Статья: О буддийской терминологии монгольских и ойратских переводов Царя молитв-устремлений (Бхадрачарьи)

О буддийской терминологии монгольских и ойратских переводов "Царя молитв-устремлений" ("Бхадрачарьи")

С.В. Мирзаева

Калмыцкий научный центр РАН, Элиста

Аннотации

Рассматривается буддийская терминология монгольского и ойратского языков, представленная в текстах известного переводного сочинения "Царь молитв-устремлений" ("Бхадрачарья"). Это сочинение было переведено с санскрита на тибетский в УШ-ГХ вв., а затем - с тибетского на монгольский и ойратский языки в период активного распространения буддизма в Монголии в ХУГ-ХУП вв. На материале тибетского, монгольского и ойратского текстов автор, используя сравнительно-текстологический метод, анализирует буддийские термины, выделяет следующие лексические группы: антропонимы, топонимы, понятия буддийской мифологии, философские термины. В монгольской и ойратской версиях сочинения автором отмечен ряд заимствований из санскрита, уйгурского, китайского, тохарского языков. Сравнительный анализ монгольского и ойратского переводов показывает, что для монгольского текста характерно более активное использование уйгурских форм санскритских слов, в то время как переводчик ойратского текста старается восстановить оригинальную санскритскую форму слова. В ойратском тексте отмечается более строгое следование тибетскому оригиналу: каждый тибетский термин имеет лишь один перевод в ойратском, тогда как в монгольской версии одно и то же тибетское слово может быть переведено по-разному. буддийский терминология текст

Ключевые слова: "Царь молитв-устремлений" ("Бхадрачарья"), буддийская лексика, монгольский перевод, ойратский перевод.

S. V. Mirzaeva

Kalmyk Scientific Center of the Russian Academy of Sciences

Elista, Russian Federation,

"The King of Aspiration Prayers" ("Bhadracarya"):

Buddhist terminology of Mongolian and Oirat translations revisited

The paper considers the Buddhist terminology of Mongolian- and Oirat-language texts of the well-known translated work The King of Aspiration Prayers (Bhadracarya). The composition was translated from Sanskrit into Tibetan in the 8th - 9th centuries, and then from Tibetan to Mongolian and Oirat during the period of active dissemination of Buddhism in Mongolia in the 16th - 17th centuries. Being a part of the Avatamsaka Sutra, nowadays The King of Aspiration Prayers exists among Mongolian-speaking peoples in the form of a separate text which is recited at the end of regular Buddhist practices or during funeral rites. With evidence from Tibetan, Mongolian and Oirat texts and applying a comparative-textual method, the paper analyzes Buddhist terms emphasizing the lexical groups as follows: anthroponyms, toponyms, concepts of Buddhist mythology, and philosophical terms. The article reveals that the Mongolian and Oirat versions of The King of Aspiration Prayers contain a number of borrowings from Sanskrit, Uighur, Chinese, Sogdian and Tocharian languages. A comparative analysis of the Mongolian and Oirat translations shows that the Mongolian text is characterized by more active use of Uighur forms of Sanskrit words, while the Oirat text interpreter attempted to restore the original Sanskrit forms of such words. In addition, the Oirat text is characterized by a stricter adherence to the original Tibetan text: each Tibetan term has only one translation equivalent in the Oirat text, whereas the Mongolian version may apply differing translation variants for the same Tibetan word.

Keywords: "The King of Aspiration Prayers" ("Bhadracarya"), Buddhist vocabulary, Mongolian translation, Oirat translation.

Неотъемлемую часть средневековой монгольской литературы составляют переводные буддийские сочинения. Несмотря на общепринятое мнение о том, что буддизм попал к монголам из Тибета, среди ученых существуют альтернативные точки зрения относительно начала распространения буддизма среди монгольских народов: одни полагают, что монголы познакомились с буддизмом во время походов в Северный Китай ([Кучера, 1970; Златкин, 1983] и др.); другие придерживаются мнения о том, что знакомство монголов с буддизмом произошло через уйгуров в ХШ-Х 1У вв. [Shogaito, 1991]. Академик Б.Я. Владимирцов отмечает, что "монголы... познакомились с буддизмом... еще при Чингисхане, а может быть, и ранее того. Монгольским племенам на заре их истории пришлось столкнуться с уйгурами, народом им родственным этнически, уйгуры были народом турецкого происхождения, живущими в условиях как оседлой, так и кочевой жизни. <...> От них-то монголы и позаимствовали свои первые понятия о буддизме, который... был принят многими" [Владимирцов, 2005, с. 39]. А. Рона-Таш [Rona- Tas, 1965], Д. Кара [1972], Ш. Бира [1978], Г.Ц. Цыбиков [1981] и др. Писали о том, что именно уйгурские буддийские учителя стали первыми наставниками монголов в постижении учения Будды.

Вместе с письменностью монголы позаимствовали и сложившуюся в уйгурском языке буддийскую терминологию. Несмотря на то, что, по предположениям многих ученых, уже в XII-XIV вв. в Монголии развивалась деятельность по переводу буддийских сочинений (см. [Успенский, 1988; Введение в изучение Ганчжура..., 1989; Ванникова, 2016] :), до нашего времени дошли лишь единичные тексты. В их числе можно назвать переводы "Бодхичарья-аватары" и "Панчаракши" Чойджи-Одсэра, "Сутры золотого света", "Манджушри-намасамгити", "Лалита-вистара-сутры" Шераб-сенге (Шаравсенге) и пр. В ходе своей работы переводчики пользовались и уйгурскими версиями, упоминание о чем содержится в колофоне монгольской версии "Сутры золотого света": "Эту высочайшую, величественную и могучую златочистую книгу позже (т. е. после завершения тибетского перевода. - Д. К.) перевел с тибетских и уйгурских писаний на монгольский язык сакьясский монах Шераб-сенге..." (цит. по: [Кара, 1972, с. 22]). Кроме того, японский ученый М. Шогайто предполагает, что Шераб-сенге пользовался уйгурской версией и при переводе на монгольский "Лалитавистара-сутры", несмотря на то, что в самом тексте об этом упоминаний нет. Свой вывод исследователь обосновывает тем, что текст изобилует уйгурскими заимствованиями: в частности, вместо монгольского kol `нога' используется уйгурское adaq [Shogaito, 1991, с. 30].

После падения династии Юань деятельность по переводу буддийских сочинений на монгольский язык практически прекратилась и возобновилась лишь в конце XVI в., когда среди монголов получил широкое распространение тибетский буддизм и в 1628-1629 гг. был осуществлен перевод с тибетского на монгольский язык Ганджура, а затем в 40-х гг. XVIII в. - Данджура, представляющие собой сборники тибето-монгольского буддийского канона. Буддийские переводы рубежа XVI-XVII вв., т. е. времени перевода Ганджура на монгольский язык, характеризуются отсутствием строгих принципов перевода, использованием большого количества уйгурских буддийских терминов. Техника, используемая переводчиками в сочинениях данного периода, описывается учеными как способ смыслового перевода [Монголын уран зохиолын тойм, 1976; Музраева, 2013]. Ко времени же перевода Данджура монгольскими учеными была проведена колоссальная работа по кодификации норм и принципов перевода буддийских терминов с тибетского на монгольский язык, для чего были составлены многочисленные лексикографические словари, в том числе словарь "Источник мудрецов" (монг. "Merged Yarqu-yin oron") Некоторые ученые даже высказывают предположение о существовании монгольского перевода Трипитаки, осуществленного в перевод правления династии Юань ^(^айо, 1991, с. 30]. Список использованных в статье языков: монг. - монгольский; ойр. - ойратский; санскр. - санскрит; согд. - согдийский; тиб. - тибетский.. Буддийские сочинения данного периода, для которых характерен дословный перевод, отличаются строгим следованием тибетскому оригиналу как в плане синтаксиса, так и в плане морфологии, зачастую в ущерб строю монгольских языков. Техники смыслового и дословного перевода, которыми пользовались переводчики при переводе с тибетского на монгольский и ойратский языки, и их основная проблематика рассматриваются в работах А.Д. Цендиной [2001], Д.Н. Музраевой [2013; 2015].

В данной статье описывается буддийская терминология в монгольских и ойратских переводах сочинения "Царь молитв-устремлений" (санскр. "Arya-bhadra- cдrya-pranidhдna-rдja"; тиб. "'Phags pa bzang po spyod pa'i smon lam gyi rgyal po"; монг. "QutuY-tu sayin yabudal-un irьger-ьn qayan"; ойр. "Xutuqtu sayin yabudaliyin irцliyin xдn"). Это сочинение принадлежит к жанру пранидхан - своеобразных религиозных клятв или молитв [Корнеев, 2014], "молитв благопожелания" [Пат- рул Ринпоче, 2007].

"Царь молитв-устремлений" - произведение, созданное в Индии и получившее окончательное оформление в центральноазиатской буддийской литературе в виде заключительной части "Аватамсака-сутры", одного из ключевых текстов буддизма Махаяны [Торчинов, 2005, с. 71]. "Аватамсака-сутра" представляет собой собрание из двадцати двух сутр, в которых повествуется о девяти встречах Будды, прежде всего в облике Будды Вайрочаны, с бодхисаттвами и богами. "Царь молитв-устремлений" был переведен с санскрита на тибетский язык в VIII-IX вв. "индийским наставником Джинамитрой, лоцзавой банди Еше Де и др. Редакцию перевода осуществил великий редактор и лоцзава Вайрочана" (цит. по: [Корнеев, 2014, с. 113]). В Данджуре содержатся многочисленные комментарии на данный текст, составленные известными буддийскими мыслителями - Нагарджуной, Лан- кабхадрой, Васубандху и др. [Цыбиков, 1981]. Кроме того, известны комментарии тибетских авторов - Джанджа Ролби Дордже, Гьялцаб Дарма Ринчена, Лочена Дхармашри, Адзома Гьялсе Гьюрмэ Дордже и др. На монгольский язык текст "Царя молитв-устремлений" впервые был переведен, скорее всего, в составе Ганджура, а затем получил распространение в виде отдельной сутры. Этот текст также очень популярен в современной буддийской традиции: тибетские буддисты читают его во время посвящения заслуг, а также во время похоронных обрядов. И. Шарле отмечает, что "во Внешней и Внутренней Монголии миряне просят монахов читать именно этот текст первым" [Charleaux, 2015, с. 375]. Кроме того, "Царь молитв-устремлений" представлен в традиции домашних молений калмыков, описанной в работах Э.П. Бакаевой [Bakaeva, 2010; Бакаева, 1994; 1998; 2004; 2011], Г.Ю. Бадмаевой [2010], Г.Б. Корнеева [2014; 2015] и др.

В статье нами использованы три текста "Царя молитв-устремлений":

• тибетский текст "Bzang spyod smon lam bzhugs so" из молитвенного сборника "Bstod smon phyogs bsgrigs" (`Сборник восхвалений и молитв-устремлений') (Bstod smon, 1959);

• монгольский текст "Qutuq-tu sayin yabudal-un irьger-ьn qayan orusiba" из факсимильного издания ксилографического Ганджура (Qutuytu sayin, 1979);

• фотокопия ойратского текста "Xutuqtu sayin yabudaliyin irцliyin xдn orosiboi" из коллекции ламы Г. Ядамжава (сомон Манхан, Кобдоский аймак, Монголия) (Sayin yabudaliyin, колл. Г. Ядамжава).

Несмотря на популярность этого текста в традициях Тибета и Монголии, он еще не выступал объектом специального исследования. В работе мы хотим, используя сравнительно-текстологический метод, описать некоторые особенности буддийской терминологии на материале тибетского, монгольского и ойратского текстов "Царя молитв-устремлений".

Лексические заимствования в монгольском письменном языке рассматривались в публикациях Н.Н. Поппе [Poppe, 1955], М. Шогайто [Shogaito, 1991], Б.Я. Владимирцова [2005], А.Д. Коссе [2007] и др. Большую часть заимствований составляют санскритизмы, попавшие в монгольский из уйгурского языка. В уйгурский же эти термины попали также в искаженной форме из тохарского и согдийского языков, являвшихся в период формирования уйгурской буддийской литературы основными языками центральноазиатского буддизма. Некоторые принципы изменения санскритизмов под влиянием тохарского и уйгурского языков изложены в статье М. Шогайто [Shogaito, 1991].

Перед рассмотрением буддийской лексики стоит отметить, что "Царь молитв-устремлений" был переведен на монгольский, вероятнее всего, в составе Ганджу- ра в XVI-XVII вв. (об истории формирования монгольского Ганджура см. [Алексеев, 2015; Ванчикова, 2016]). Ойратский перевод, авторство которого Г. Корнеев приписывает Зая-пандите Намкай Джамцо, был составлен позже, во второй половине XVII в. Поскольку монгольский и ойратский варианты составлены в разное время, для нас представляет особый интерес анализ монгольских и ойратских способов перевода ключевых понятий буддизма в синхронном и диахронном срезах, что позволит проследить историю формирования и развития буддийской терминологии в монгольских языках.

В тексте "Царя молитв-устремлений" в пласте буддийской лексики можно выделить следующие группы: антропонимы, или имена собственные; топонимы; понятия буддийской космологии и мифологии; буддийские философские понятия. В табл. 1 приведен список антропонимов.

Таблица 1

Антропонимы в монгольском и ойратском переводах

Anthroponyms in Mongolian and Oirat translations

Table 1

В монгольском переводе имени Манджушри использовано уйгурское слово ori `юный'; также отсутствует компонент `благородный', представленный в тибетском и ойратском вариантах. В ойратском переводе в значении `юный' использовано слово zalou. Во втором примере - переводе имени бодхисаттвы Самантаб-хадры - наблюдается различие в передаче санскритского имени: монгольский вариант - это санскритское имя, подвергшееся влиянию уйгурского языка (о морфологических изменениях санскритизмов под влиянием уйгурского языка см. [Shogaito, 1991]); ойратский же вариант отражает санскритское написание имени. В монгольском и ойратском переводах имени Манджушри различий нет. Наконец, в переводах имени будды Амитабхи мы видим, что в монгольском тексте использована форма Abida, восходящая к уйгурскому слову Abita, которое в свою очередь восходит к китайскому НЗЙК (Ё mi tuo Fo); в ойратском переводе снова использована санскритская форма имени.

Из топонимов в рассматриваемом тексте нами выявлено только название Сук- хавати - Чистой Земли Будды Амитабхи (тиб. Bde ba can, монг. Sukhavadi, ойр. Sukavadi). Монгольский и ойратский переводы представляют собой искаженное санскритское название. В табл. 2 представлен перечень понятий буддийской мифологии.

О монгольском слове burqan М. Шогайто и К. Кудара пишут, что оно восходит к китайскому fo (Ш) + уважительное окончание алтайской семьи языков -qan / -khan [Shogaito, 1991, с. 37; Kudara, 2002, с. 186]. В следующем примере (Sangs rgyas sras - Ilajuysad-un kobegun - Burxani koboun) видны различия в техниках перевода: в монгольском тексте Sangs rgyas переведено как Ilayuysad, а не как burqan (как в предыдущем примере), что говорит о вольном, смысловом, переводе; в ойратском оставлен перевод burxan. Интерес представляют также способы перевода тибетского слова klu: в монгольском тексте использована лексема, заимствованная из китайского языка, - lu (ft) + показатель множественного числа -s; в ойратском же тексте приведена форма, соответствующая по написанию тибетскому слову. Монгольское слово qumbandin представляет собой, вероятно, искаженную форму санскритского заимствования из уйгурского языка (санскр. kumbhanda). Ойратское kusmande более приближено к другому варианту написания - kusmanda. В табл. 3 приведены способы перевода буддийских понятий на монгольский и ойратский языки.