными участниками образовательного процесса?
Осознание девиантной природы имитации образовательных практик
В сознании преподавателей отсутствуют представления о соотношении имитаций образовательных практик и каких-либо нелегитимных (незаконных) действий вплоть до коррупции. Варианты представлений преподавателей, выделенные в процессе анализа материалов интервью: (1) это однозначно разные практики; (2) сами имитационные практики не являются нелегитимными действиями, но выступают их стимулом (коррупции); (3) в условиях политики сохранения контингента студентов имитация образовательных практик не может рассматриваться как действие незаконное. Когда я попросила сосредоточиться на соотнесении имитации образовательных практик и нелегитимных действий в контексте Федерального закона от 29 декабря 2012 г. №273 «Об образовании в Российской Федерации» (далее -- Федеральный закон №273) с приведением фрагмента ст. 48 «Обязанность и ответственность педагогических работников», то ситуация с пониманием девиантной природы рассматриваемого явления не изменилась. Требования к преподавателям «осуществлять свою деятельность на высоком профессиональном уровне. развивать у обучающихся познавательную активность, самостоятельность, инициативу, творческие способности, формировать гражданскую позицию, способность к труду и жизни в условиях современного мира. применять педагогически обоснованные и обеспечивающие высокое качество образования формы, методы обучения и воспитания.» рассматриваются информантами как декларативные («.напоминают первомайские лозунги»; «как измерить качество образования? Это субъективно», «...это скорее идеал...», «...эта норма (этот пункт) закона носит сугубо декларативный характер»3 и т. д.). Пункт ст. 48 Федерального закона №273 о развитии у обучающихся познавательной активности, самостоятельности и т. д. оценен в контексте интервьюирования следующим образом: «сам пункт -- это имитация регламентации педагогической деятельности... Ну, и, естественно, имитирует ли преподаватель выполнение этого пункта или нет, образовательных практик, определить невозможно. Только субъективно -- если сам преподаватель знает, что может лучше, но не делает (по каким-то причинам), значит, есть имитация, если выкладывается полностью (на своем уровне), значит, имитации нет» (М, кандидат наук, стаж преподавательской деятельности -- 34 года, государственный университет). Перевод имитации образовательных практик в плоскость сугубо субъективной оценки вряд ли можно считать обоснованным, есть объективные показатели имитации образовательных практик, и они названы (Селиверстова, 2019; Селиверстова, 2020). Другая точка зрения в отношении ст. 48 Федерального закона №273 связана с тем, что в условиях модернизации содержания и структуры высшего образования и одновременно становления его модели, сочетающей государственные и рыночные механизмы регулирования, эти требования невозможно выполнить. «Как- мы можем “осуществлять свою деятельность на высоком профессиональном уровне”, если нижняя граница тройки -- 50 баллов, а за посещаемость (и ответы) студент может набрать 50-60 баллов... в реальности. принято ставить тройки только за посещение. То есть достаточно ходить и сидеть, и мы 'должны ставить за это тройки. Далее, если не ходил даже, и мы ставим “неуд”, нам говорят (учебное управление), что мы должны дать студенту (т. е. придумать специально.) какое-то задание, которое он выполнит, а мы за выполнение задания поставим ему ту же тройку. у небольшой части толковых студентові есть что развивать... Но чем больше стан-овится нерадивых студентові и не способных к обучению, тем больше ты на них ориентируешься, а не на толковых, и качество образования опять-таки падает. Нет уже критической массы хороших студентов» (Ж., доктор наук, стаж преподавательской деятельности -- 27 лет, государственный университет).
Студентам вопрос о соотношении имитации образовательных практик и каких- либо нелегитимных (незаконных) действий задавался без продолжения (просьбы вернуться к нему в контексте Федерального закона №273), за исключением интервьюирования одной студентки. Это важное в методическом отношении уточнение. Итак, представления студентов, выделенные на основе их ответов на вопрос о соотношении имитаций образовательных практик и каких-либо нелегитимных (незаконных) действий: (1) имитация образовательных практик соотносится с нелегитимными действиями, если рассматривать имитацию как некачественную работу преподавателя, за которую следует нести ответственность; (2) имитация образовательных практик соотносится с нелегитимными действиями, так как в этом случае студенты не получают знания в полном объеме, соответственно, нарушаются их права; (3) если и соотносится, то косвенно, отсутствие мотивации к получению высшего образования в группе студентов провоцирует данное явление, и нельзя всю ответственность возлагать только на преподавателей. Определенность студентов в отношении характера имитации образовательных практик иллюстрируется ответом студентки, с которой интервью было проведено в расширенном варианте: «Конечно, процитированные статьи закона “Об образовании” полностью исключают имитации образовательных практик в процессе обучения. Очень хотелось бы на этом закончить ответ, но налицо противоречие: повсеместная практика имитации обучения существует открыто и не преследуется законом, а значит, соответствует ему? Написать, что мы живем в неправовом государстве, наверное, слишком радикально (по крайней мере, это точно за рамками темы исследования), хотя это один из возможных вариантов ответа» (Ж., первый курс магистратуры, н-егосударствен-н-ый университет).
В отношении студенческих ассоциаций имитации образовательных практик с коррупцией можно говорить о двух вариантах: (1) однозначные ассоциации с коррупцией; (2) с коррупцией имитация образовательных практик не ассоциируется, так как преподаватель не получает прямой материальной выгоды, если только речь не идет о «продаже» зачета/экзамена, выпускной квалификационной работы. Информанты в обеих группах не смогли вспомнить случаев коррупции, хотя теоретически допускали ее возможность преимущественно в связи с выпускными квалификационными работами. Я же полагаю, что коррупционные схемы практически не совместимы с политикой сохранения контингента, которую проводят университеты.