Материал: nureev_rm_dementev_vv_red_postsovetskii_institutsionalizm

университете и одновременно возглавлявший Национальное бюро экономических исследований, стал первым институционалистом, анализирующим реальные процессы «с цифрами в руках». В частности, в работе «Деловые циклы» (1927) он исследовал разрыв между динамикой промышленного производства и динамикой цен (Митчелл У.К., 1930).

Вкниге «Отсталость в искустве тратит деньги» (1937) У.К. Митчелл подверг критике неоклассическую «экономикс», в основе моделей которой лежит поведение рационального индивида. Он резко выступил против «блаженного калькулятора» И. Бентама, показывая различные формы человеческой иррациональности. Он стремился статистически доказать отличие реального поведения в экономике от гедонического нормотипа. Для Митчела действительный экономический субъект – это среднестатистический человек. Анализируя нерациональность трат денег в семейных бюджетах, он наглядно показывал, что искусство «делать деньги» значительно опередило умение их рационально тратить.

Большой вклад в развитие старого институционализма внес Джон Ричард Коммонс (1862-1945). В центре его внимания в работе «Распределение богатства» (1893) находился поиск инструментов компромисса между организованным трудом и крупным капиталом.

Вих числе фигурировали восьмичасовой рабочий день и повышение заработной платы, которое ведет к увеличению покупательной способности населения. Он отмечал также благотворность концентрации промышленности для повышения эффективности экономики.

Вкнигах Д.Р. Коммонса «Промышленная доброжелательность» (1919), «Промышленное управление» (1923), «Правовые основания капитализма» (1924) последовательно проводилась идея социального соглашения рабочих и предпринимателей посредством взаимных уступок, показывалось, как диффузия капиталистической собственности способствует более равномерному распределению богатства.

В1934 г. выходит его книга «Институциональная экономическая теория», в которой впервые в истории экономической науки вводилось понятие трансакции (сделки). С его точки зрения, трансакционный процесс – это процесс определения «разумной ценности», которая завершается контрактом, реализующим «гарантии ожиданий» (Commons J.R., 1934). В структуре трансакции Коммонс выделял три основных элемента – переговоры, принятие обязательства и его выполнение. Он также характеризовал различные виды трансакций – торговые, управ-

11

ленческие и рационирующие. В последние годы жизни в центре внимания Дж. Коммонса находились правовые рамки коллективных действий и, прежде всего, деятельность судов. Это нашло отражение в последней работе Коммонса, изданной уже после его смерти, – «Экономика коллективных действий» (1951).

Таким образом, в первой трети ХХ в. институционалисты занимались почти исключительно экономическими институтами развитых стран Запада (прежде всего, США). Приоритетный интерес именно к ним сохранился и у институционализма более позднего времени. Однако с 1940-1950-х гг. круг институциональных исследований заметно расширился, включив анализ институтов предшествующих исторических эпох и развивающихся стран.

Развитие старого (традиционного) институционализма

(1940-1970-е гг.). Важную роль в становлении методологии современного институционализма сыграли работы австро-американского мыслителя Карла Поланьи (1886-1964) – прежде всего, его «Великая Трансформация» (1944). Самым важным его теоретическим открытием стало выделение трех типов отношений обмена – реципроктности (взаимный обмен на натуральной основе), редистрибуции (централизованной системы перераспределения) и товарообмена, лежащего в основе рыночной экономики (Polanyi К., 1957). В отличие от последователей «экономикса», которые всюду искали и находили одни лишь «естественные» рыночные отношения, Поланьи указал на историческую ограниченность и даже искусственность рыночной системы, которая просуществовала в относительно «чистом» виде не более полувека.

Не все традиционные институционалисты выступали с критикой рыночной экономики как исторически преходящей системы. Некоторые, напротив, подчеркивали ее абсолютные преимущества. Именно эта позиция нашла отражение в работах американского институционалиста Карла-Августа Виттфогеля (1896-1988), и, прежде всего, в его монографии «Восточный деспотизм. Сравнительное изучение тотальной власти» (Wittfogel К.А., 1957). Структурообразующим институтом не-европейских обществ в концепции К.А. Виттфогеля является деспотизм, который характеризуется ведущей ролью государства. При восточном деспотизме государство опирается на бюрократический аппарат и подавляет развитие частнособственнических тенденций. Богатство господствующего класса в этом обществе обусловлено не собственностью на средства производства, а

12

местом в иерархической системе государства. Виттфогель считал, что природные условия и внешние влияния определяют форму государства, а она в свою очередь – тип социальной стратификации.

Что касается традиционного для институционалистов изучения сдвига экономической власти в развитых странах, то здесь на них большое влияние оказали экономико-социологические концепции «революции менеджеров» и постиндустриального общества. Большую популярность имели, в частности, труды американского институционалиста Джона Кеннета Гэлбрейта (р. 1908), который изучал, прежде всего, функции корпоративной «техноструктуры» (совокупности менеджеров).

Уже в работе «Американский капитализм. Теория уравновешивающей силы» (1952) Гэлбрейт писал о менеджерах как носителях прогресса и рассматривал профсоюзы как уравновешивающую силу (наряду с «большим бизнесом» и правительством). Позже проблему «сдвига власти» он стал связывать с темой научно-технического прогресса и постиндустриального общества. Наибольшую известность получили его работы «Новое индустриальное общество» (1967) и «Экономическая теория и общественная цель» (1973). «В современном обществе, – писал Гэлбрейт, – существуют две системы – планирующая и рыночная. В первой ведущую роль играет техноструктура, которая основана на монополизации знаний. Именно она осуществляет принятие основных решений помимо владельцев капитала» (Гэлбрейт Дж., 1969. С. 100-113). Такие техноструктуры существуют как при капитализме, так и при социализме. Именно их рост сближает развитие этих систем, предопределяя тенденции конвергенции

(Гэлбрейт Дж., 1969. С. 100-113).

В изучении институтов развивающихся стран огромную роль сыграли работы шведского экономиста Гуннара Мюрдаля (18981987), особенно его трехтомная монография «Азиатская драма. Исследования нищеты народов» (1968).

«Азиатская драма» резко критикует западный подход к анализу «третьего мира», когда пытаются перенести реалии развитого общества в общество слаборазвитое. На практике это выливается, по мнению Г. Мюрдаля, в создание анклавной экономики – узкого сектора европеизированной промышленности, больше связанной с внешним, чем с внутренним рынком. Проведение же политики индустриализации пока не дало и в ближайшем обозримом будущем вряд ли даст существенные позитивные результаты, которые коренным образом

13

изменили бы положение широких слоев населения. Отсюда критика Мюрдалем и рынка, как автоматического регулятора экономического развития, и планирования, как средства сознательного решения социальных задач. На деле же обе предлагаемые стратегии (как развитие рынка, так и стимулирование централизованного планирования) способствуют усилению технологической зависимости стран «третьего мира», дезинтеграции их экономики, росту коррупции и государственного бюрократизма.

Мюрдаль выделял два вида оперативного регулирования частного сектора. То, которое «применяется по решению чиновника, наделенного правом действовать по праву собственного усмотрения», он называет дискреционным; другое же, которое «осуществляется автоматически в соответствии с установленными правилами или вследствие изменения цен, введения тарифных и акцизных сборов», он называет недискреционным. Г. Мюрдаль справедливо отмечает, что в развивающихся странах используется преимущественно первый вид. В результате «бизнесменам ...приходится прокладывать себе путь сквозь джунгли административных дискреционных мер...» (Мюрдаль Г., 1979. С. 232). «Демократическая» процедура принятия решения не облегчает, а лишь усложняет задачу, поскольку решающую роль играют «связи».

Старому (традиционному) институционализму так и не удалось создать более-менее целостной теории. Сторонников этой парадигмы объединяло скорее схожее мировоззрение, чем единый понятийный аппарат. Хотя каждая из «старых» институциональных теорий была весьма уязвима для критики, однако они демонстрировали неудовлетворенность «экономиксом» и постепенно изменяли представления ученых. Благодаря институционалистам в поле внимания экономистов постепенно входили не только покупательная способность, потребительский спрос, уровень сбережений и инвестиций, но и системы ценностей, проблема отчуждения, культурные традиции, структуры управления и т.д.

2.«Новый» институционализм во взаимодействии

склассической традицией

Сравнительная характеристика «старого» и «нового» ин-

ституционализма. Хотя и иституционализм как особое течение сложился еще в начале ХХ в., однако долгое время он находился на периферии экономической мысли. Объяснение движения экономиче-

14

ских благ лишь институциональными факторами не находило большого числа сторонников. Отчасти это было связано с неопределенностью самого понятия «института», под которым одни исследователи понимали главным образом обычаи, другие – профсоюзы, третьи – государство, четвертые корпорации - и т. д., и т. п. Отчасти – с тем, что институциалисты пытались в экономике использовать методы других общественных наук: права, социологии, политологии и др. В результате они теряли возможность говорить на едином языке экономической науки, каким считался язык графиков и формул.

Ситуация, однако, коренным образом изменилась в 1960-1970-е гг., когда начал формироваться неоинституционализм.

Его основоположником стал американский экономист Рональд Коуз (р. 1910). Еще в 1937 г. в статье «Природа фирмы» он ввел понятие трансакционных издержек – затрат на заключение соглашений (контрактов). В другой своей знаменитой статье, «Проблема социальных издержек» (1960), Коуз обратился к давней проблеме внешних эффектов (экстерналий) и сформулировал так называемую «теорему Коуза», доказывающую от противного значение трансакционных издержек для экономики. Именно от этих двух небольших статей (см.: Коуз Р., 1993) ведут свое происхождение экономическая теория организаций и экономическая теория прав собственности.

Новое направление экономической теории начало быстро расти вширь и вглубь. «Новый» институционализм, как и «старый», развивался в основном американскими экономистами. Основы теории общественного выбора были заложены в трудах американского экономиста Джеймса Бьюкенена (р. 1919) – в «Расчете согласия» (1962, совместно с Г. Таллоком) и «Границах свободы» (1975). В эти же годы появилась монография Гэри Беккера (р. 1930) «Человеческий капитал» (1964), идеи которой положили начало целому спектру неоинституциональных исследований, включая, например, экономический анализ преступности и экономику семьи (см.: Беккер Г., 2003). Позже, уже в 1980-1990-е гг., ведущую роль в развитии неоинституционализма стал играть Дуглас Норт, один из основоположников «новой экономической истории» (см.: Норт Д., 1997).

Если «старые» институционалисты остались аутсайдерами мирового сообщества ученых-экономистов, то «новые» институционалисты смогли стать его фаворитами.

Между «старыми» институционалистами (последователями Т. Веблена) и неоинституционалистами (последователями Р. Коуза)

15