Нетрудно заметить, что с тактической точки зрения и замысел, и ведение сражения с русской стороны заслуживают критики. План русского военачальника, сформулированный в «Подробном описании...», подразумевал исключительно огневое поражение вражеских войск «в тот короткий промежуток времени, когда они должны бороться с быстротою течения» [2, с. 108]. Но русская артиллерия серьезно уступала вражеской числом орудий, а сильной стороной пехоты была вовсе не огневая, а ударная тактика (и кому как не И.К. Багратиону-Мухранско- му, два года назад водившему гренадерскую бригаду в штыки в сражении при Баш-Ка- дыкляре [12, с. 135], об этом знать!). Неудобства огневой тактики для русских войск только усугублялись тем, что в армии Омер-паши было 4 вооруженных штуцерами стрелковых батальона [21, р. 94], в то время как часть русских войск шла в бой еще с кремневыми ружьями наполеоновской эпохи [6, с. 28]. Английский офицер из армии Омер-паши особо отмечал превосходство винтовок Минье над русскими ружьями [20, р. 249]. Неудивительно, что итоговый размен оказывался далеко не в пользу русской армии, что при численном превосходстве противника было весьма невыгодным исходом для Гурийского отряда. Очевидно, что в тактическом отношении Ингурское сражение было с русской стороны далеко не образцовым. Можно, пожалуй, согласиться с У.Э.Д. Алленом и П.П. Муратовым в том, что 25 октября (6 ноября) 1855 г. «может служить классическим примером того, как не следует оборонять водную преграду» [18, р. 97].
Однако реакция командующего Отдельным Кавказским корпусом генерала от инфантерии Н.Н. Муравьева на это откровенно неудачное столкновение представляет немалый интерес. Хотя потенциально от событий в Мингрелии зависело и происходящее под Карсом, наместник Кавказский, отнюдь не отличавшийся благодушием по отношению к подчиненным, вовсе не был разгневан ни поражением, ни потерями. Напротив, он отмечал в своем письме генерал-лейтенанту В.О. Бебутову, заведовавшему гражданской частью на Кавказе, что И.К. Багратион-Мухранский - «человек со способностями и не без военных дарований» [2, с. 144] - вероятно, имел основания действовать именно так. Более того, в послании военному министру В.А. Долгорукову Н.Н. Муравьев особо отметил «известное благоразумие» [2, с. 139] своего подчиненного. Возможно, частично спокойная реакция командующего на неудачу объяснялась тем, что Омер-паши он не особенно опасался [13, с. 607]. Но даже при этом остается вопрос: какое «известное благоразумие» проявилось в заведомо проигрышном и посредственно спланированном и проведенном сражении?
Для ответа на этот вопрос необходимо отдавать себе отчет в политическом контексте борьбы. Война не является изолированным единоборством двух армий: любой ее акт вытекает из конкретной политической обстановки. Стратегия, оперативное искусство и тактика подчинены политике, и на войне «каждое основное решение принимается под давлением ряда политических домогательств» [15, с. 91]. От войск регулярно требуются усилия, ненужные или даже вредные со строго военной точки зрения, но необходимые политически, и потому значение сражений следует расценивать не только по их тактическим результатам и оперативным или стратегическим последствиям, но и в свете политических требований момента.
Момент же делал сражение безусловной необходимостью. Разумеется, с военной точки зрения Ингурский бой с противником, обладавшим численным, техническим и тактическим превосходством, мог привести только к поражению, и его было бы лучше избежать, отложив столкновение до складывания более благоприятных условий. Но для того чтобы отказаться от попыток преградить путь наступающему противнику, открыть ему дорогу вглубь обороняемой территории и ограничиться защитой укрепленных пунктов, действиями на сообщениях и партизанской войной, «государство должно обладать большой внутренней спайкой и значительной моральной сопротивляемостью» [16, с. 43]. Мингрелия же никак не могла похвастать такой монолитностью. Напротив, политическая обстановка была нестабильна настолько, что в 1854 г. «симптомы неповиновения и непокорности властям» [6, с. 23] в Суджунском округе потребовали карательной экспедиции. Конечно, среди местного населения было немало и тех, кто сочувствовал России, но их готовность выступить против Омер-паши была далеко не безоговорочной: мингрельцев еще надо было убедить взяться за оружие.
В этой обстановке каждое военное решение И.К. Багратиона-Мухранского было в равной степени политическим актом, предназначенным заверить местное население в силе России, ее готовности защищать Мингрелию и общей устойчивости русской власти в Грузии. Командующий Гурийским отрядом очень внимательно относился к любым решениям, способным повлиять на настроения населения. Так, он отсоветовал правительнице Мингрелии княгине Е.А. Дадиани перевозить мебель из Зугдиди в Горди, «чтобы действием этим не смущать населения и не дать понять ему, что предвидится какая-нибудь серьезная опасность для нижней Мингрелии» [6, с. 26].
Не встречать противника на границе и без боя допустить вражескую оккупацию Мингрелии означало в таких условиях полностью подорвать народную веру в возможность (и необходимость) успешной борьбы на стороне России, а значит, и «отказаться от всякой попытки склонить мингрельцев... к народной войне и к партизанским действиям против турок» [6, с. 30].
Гурийский отряд не мог рассчитывать на победу над армией Омер-паши, и русский генерал вполне это понимал, но его целью было не сокрушить противника, а показать местному населению, что Россия готова за него сражаться. На берегах Ингура русские войска не дрались за тактический успех, а сдавали экзамен на состоятельность и легитимность российской власти в глазах мингрельцев. И.К. Багратион-Мухранский, как до него М.И. Кутузов при Бородино или царь Леонид в последнем бою при Фермопилах, организовывал Ингурский бой «не как борьбу за победу, а как... требуемое политикой кровопускание» [15, с. 92], и оценивать это сражение следует именно в свете его политических последствий.
Результаты. Политические последствия Ингурского сражения
Время доказало правоту командующего Гурийским отрядом. Партизанская война в Мингрелии не разгорелась немедленно после отступления русских войск от Ингура, но сражение создало для нее политическую почву. Вскоре после боя мингрельская знать выступила в поддержку борьбы с турками и засвидетельствовала свою верность княгине Е.А. Дадиани [6, с. 32-33], а ведь именно отсутствие поддержки со стороны местной аристократии являлось, по мнению участника кампании, одной из основных причин турецкой неудачи [21, р. 126]. Многочисленные послания, в которых Омер-паша убеждал правительницу края вернуться в Зугдиди и продолжать управлять Мингрелией [6, с. 34-36, 39-40], свидетельствуют о неустойчивости его положения: если бы турецкая оккупация зиждилась на прочном политическом и социальном фундаменте, не было бы настоятельной необходимости подкреплять ее легитимностью вдовствующей княгини. К концу ноября продвижение Омер-паши к р. Цхенис-Цхали, к которой русские войска отступили после Ингурского боя, остановилось в условиях осенней распутицы, и вскоре турецкая армия начала отход к своим береговым базам. С этого момента выступления против армии Омер- паши, носившие до того спорадический характер, развернулись в полную силу: партизаны обстреливали колонны на марше, отрезали фуражировочные партии от главных сил, а мирное население «помогало им всеми средствами» [21, р. 182]. Особенно важно отметить, что на Кавказском ТВД местное население редко участвовало в военных действиях по собственной инициативе: еще М.И. Богданович указывал на крайнюю маловероятность народной войны без прямой поддержки регулярных войск [5, с. 113]. Таким образом, Мингрелия осенью 1855 г. являет собой примечательное исключение, и на роль фактора, обеспечившего столь нетипичное развитие событий, лучше всего подходит именно Ингурское сражение. И.К. Багратион-Мухранский не разгромил противника в бою, но создал политическую обстановку, в которой даже малейшего признака слабости, такого как отказ от атаки русских позиций на Цхенис-Цхали , было достаточно, чтобы земля загорелась у Омер- паши под ногами.
Немаловажно также отметить, что батумское оперативное направление, на котором разворачивался поход Омер-паши, было неудобно для энергичных действий регулярных войск из-за пересеченной местности и сложных погодных условий. Осенняя распутица, вынудившая к остановке армию Омер- паши, уже может служить достаточным подтверждением этого тезиса, но немало свидетельств в его пользу можно найти и в других эпизодах войны. Так, после сражения на р. Чолок 3 (15) июня 1854 г. преследованием наголову разбитого Батумского корпуса турок занималась лишь конная милиция на протяжении 2 часов, что отражено в рапорте генерал-лейтенанта И.М. Андроникова генерал-лейтенанту В.О. Бебутову [1, с. 801]. Такое решение было принято именно из-за сложной местности, не позволявшей энергично развивать успех. При этом неудобства батумского направления для регулярных войск оборачивались преимуществами для партизан, не обремененных артиллерией, менее зависимых от снабжения, прекрасно знакомых с местностью и пользовавшихся поддержкой местного населения. Современник событий имел основания заявить, что «нет края более удобного для партизанской войны» [7, с. 20], чем Мингрелия. Английский автор, прошедший вместе с турками всю кампанию, также признавал, что действия партизан оказались для войск Омер-паши существенно опасней их единственного столкновения с регулярной русской армией [21, р. 130] (пусть и не отдавая себе отчета в том, что без второго не было бы и первого). Создав благоприятную для партизанской войны политическую обстановку, И.К. Баграти- он-Мухранский смог не только вернуть Мин- грелию под русский контроль, но и сделать это наиболее эффективным для условий оперативного направления способом.
Таким образом, подлинное значение Ин- гурского сражения в кампанию 1855 г. на Кавказском ТВД раскрывается только при его рассмотрении с политической точки зрения. Потерпев безоговорочное тактическое поражение в посредственно проведенном бою, И.К. Багратион-Мухранский тем не менее сумел решить более важную политическую задачу. Готовность России отстаивать Мин- грелию, продемонстрированная на берегах Ингура, подтвердила состоятельность русской власти в глазах местного населения и подготовила благодатную почву для партизанской войны, сыгравшей важную роль в неудаче Омер-паши. Учитывая это, сражение на р. Ингур 25 октября (6 ноября) 1855 г. следует оценивать не как плачевное поражение, а как разумное подчинение тактики политике, оправдавшее себя в ближайшей перспективе.
Список литературы
1. Акты Кавказской археографической комиссии. В 12 т. Т. 10 / под ред. А. П. Берже. - Тифлис : Тип. Канцелярии Главноначальствующего гражд. частью на Кавказе, 1885. - 938 с.
2. Акты Кавказской археографической комиссии. В 12 т. Т 11 / под ред. Д. А. Кобякова. - Тифлис : Тип. Канцелярии Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, 1888. - 1020 с.
3. Бескровный, Л. Г. Русское военное искусство XIX века / Л. Г. Бескровный. - М. : Наука, 1974. - 361 с.
4. Бестужев, И. В. Оборона Закавказья в Крымской войне 1853-1856 годов / И. В. Бестужев // Вопросы истории. - 1954. - Т 29, № 12. - С. 53-66.
5. Богданович, М. И. Крымская война, 18531856 гг. / М. И. Богданович. - М. : Эксмо, 2014. - 672 с.
6. Бороздин, К. Омер-паша в Мингрелии: из воспоминаний о Восточной войне 1853-56 годов / К. Бороздин. - СПб. : Тип. Департамента уделов, 1873. - 58 с.
7. Бурчуладзе, Е. Е. Крушение англо-турецких захватнических планов в Грузии в 1855-1856 годах / Е. Е. Бурчуладзе // Вопросы истории. - 1952. - Т 27, № 4. - С. 10-24.
8. Дегоев, В. В. Кавказский вопрос в международных отношениях 30-60-х гг. XIX в. / В. В. Дегоев ; под ред. Н. С. Киняпиной. - Владикавказ : Изд-во СОГУ 1992. - 328 с.
9. Ибрагимбейли, Х.-М. Кавказ в Крымской войне 1853-1856 гг. и международные отношения / Х.-М. Ибрагимбейли. - М. : Наука, 1971. - 404 с.
10. Киняпина, Н. С. Кавказ и Средняя Азия во внешней политике России (вторая половина XVIII - 80-е годы XIX в.) / Н. С. Киняпина, М. М, Блиев, В. В. Дегоев. - М. : Изд-во МГУ, 1984. - 312 с.
11. Клаузевиц, К. О войне / К. Клаузевиц ; пер. А. Рачинского. - М. : Госвоениздат, 1934. - 649 с.
12. Победа при Башкадикляре (19 ноября 1853). Частное письмо Э.В. Бриммера // Русский архив. - 1904. - Т 42, № 9. - С. 125-137.
13. Потто, В. А. Блокада и штурм Карса (по неизданным запискам П.Я. Бакланова и рассказам прочих участников в событии) / В. А. Потто // Русская старина. - 1870. - Т 2, № 12. - С. 567-610.
14. Тарле, Е. В. Крымская война. В 2 т. Т. 2 / Е. В. Тарле. - М. : АСТ, 2005. - 720 с.
15. Свечин, А. А. Стратегия / А. А. Свечин. - М. : Прибой, 1927. - 263 с.
16. Свечин, А. А. Эволюция военного искусства с древнейших времен до наших дней. В 2 т. Т. 1 / А. А. Свечин. - М. ; Л. : Военгиз, 1927. - 385 с.
17. Скрицкий, Н. В. Крымская война. 18531856 годы / Н. В. Скрицкий. - М. : Вече, 2006. - 416 с.
18. Allen, W. E. D. Caucasian Battlefields / W. E. D. Allen, P Muratoff. - Cambridge : Cambridge UP, 1953.- XXII, 614 p.
19. Badem, C. The Ottoman Crimean War / C. Badem. - Leiden : BRILL, 2010. - 432 p.
20. Buzzard, T. With the Turkish Army in the Crimea and Asia Minor: A Personal Narrative / T. Buzzard. - L. : John Murray, 1915. - VIII, 310 p.
21. Oliphant, L. The Trans-Caucasian Campaign of the Turkish Army under Omer-Pasha / L. Oliphant. - L. : William Blackwood and Sons, 1856. - XXVII, 234 p.
22. The Siege of Kars, 1855. Defence and Capitulation, Reported by General Williams. - L. : Stationery Office : [s. n.], 2000. - 260 p.