УДК 811.111'1
Пятигорский государственный лингвистический университет
О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ГРАММАТИЧЕСКИХ КОНСТРУКЦИЙ (НА ПРИМЕРЕ РЕЗУЛЬТАТИВНОЙ КОНСТРУКЦИИ И КОНСТРУКЦИИ КАУЗАЦИИ ДВИЖЕНИЯ)
Тищенко Светлана Владимировна
Понятие «конструкция» занимает одно из центральных мест в лингвистике. Такая теоретическая значимость вполне оправдана и подтверждена временем. Конструкция всегда была неотъемлемым элементом традиционного лингвистического анализа, использовавшегося учеными в качестве базисной структурной единицы грамматического строя предложения.
Невзирая на то, что на ранних этапах развития генеративной грамматики [6] в определение данного явления языковой системы были внесены некоторые коррективы, конструкция сохранила свой центральный статус. Так, в рамках теории грамматики структуры непосредственных составляющих под конструкцией понимается комплекс логически взаимосвязанных составляющих (именная группа, глагольная группа, предложная группа и пр.), формирующих предложение.
Лингвистические исследования различных типов конструкций опираются на известный принцип композиционности (аддитивности) языка, восходящий к Г. Фреге. Согласно данному принципу, значение всего языкового выражения сводится к сумме значений его составляющих, организованных в единую логическую структуру, согласно установленным в определенной языковой системе синтаксическим правилам.
Однако некоторые конструкции современного английского языка (результативная конструкция и конструкция каузации движения) и по сей день неоднозначно оцениваются лингвистами [3; 4; 7; 8; 11; 16; 18; 19; 20; 21; 23; 24; 25; 28; 29; 32; 33]. Как показывает практика, применение формально-логического и структурного подходов в сочетании с принципом композициональности к анализу таких конструкций не позволяет полностью раскрыть специфику их синтаксической организации и описать факторы, обусловливающие их смысловую вариативность и эргономичность.
В частности, анализируя результативную конструкцию и конструкцию каузации движения, Т. Хукстра определяет их как результативные и объединяет в одну группу вне зависимости от характера изменений, происходящих с пациенсным объектом [20; 21]. Под результатом понимается изменение как локативного, так и качественного состояния объекта, а сами конструкции соответствуют двум типам семантической репрезентации. В пропозициональную структуру конструкций локативного типа входит аргумент, репрезентирующий пространственные изменения, произошедшие с пациенсным объектом в результате определенного воздействия, выраженного глагольным предикатом: He tricked his blind father into giving him the younger son [17, p. 57]. / Он обманом заставил слепого отца отдать ему младшего сына (Здесь и далее перевод наш - С. Т.). В пропозициональную структуру конструкции второго типа включен аргумент цели, репрезентирующий изменения состояния пациенсного объекта под определенным воздействием, которое выражает глагольный предикат: …he pushed a ball into the hole [26, p. 31]. / …он забил мяч в лунку.
Помимо описанной выше дифференциации семантических репрезентаций результативной конструкции, по мнению Т. Хукстры совмещающей в себе как пространственные, так и качественные изменения, исследователем также предпринимается попытка вскрыть механизмы регулирования семантических девиаций данной конструкции посредством выделения комплементарной клаузы (собственно результативного или локативного аргумента) и отделения ее от вершинной клаузы конструкции. Его позиция заключается в следующем: такая расстановка сил позволит более эффективно анализировать структуру результативной конструкции и особенности функционирования в ней глагола. Таким образом, глаголы в результативной конструкции не могут иметь прямой объект (или правосторонний актант), т.е. они являются одновалентными и могут иметь только левосторонний актант.
Иными словами, исходя из синтаксических возможностей глагола, его отношения с прямым дополнением в форме именной группы и вторичным предикатом являются неприемлемыми. Именно этим фактом и объясняется предложение, выдвинутое Т. Хукстрой, рассматривать именую группу в результативной конструкции как структурно неполное придаточное предложение. Большинство синтаксистов оценивают такое решение этой проблемы как единственно возможное.
Такое решение проблемы регулируется введенным Дж. Симпсон правилом ограничения на прямое дополнение (DOR - direct object restriction). Оно является обязательным для всех результативных конструкций и предписывает им в обязательном порядке наличие прямого объекта (effected object), который претерпевает изменение локативного, или качественного, состояния в результате направленного на него воздействия, каузирующего эти изменения [30, p. 145]. Например, конструкция: John painted the house [18, p. 116]. / Джон покрасил дом - соответствует этому критерию, а конструкция: John painted the paint-pot empty [Ibidem]. / Джон израсходовал (выкрасил) всю краску в банке - нет. Как видно из этого примера, лексическая единица, занимающая позицию объекта, семантически таковой не является. Истинный объект воздействия представлен в данном примере имплицитно. Такая особенность адъективной результативной конструкции на семантическом уровне обусловлена прежде всего пресуппозициональной частью значения высказывания и определяется Т. Хукстрой как явление «теневой» интерпретации [Ibidem, p. 117].
Таким образом, результативная конструкция с переходным глаголом, ложным объектом и адъективным результативным модификатором представляет собой нетривиальную языковую структуру, так как смысловые связи между глагольным предикатом, пациенсным аргументом и результативным аргументом в данной конструкции характеризуются как дистантные, алогичные и семантически спорные [Ibidem, p. 116]. В рамках структурной лингвистики и семантического синтаксиса проблему предлагается решить путем размежевания субъектно-предикатной части результативной конструкции и ее именной группы с результативным прилагательным. В этом случае именная группа и результатив выводятся за пределы влияния глагола.
Довольно наглядно данный способ решения проблемы нарушения логических связей представлен в работе
Дж. Кэрриер и Дж. Рэндалл, которые описывают взаимодействие плана выражения с планом содержания в переходных и непереходных конструкциях посредством следующих схем: He painted the house blue => (Resultative Construction) ? ([transitive construction] He painted the house) + ([AP/PP] blue); He cried his throat sore: (Resultative Construction) ? ([intransitive construction] He cried) + ([NP + AP/PP] his throat + sore) [4, p. 186].
Следует отметить, что в своих рассуждениях структуралисты опираются не только на ограничение, выведенное Дж. Симпсон, но и на правило малой клаузы (SCR), введенное К. Джейсиланом. Данное правило складывается из следующих установок: 1) клауза является комплементарным построением, относящимся к глаголу; 2) придаточное предложение (клауза) не задействует внутренние аргументы глагола; 3) наличие придаточного предложения приписывает глаголу каузативное прочтение [22].
В отношении анализа семантических свойств конструкции каузации движения в контексте синтаксически ориентированных исследований выдвигается предположение о том, что конструкция каузации движения состоит из двух предикатов - глагольного и препозиционального, - которые полностью сохраняют свою исходную семантическую структуру. Оба предиката взаимодействуют друг с другом на семантическом и на прагматическом уровнях. Такое «сотрудничество» глагола и предлога определяется как «сопредикация» [12; 13]. Иными словами, глагол и предлог функционируют в предложении как со-предикаторы, соотносясь с одним аргументом и сочетаясь семантически через прагматическую интерпретацию. Например, анализ такого предложения как: John broke the hammer against the vase [14, p. 165]. / Джон обрушил молоток на вазу - может выглядеть следующим образом: `Break (John, the-hammer), Against (the-hammer, the-vase)'. Предполагается, что семантика предлога against передает информацию о перемещении молотка по направлению к вазе и осуществлении силового контакта.
Дж. Пустеевский [27] предлагает подход, который по основным положениям схож с предыдущим. В его понимании глаголы, встраивающиеся в конструкцию каузации движения и результативную конструкцию, являются лексически переходными процессными глаголами, которые сочетаются с независимой препозициональной фразой конструкции каузации движения или с результативным прилагательным результативной конструкции. Препозициональная часть конструкции наделена своей собственной событийной структурой и ассоциируется с понятием состояния. Композиция типа `процесс + состояние' неизбежно влечет за собой интерпретацию, которая обязательно строится на принципе переходности/направленности действия, а именно - каузации перемещения пациенса или изменения его состояния. семантический синтаксис каузация движение
Тем не менее, использование исключительно аппарата структурной лингвистики и семантического синтаксиса решает вопрос анализа данных конструкций лишь отчасти. Так, например, такой подход оказывается неэффективным, когда необходимо объяснить механизм функционирования ингерентно непереходных глаголов, которые в ряде случаев встраиваются в конструкцию каузации движения и работают в ней как переходные: Fred sneezed the napkin off the table [14, p. 152]. / Фред чихнул, и салфетка слетела со стола (Фред счихнул салфетку со стола). Если попытаться рассмотреть такую конструкцию с точки зрения принципа «со-предикации» - `Sneeze (Fred, the- napkin), Off (the-napkin, the-table)', - то фрагмент схемы семантической структуры глагольного предиката и его тематических ролей - `Sneeze (Fred, the-napkin)' - не дает приемлемого объяснения изменениям валентностных свойств глагола sneeze. Остается неясным, что и каким образом повлияло на его структуру и привело к таким изменениям и почему он может семантически адекватно сочетаться с прямым обстоятельством и предоставлять пациенсному аргументу the-napkin дополнительное место, которое изначально отсутствует в его структуре. Для того чтобы объяснить такой нетипичный случай, необходимо признать, что непереходные глаголы типа sneeze могут открывать дополнительные аргументные места и изменять свою актантную рамку, превращаясь из двухаргументных в трехаргументные предикаты, а также признать релевантность категории полисемии для данных глагольных предикатов, что большинство сторонников семантического синтаксиса считают неприемлемым.
10.02.00 Языкознание 165
Грамматика конструкций, разработанная А. Голдберг на базе падежной грамматики Ч. Филлмора, когнитивной грамматики Р. Лэнекера и теории концептуальной метафоры Дж. Лакоффа и М. Тернера, предлагает несколько иной путь решения проблемы двойной интерпретации [14; 15]. Согласно данному подходу, конструкция сама может придавать элементу, который в нее встраивается, директивное или иное пресуппозициональное прочтение. Это обусловлено набором экстралингвистических факторов, которые находят свое выражение в семантико-синтаксических структурах языка и определенным образом формализуются в русле когнитивной лингвистики. Следует отметить, что своего рода предвестниками данного подхода к анализу семантически девиантных языковых структур является также теория согласования (accommodation) или принуждения (coercion) [5; 9; 32]. Как отмечает Г. Де Сворт, процесс, определяемый в лингвистике как «согласование» или «принуждение», не проявляется ни в синтаксическом, ни в морфологическом плане: он управляется имплицитными механизмами контекстуальной реинтерпретации, которые запускаются необходимостью разрешения [семантических] конфликтов [10, p. 360].
Безусловно, коррелирующие возможности конструкции ограничены, и далеко не все конструкции могут таким образом влиять на свое лексическое наполнение и трансформировать его семантические параметры. Главным условием грамматичности и семантической адекватности высказывания, порожденного с использованием данной конструкции, является кореферентность семантики лексических единиц, встраиваемых в конструкцию, экстралингвистических условий актуализации описываемого события и интерпретации, которую требует сама конструкция.
Для того чтобы проиллюстрировать, каким образом сама конструкция может добавлять аргументы, рассмотрим примеры с конструкцией каузации движения и результативной конструкцией. Приведем схему, иллюстрирующую семантико-синтаксическую структуру конструкции каузации движения Fred sneezed the napkin off the table:
Конструкция каузации движения не является единственной структурой в системе конструкций, трансформирующей семантические параметры своего лексического наполнения. Точно так же может функционировать и результативная конструкция.
Так, например, глагол wipe может интегрироваться с результативной конструкцией, так как его тематические роли совместимы с аргументами результативной конструкции: He wiped the table clean. => wipe ‹ wiper; wiped ›:
Если говорить об общем принципе совмещения конструкции и глагола, то партиципантные роли, ассоциирующиеся с семантикой глагола (имплицируемые глаголом), совпадая с аргументными ролями конструкций, дополняют друг друга, что в результате представляет общую семантическую структуру конструкций с функционирующими в ней глаголами (composite structure + V). Партиципантные роли глаголов sneeze и wipe совмещаются с аргументными ролями конструкции.
Как видно из представленных схем композитной семантической структуры обеих конструкций, в первом случае конструкция каузации движения добавляет пациенсный и локативный аргументы, а во втором «аргументная компенсация» осуществляется за счет проекции в композитную структуру результативного аргумента. Таким образом, конструкция восполняет отсутствующие у глагола семантические роли. Данный подход к анализу конструкций тем и отличен от других, что он не сводится к составляющим и отношениям между ними: в нем учитывается еще и значение самой конструкции, которое, в частности, накладывает определенные ограничения на план содержания или компенсирует в нем недостающие параметры [2]. Этот механизм, в свою очередь, обусловлен типом события, которое описывает конструкция, и мотивируется соотносящимися с ним пресуппозициями.