В истории русской мысли попытки духовно освоить социальную действительность, ввести научную методологию в сферу общественной жизни происходили под эгидой стремления к системности, органичной синтетичности имеющихся знаний. Опираясь на историческое исследование философской мысли В.В. Зеньковского, отметим, что доминирующие интеллектуальные тенденции основой своей имели ту или иную интуицию действительности. Действительно, для отечественной мысли рассматриваемого периода характерно не всеобще-логическое, а интуитивное понимание синтетической цельности.
Упомянем здесь идею «понимания как целостного знания» В.В. Розанова, «цельное знание» И.В. Кириеевского и А.С. Хомякова, «свободную теософию» В.С. Соловьева, интуитивизм С.Л. Франка и Н.О. Лосского и т.д. Здесь и берет свое начало основная противоречивость данной установки - эклектическая направленность означенных течений. Внешняя, механическая связь философского созерцания, религиозно-мистических интуиций, «положительной» фактологии элиминирует самое существо философии - всеобщность, а следовательно, ее синтетическую мощь, органически сочетающую истинное, содержащееся во всех сферах человеческого опыта: эстетической, научной и религиозной. Философия синтетична по своей сущности и содержательно охватывает бесконечно становящееся логическое, природное и духовное бытие, поэтому правомернее говорить о методологическом преодолении всего конечного и относительного, которое осуществляется развитием системы философского знания.
Однако, несмотря на указанную эклектичность, русская мысль, на наш взгляд, оказалась в более выигрышном положении по сравнению с западной. Причиной тому является сильное влияние христианской православной традиции на умы творящей интеллигенции. Дело в том, что синтетичность мышления, заключенная в системе абсолютного идеализма, имплицитно заключена в христианском учении. По справедливому замечанию М.К. Мамардашвили, сама... идея христианской культуры фундаментальна и проста. Эта культура принадлежит людям, которые способны в частном деле воплощать бесконечное и божественное. Говоря «частное», я имею в виду дело сапожника, купца, рабочего и т.д. В противоположной культурной ситуации вы имеете дело с феноменом, суть которого состоит в фантастическом безразличии человека к собственному делу. Почему это происходит? Потому, что любое дело никогда не совпадает с некой мистической абсолютной и бесконечной точкой. То, что я делаю, не имеет, согласно этой схеме, никакого значения. Поэтому я могу быть подлым сегодня, чтобы стать безупречным завтра [1, с. 51].
И если «горячо исповедуемый замысел раскрытия христианской истины в «форме» философии» [3 с. 451], представленный учениями Соловьёва, Флоренского, Булгакова, на наш взгляд, воспроизводил примат богословия над философией и тем самым мистифицировал категории разумного мышления, то противоположный путь, путь преодоления позитивистской логики и последующего восхождения к ее диалектическим, всеобще-бесконечным основаниям, т.е. путь Христа, «смертью смерть поправшего», есть единственно верный способ преодоления собственной ограниченности и постижения духовных глубин. Философский анализ духовной истории человечества показывает, что лишь в христианстве Божественный разум раскрывается перед разумом человеческим, «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом» (Св. Василий Великий). Абсолютная личность Христа (Логос) снимает всю относительную противоречивость бытия и мышления. Всеобщее развивается до разумной формы самосознания, через преодоление всего конечного, содержащегося в природе и мысли, достигая становящейся вечности абсолютного духа в формах философии, искусства, религии. Выражение Мирового разума (Бог) происходит не посредством чего-то иного, а через самое себя, через Идею процессуальное™ Духа, Природы, Логики (Триединство Бога-Отца, Бога-Сына, Бога-Духа Святого).
Только христианская мысль и история в полной мере показывают, как эстетические и религиозные догматы в отношениях с Богом преображаются в философское, умозрительное Его понимание. Значит, философский абсолютный идеализм христологичен в своей духовной основе, и наоборот, всякая христианская истина подразумевает логоцентрическую основу.
Уникальный опыт христоцентрического мышления осуществлен русским ученым Е.В. Спекторским. Разработанная им система «трансцендентного идеализма» легла в основу его энциклопедии христианской жизни, в которой всеобщность христианства определяет его системную онтологическую связь с духовным, социальным и материально-техническим элементами культуры. Отметим некоторые основные моменты биографии и творческой деятельности этого замечательного русского ученого.
Евгений Васильевич Спекторский родился 15 октября 1875 г. в Волынской губернии в семье мирового судьи. Во время своего обучения на юридическом факультете Варшавского университета будущий ученый под руководством А.Л. Блока (отца великого русского поэта) получает степень кандидата права за диссертацию «Жан-Жак Руссо как политический писатель». Оставшись преподавать на кафедре, Евгений Васильевич дослуживается до экстраординарного профессора, активно участвуя в научно-административной деятельности университета. В 1913 г Спекторский назначается на должность профессора киевского университета св. Владимира, а после избирается его ректором. Эмигрантский период в жизни ученого выпавший на 1920-1951 гг., обусловлен его сотрудничеством с белогвардейцами и буржуазно-либеральными взглядами ученого.
Современные исследователи обнаруживают влияние А.Л. Блока на молодого ученого, отмечая у обоих стремление к охвату не одной, а нескольких обществоведческих дисциплин. И действительно, оба не замыкаются в частноправовых вопросах социологии, а исходя из глубокого интеллектуального сопереживания эпохе, понимания ее кризисного состояния, стремятся познать всеобщий исток общественно-правовой жизни, обосновать энциклопедичность наук и указать в нем место социологии. Спекторского, как и А.Л. Блока, привлекал позитивизм как вера в доказательность факта. Поэтому то, что впоследствии напишет Спекторский о своем учителе - «Он предпочитал отказываться совсем от каких бы то ни было теорий, чем успокаиваться на теориях не адекватных стихийному бытию. Он не признавал иной научной истины, кроме истины факта», - в какой-то степени справедливо и относительно него самого [4, с. 11]. Как мы видим, здесь имеет место описанная выше «положительность», которая и послужила причиной эклектичного соединения особенных сфер всеобщего в той или иной степени у обоих мыслителей. Сам Блок, придерживаясь идеала «положительности», обосновывает им круг наук принципом расширения изучаемого круга объектов, переходом от наиболее близких научному сознанию чисто духовных объектов к более отдаленным и инородным объектам общественным. Только после этого, обогатившись в достаточной степени и опытом, и точками зрения, научная мысль может пытаться выйти уже за пределы человеческого мира и более или менее удачно проникать в мир физический [4, с. 48].
Приведем установленную таким образом классификацию наук: логика, эстетика, этика, юриспруденция, политика, социология, психология, медицина, биология, химия, физика, космография, теология. Здесь и логика, равно как и эстетика с этикою, - «строго эмпирические науки, изучающие, как осуществляются идеалы (истины, красоты и добра. - прим. автора) в реальной действительности» [4, с. 47].
Уже Спекторский справедливо замечает парадоксальность основной классификационной идеи Блока, но не отказывается от идеи классификации в целом. В этой идее системности отчетливо прослеживается опосредованное идейное влияние Шеллинга и Гегеля. Оставляя за естественными науками идеал «положительности», Спекторский отказывает в нем наукам гуманитарным и провозглашает идеал телеологический:
А физика и этика, как бы они не объединялись логикою, по-видимому, никогда не сольются и не станут чем-то аналогичным друг другу. Как бы мы их не сближали, мы все-таки наталкиваемся на вечную и никак не разрешимую противоположность души и тела... Сообразно с этим вопрос о целях и о средствах к их осуществлению... всегда будет играть крупную роль в этих науках [5, с. 241-242].
Осмысливая религию, философию и науку как идеалистическую основу (т.е. цель), Спекторский рассматривает само общественное устройство как средство достижения этой цели, а экономику и хозяйство - как технику. Религиозный идеал опосредуется социологической и технической сферами и снимается в истории культуры, сообщающей ему новые горизонты. Значит, христианство с его идеей Царствия Божия как цельности и полноты духовного бытия и есть та система «трансцендентного идеализма», которая принимает реальность в ее стихийном виде и поднимает ее к всеобщему логоцентрическому (или христологическому) основанию. «Христианство не подчиняет человека природе, а, напротив, подчиняет ее ему. Степень подчинения определяется прогрессом человечности в человеке. Чем больше у него духовной культуры, духовной силы, тем покорнее ему природа», - заключает мыслитель [6, с. 331].
Литература
1. Мамардашвили М.К. Сознание и цивилизация: Тексты и беседы. - М.: Логос, 2004.
2. Линьков Е.С. Становление логической философии // Гегель Г.В.Ф. Наука логики. - СПб., 1997.
3. Зеньковский В.В. История русской философии. - М.: Академический проект, Раритет, 2001.
4. Спекторский Е.В. Александр Львович Блок. Государствовед и философ. - Варшава: Тип. Варшав. учеб. округа, 1911.
5. Спекторский, Е.В. Очерки по философии общественных наук. - Вып. 1. - Варшава: Тип. Варшав. Учеб. округа, 1909.
6. Спекторский Е.В. Христианство и культура. - М.: Центр стратегической конъюнктуры, 2013.