О необходимости логоцентрического основания общественной жизни (по материалам научного творчества Е.В. Спекторского)
М.В. Харланов,
П.Е. Бойко
Аннотация
Отсутствие духовного диалога с самим собой проявляется феноменом замкнутости мировоззренческих установок индивида. Однако созревая в качестве индивидуальной черты, данный феномен ею вовсе не ограничивается и неизбежно распространяется во все сферы социального бытия, самим своим присутствием порождая изменения, ведущие к самоотрицанию. Такое самоотрицание вполне законно и, по нашему мнению, составляет в себе провиденциальный замысел Мирового Разума. Закономерен и обратный процесс: разумная форма социального бытия развивает до своего уровня и расширяет топографию индивидуального духа, подобно евангельской притче о насыщении множества малым. Выявление логических оснований, анализ исторических путей преодоления феномена конечных форм мышления, а также их социально-философская экспликация в особенных формах духовной жизни, системно разработанная в трудах российского ученого Е.В. Спекторского, и составляет собой содержание настоящей статьи.
Ключевые слова: всеобщая логика понятия, диалектика, Е.В. Спекторский, христоцентрическое мышление, логоцентризм, системная философия.
Annotation
M.V. Kharlanov, P.E. Boyko. About the necessity of logocentric base of public life. Based on the materials of scientific works of Е.V. Spektorsky
Absence of spiritual dialog with oneself is manifested by the phenomenon of asociality of individual paradigms. However, maturing as individual feature, such phenomenon is not restricted by it at all and inevitably covers all the spheres of being by its presence, generating changes, leading to self-abnegation. Such self-abnegation has all the reason to be indignant and, in our opinion, is a providential scheme of Logos. Reverse process is also conforming to the laws of nature: rational form of social being develops up to its level and extends the topography of individual spirit, similar to evangelic proverb about saturation of a good many by small. Revealing logic bases, analysis of historical ways of overcoming the phenomenon of finite forms of thinking, as well as their social-philosophical explication in special forms of spiritual life, systematically developed in the labors of Russian scientist of E.V. Spektorsky is the content of this article.
Keywords: general logic of notion, dialectics, E.V. Spektorsky, Christocentric thinking, logocentrism, systematic philosophy.
Снятие тоталитарных форм коллективного духа, пожалуй, первостепенная задача всех народов с подобным духовным опытом. В этом смысле любая мировоззренческая установка может быть отнесена к тоталитарной, если под ней понимается всякая некритическая по отношению к себе самой и нетерпимая к другим идеология. Значит, систематическая критика социального поведения общества в своем же собственном сознании является тем механизмом извлечения опыта, который позволяет справиться с вышеуказанной задачей. Каждая культура должна принять и исповедовать перед другими участниками социокультурного диалога то представление, которое требует размышления как о коллективной, так о и личностной ответственности за ошибки своего прошлого.
Сегодня, на наш взгляд, препятствия к оставлению тоталитарного прошлого могут быть сведены к двум, казалось бы, враждебным по отношению друг к другу, однако, в сущности, своей совершенно тождественным точкам зрения: националистический изоляционизм и защищающая свободу личного выбора демократия, защищающая до такой степени, что сам по себе личный выбор теряет всякий смысл. Подобные односторонности в тех или иных своих проявлениях на протяжении всего исторического процесса составляли его непосредственную противоположность - эпохи торжествующих предрассудков и подавления всего разумного. Общей чертой выступает соблазн педагогического перевоспитания, явления также хорошо известного советской культуре «перековки» человеческой личности. Современность, доныне, после всех пережитых антропогенных катастроф, характеризующаяся резким делением на «хороших» и «плохих», отсутствием чувства личностной ответственности, свидетельствует о необходимости пересмотра собственной истории, повторного обращения к трагическим событиям ХХ в. Подобные крайности, таким образом, означают не что иное, как повторное вхождение в одну и ту же реку. Опыт разумного мышления говорит о том, что урок, извлеченный из переосмысления прошлого, может быть лишь один - тоталитарные идеологии являются не метафизическими философемами бунтующих индивидов, а слишком поспешной попыткой выйти из кризиса предшествующих определенностей. Значит, отрезвляющее ощущение трагических последствий коллективного произвола должно свидетельствовать не о необходимости уничтожения прежнего и возведения нового запятнанными руками, а о самокритичной открытости и интеллектуальной последовательности перед лицом собственного произвола.
Если мы рассматриваем следствие чего бы то ни было в отрыве от его причин, т.е. как нечто самодовлеющее, то это самое следствие выступит причиной того, следствием чего оно является. Или сам способ рассмотрения, являясь одним целым с рассматриваемым историческим содержанием, является условием опосредования последующего исторического периода.
Установлению закономерностей, подчиняющих себе обозначенные феномены, посвятили себя относительно недавно возникшие гуманитарные науки: социология, теория идеологии, политология, психоанализ, педагогика, культурология и пр. Все они по сути своей требуют от господствующей рациональности освоения духовной топографии человеческого бытия, подобного освоению физических явлений, а значит, следует обратиться к рассмотрению методологических средств, накопленных философским опытом. мировой разум логический духовный мышление
Логическое требование преодоления собственного опыта - доминантный мотив практически всех современных философских учений (или исключительно философских учений, т. к. рефлексия над всеобщим есть единственный способ его возвращения к самому себе), эксплицируемый такими представлениями, как «диалог», «история», «время», «ритм». Также очевидна его духовная связь с идеей покаяния, восходящей к христианской традиции. Однако, несмотря на проявления данного представления в той или иной форме в разные времена, все они лишены той синтетической мощи, которая еще в античности подразумевалась идеей цельной натурфилософии и была реализована в системе абсолютного идеализма Г.Ф.В. Гегеля. Сознательная или бессознательная элиминация и превратное понимание различных моментов всеобщего с неизбежностью приводят к повторению разнообразных историко-философских идей, воспроизводя абстрактно-рассудочный (эмпиризм, метафизика) способ мышления. Выход в дурную бесконечность интеллектуальных мод является не чем иным, как механическим воспроизведением давным-давно оставленных особенных моментов исторического развития. Сопоставляя оценку спекулятивного разума подобным философским догматам с их экстатической слепотой, невозможно не вспомнить слова нашего современника М.К. Мамардашвили: «Зазеркальные «пришельцы», которых можно себе представить лишь в виде экзотической помеси носорога и саранчи, сцепились в дурном хороводе, сея вокруг себя смерть, ужас и оцепенение непроясненного морока». [1, с. 25]
Со времен Парменида (неразличенное в себе и для себя тождество мышления и бытия) до расцвета немецкой классической философии (различенное единство мысли и действительности) философия, развиваясь, проходит этапы диалектического отрицания всех особенных и единичных моментов, достигая своего оформления в науку диалектики или всеобщую логику понятия. Как справедливо отмечает Е.С. Линьков, вместе с этим открытием завершается существование философии природы и философии истории. При непонимании необходимого предмета философии обе эти формы могут возрождаться, но они не являются формами философии, а входят в положительную науку о природе и истории... <...> ...хотя диалектика Гегеля содержит в себе все историческое развитие философии, понять это историческое содержание, снятое и подчиненное высшей исторической ступени развития предмета, невозможно без рассмотрения самого исторического процесса развития философии. А без усвоения исторического содержания, присущего результату, невозможно и понимание этого результата [2, с. 4-5].
Иллюстрациями к данному тезису могут послужить: феноменология Гуссерля, воспроизводящая принцип cogito Декарта, эклектично соединенный с элементами трансцендентальной философии Канта; англо-саксонская аналитическая философия; немецкая герменевтика с ее проблемой вхождения в «герменевтический круг»; «неоплатоническая диалектика мифа» А.Ф. Лосева и пр. Разумный анализ приведенных выше учений показывает, что какой-либо уникальный и «революционный» прирост знаний отсутствует, что говорит о непонимании всеобщности логического процесса становления понятия. Более эвристически плодотворным значением в данной ситуации обладает сам бесконечный процесс проявления всеобщего во вновь актуализирующихся формах Духа, Природы, Логоса. Данное обстоятельство подчинено принципу тотальной самоотрицательности понятия, в соответствии с которым каждая абстрактная форма содержит в себе потенцию конкретно-всеобщего, которая в ней еще скрыта. В этом и заключается «новизна» философских течений XIX-XX вв., которые являют собой определение всеобщего вследствие собственного отрицания. Значит, все исторические формы философий так или иначе есть становление философской системы абсолютного идеализма, без понимания которой, на наш взгляд, невозможно сознательное решение мировоззренческих проблем.
Таким образом, кризис, с которым столкнулась мировая общественность на рубеже XIX-XX вв. и отголоски которого составляют неотъемлемую часть действительности и по сей день, эксплицирован в научно-философском сообществе проблемой трансляции накопленного опыта, или введения сознательных явлений в научную картину мира. Данная проблема, как было указано выше, основана на неприятии системы абсолютного идеализма Г.Ф.В. Гегеля или на превратном понимании ее основных моментов. В соответствии с принципом самоотрицательности понятия для диалектического осмысления накопленного философско-методологического багажа и снятия его уже в качестве особенных форм всеобщего необходимо вновь рассмотреть рационалистическую установку, господствующую над эпохой, и тщательно проанализировать проблематику используемых ею механизмов и способы получения знаний.
Проблема, сплотившая вокруг себя познавательные усилия начала XX в., требовала создания такого логически гомогенного пространства, в котором было бы возможно совместное объективное рассмотрение как физических явлений, так и сопутствующих им состояний сознания, т.е. включения в физическую теорию средств, используемых для построения этой теории. Данное обстоятельство привело к скрещению ряда научных дисциплин, таких как квантовая физика и теория относительности, социальная теория и теория идеологии, лингвистика, психоанализ, и означает, что научное понимание физической картины мира достигается путем непонимания сферы явлений сознания, которое, тем не менее, подчинено каким-то существенным свойствам и признакам.
Естественнонаучный идеал рациональности, основанный на дуализме Р. Декарта, задающий наукам «положительность», различает два различенных, но взаимосвязанных пространства: внутреннее и внешнее, явления и соответствующие им теоретические сущности. Соответственно, эмпирические факты воспроизводства теоретической сущности при наблюдении, согласно классическому представлению, никоим образом не влияют на объективный ход вещей. Именно этот постулат, положенный в основу классической рациональности, формулирующей понимание объективного физического исследования, нарушается в указанных дисциплинах, конституирующих необходимость фиксации языкового (теоретического) выбора как эмпирического факта. Этим моментом и обусловлено появление иррациональных значений внутри собственных теорий. Значит, сознание отнюдь не tabula rasa, как предполагалось классической рациональностью, и требует некоей определенности.
Отметим, что сам Декарт, вводя принцип «врожденных идей», фактически утвердил тождественность и непрерывность сознания во времени и пространстве. Сознание, по Декарту, обладает структурой, т.е. свойствами, которые не сводятся к его содержимому - знанию. Соответственно и принцип cogito (или сомнения) не есть лишь идеалистическая установка формальности сознания, а требование бесконечного становления неких потенций, воспроизводящих сознательный опыт с его содержимым. Отсюда, собственно, и берет начало дуализм - пространственная (внешняя) артикуляция предмета зависит от непрерывных («врожденных») установок сознания, или особенная определенность предмета уже предполагает собой определенность его всеобщего момента.
Данное положение отвергалось «положительным» материалистическим пониманием физического универсума и породило хорошо известные бессмысленные вопросы о первичности и вторичности бытия и мышления, истине теории и истине факта, номинализме и реализме. Следовательно, требование пространственной артикуляции предмета не может рассматриваться вне сознательных постулатов, непосредственно определяющих содержание знания. Дальнейшая разработка диалектической философии Кантом, Фихте, Шеллингом и Гегелем окончательно преодолевает опытный стиль мышления и различает категории разумного мышления: особенного, единичного и всеобщего. «Положительные» же науки, отрицающие опыт сознания, а следовательно, и его историю, и развитие, подразумевают под сознанием некий безразмерный нормализованный источник, преобразования в котором совершаются мгновенно и идеально. Фактически здесь особенность предмета выдается за всеобщее основание всего иного. Если эксплицировать данное нарушение в сфере социальных явлений, то получается, что какой-либо идеал гуманности признается за единственно возможный и необходимый, т. е. развитие, логически присущее человеческой природе, подменяется своей полной противоположностью - произвольной догматической (тоталитарной) определенностью. Таким образом, отсутствие человеческого становится критерием самой человечности.