Действительно, вторя А.А. Косых, многие исследователи обращают внимание на схожесть понятий "насилие" и "государственное принуждение". Так, Г.М Лановая считает, что "необходимо рассматривать соотношение принуждения и насилия как соотношение части и целого" [14, с. 28]. Согласимся также с С.В. Девятовской, которая отмечает, что "и принуждение, и насилие имеют одинаковую объективную сторону - представлены заставляющим воздействием на человека" [15]. Однако отметим, что эти два понятия в законе наделены разным смыслом: понятие "принуждение" имеет позитивный контекст (при условии, что оно легитимировано законом и имеет в этом случае строго обозначенные пределы), а вот понятие "насилие" носит негативный смысл, поскольку рассматривается исключительно как преступный акт, влекущий установленную законом ответственность.
Что касается метода "убеждения", то его можно охарактеризовать в качестве более нравственного способа влияния на волю преступника, хотя параллельно с этим оно четко гарантировано возможностью принуждения и опирается на него. Другими словами, это сообщение гражданам о неотвратимости наказания и угрозе применения властью в определенных случаях мер государственного принуждения. А.А. Косых называет такой способ убеждения "внешним негативным правовым убеждением" [4, с. 8].
Однако, метод уголовно-правового убеждения работает и в более практическом направлении: в виде предоставления лицу, совершившему преступление гарантий по освобождению или смягчению наказания либо иных предусмотренных законом послаблений. И такую деятельность государства А.А. Косых предлагает называть "внешним позитивным правовым убеждением", которое "способно формировать и закреплять в правовых нормах позитивные стимулы к программируемому социально необходимому поведению в виде потенциальной возможности получения каких-либо благ за точную и неукоснительную реализацию данного поведения" [4, с. 8]. К так называемым внешним позитивным правовым нормам можно отнести: явку с повинной; добровольную выдачу орудий или предметов преступления; деятельное раскаяние; досудебное соглашение о сотрудничестве, и др. Действительно, указанные нормы призваны повлиять на сознание правонарушителя без посредства негативной принуждающей угрозы, а с помощью положительного убеждающего призыва, влекущего послабление уголовно-правовых последствий.
Согласимся с А.А. Косых в том, что важнейшее значение для формирования правопослушного поведения человека играют внешние убеждающие факторы, создаваемые властью в виде кодифицированных правовых актов и ограничивающих права и свободы мер уголовно-правового реагирования. Однако решающую роль в формировании соответствующего правосознания все же играют внутренние факторы, формирующие ценностные установки и правовую убежденность личности. В связи с этим, в современных условиях вопрос о нравственной допустимости применения государством метода "принуждения" является одним из самых дискуссионных, а специалисты-правоведы фактически разделились на два "лагеря".
С одной стороны, они высказываются о недопустимости существования категории "принуждения" в современном демократическом обществе, поскольку данный метод в любом случае влечет ущемление личной свободы и применение насилия. В качестве аргумента приводится сравнение мер государственно-правового принуждения на современном историческом этапе с более ранними периодами. Так, сегодня государственно-правовое принуждение воспринимается как эволюционное достижение человечества в эпоху гуманизма. В то же время, более ранние источники права также свидетельствуют нам об использовании государством мер наказания, но порой невероятно жестоких и изощренных, которые были четко регламентированы деятельностью должностных лиц, представляющих государственную власть. Другими словами, идея легитимности государственного насилия остается, меняются только законные способы его применения. Кроме того, у представителей данного "лагеря" возникают опасения, что дилегированное сотрудникам правоохранительных органов право использовать меры принуждения ведет к профессиональной и нравственной деформации должностных лиц, и в этой связи, "может сформироваться установка на допустимость применения любого принуждения, ... произойти снижение ценности человеческой свободы, привыкание к "изнанке" жизни и т.п." [16, с. 242].
Сторонники второй группы однозначно выступают за применение метода "принуждения", продиктованного высшей социальной необходимостью, поскольку эффективная борьба с преступностью невозможна без принудительного воздействия уполномоченных государством структур, в противном случае, нормативный характер права сведется к минимуму, до уровня советов и рекомендаций.
Не менее обсуждаемым является вопрос о первичности или приоритете какого-либо из рассматриваемых нами методов. Многие исследователи однозначно считают принуждение основным и первичным методом в уголовно-правовом поле, поскольку оно начинает реализовываться, как только вступают в действие уголовно-правовые нормы в отношении преступившего закон лица. А метод убеждения, соответственно, выступает составной частью процесса уголовно-правового регулирования и выполняет вспомогательную функцию.
Другие специалисты, как например, М.И. Жумагулов, склоняются к тому, что "метод убеждения, однозначно, является более продуктивным, и необходимо его превалирование в структуре способов управления государством, поскольку такое государство характеризуется большей стабильностью, постоянством, надежностью" [16, с. 22]. Сторонники данного подхода считают также, что уголовно-правовое законодательство необходимо переориентировать в направлении ухода от "карающего правосудия" к усилению методов убеждения и поощрения по отношению к лицам, раскаявшимся в содеянном и предпринимающим реальные усилия по возвращению к законопослушной жизни. Кроме того, усилению внутреннего компонента убежденности граждан в правопослушном поведении будет способствовать укрепление авторитета закона путем закрепления в общественном сознании уверенности в том, что истинность права выражается не только государственным закреплением определенных (даже самых передовых и инновационных) законодательных канонов, а формированием в обществе всех необходимых и достаточных правовых, экономических, социальных, политических и других условий для их добровольного исполнения.
Как видно из приведенных тезисов, рассмотренные методы представляют собой сложные феноменологические явления, неотделимые в полной мере друг от друга и объединенные неким диалектическим единством: так, например, принуждение для одних выступает убеждением для других; убеждение стимулирует, а те же стимулы выступают способами правового убеждения, и др. Соизмеряя правовое значение и эффективность двух указанных методов, сложно отдать предпочтение одному из них, хотя большинство исследователей склонны все же считать главным методом уголовного права метод принуждения. На наш взгляд, путь превалирующей ценности одного из методов ошибочен: умаление значения одного метода и акцент на другом могут привести к общему ослаблению и "параличу" всей системы уголовно-правового регулирования. Поскольку оба метода могут эффективно дополнять друг друга, необходимо концентрировать усилия на более эффективной их реализации, а соотношение их применения должно определяться разумной целесообразностью в каждом конкретном случае. В этой связи вспоминается изображение богини правосудия Фемиды, которая в одной руке держит весы, олицетворяющие меру и справедливость, а в другой - меч, воплощающий кроме прочего способность защищать справедливость, применяя силу закона.
Таким образом, метод убеждения и метод принуждения в уголовном праве Российской Федерации содержат в себе различные способы влияния на сознание и поведение людей и оба метода вступают между собой в многозначные отношения, основанные на их сходстве и различии, взаимодополнении и конфликте, но оба метода бесспорно являются однонаправленными, нацеленными на достижение общих социально-значимых функций. И наше государство планомерно работает в направлении актуализации и повышения эффективности уголовно-правовых мер воздействия, широко применяя оба этих подхода с учетом специфики каждого из них: с одной стороны - в направлении ужесточения уголовных санкций, а с другой - гуманизации наказания.
Литература
1. Кожевников С.Н. Государственное принуждение: сущностные аспекты // Социальнополитические науки. 2017. № 3.
2. Корчагина К.А., Пестов Р.А. Проступок, порочащий честь сотрудника органов внутренних дел: проблемы в нормативно-правовом регулировании и правоприменении // Юристъ- Правоведъ. 2020. № 2 (93).
3. Колотуша В.В. Идея силового принуждения в истории философской мысли // Социально-гуманитарные знания. 2008. № 4.
4. Косых А.А. Убеждение в праве: теория, практика, техника: дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2015.
5. Шавель С.А. Убеждения как мировоззренческое ядро личности: историко-социологический анализ // Социология. 2010. № 1.
6. Философский энциклопедический словарь. М., 1997.
7. Исмаилов Н.О. Взаимосвязь права и нравственности в контексте справедливости // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 1: Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2014. № 1 (135).
8. Дигесты Юстиниана / Отв. редактор Л.Л. Кофанов. Т. 1. 2-е изд. М., 2008.
9. Кистяковский Б.А. В защиту права (Интеллигенция и правосознание) // Представительная власть - XXI век: законодательство, комментарии, проблемы. 2005. № 1 (61).
10. Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума. М., 1998.
11. Барчан В. Теория катастроф Ивана Ефремова // Еженедельник "Военно-промышленный курьер". 2019. № 48 (811),
12. Большой юридический словарь. 2 изд., перераб. и доп. М., 2003.
13. Шевелева С.В. Свобода воли и принуждение в уголовном праве: дис. . докт. юрид. наук. Курск, 2015.
14. Лановая Г.М. Принуждение в системе правоприменения: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006.
15. Девятовская С.В. Физическое и психическое принуждение в российском уголовном законодательстве: дис. . канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2011.
16. Жумагулов М.И. О сущности и понятии административно-правового принуждения // Государство и право. 2006. № 10.
Bibliography
1. Kozhevnikov S.N. State compulsion: essential aspects // Socio-political Sciences. 2017. № 3.
2. Korchagina K.A., Pestov R.A. Misdemeanor, discrediting the honor of an employee of internal affairs bodies: problems in regulatory regulation and law enforcement // Jurist-Provoved. 2020. № 2 (93).
3. Kolotusha V.V. The idea of forceful coercion in the history of philosophical thought // Social and humanitarian knowledge 2008. № 4.
4. Kosykh A.A. Persuasion in law: theory, practice, technique: dis. ... PhD in Law. Saratov, 2015.
5. Shavel S.A. Beliefs as a worldview core of personality: historical and sociological analysis // Sociology. 2010. №" 1.
6. Philosophical encyclopedia. Moscow, 1997.
7. Ismailov N.O. The relationship of law and morality in the context of justice // Bulletin of the Adygeya State University. Series 1: Regional Studies: Philosophy, History, sociology, Law, Political science, cultural studies. 2014. № 1 (135).
8. Digests of Justinian / Rel. Editor L.L. Ko- fanov. Vol. 1. 2nd ed. Moscow, 2008.
9. Kistyakovsky B.A. In defense of law (Intelligentsia and legal consciousness) // Representative power - XXI century: legislation, comments, problems. 2005. № 1 (61).
10. Moiseev N.N. The fate of civilization. The path of reason. Moscow, 1998.
11. Barchan V. Theory of catastrophes of Ivan Efremov // Weekly "Military-industrial Courier". 2019. № 48 (811),
12. Large legal dictionary. 2 ed., reprint. Moscow, 2003.
13. Sheveleva S.V. Freedom of will and coercion in criminal law: dis. ... Doctor of Law. Kursk, 2015.
14. Lanovaya G.M. Compulsion in the system of law enforcement: dis. ... PhD in Law. Moscow, 2006.
15. Devyatovskaya S.V. Physical and mental coercion in the Russian criminal legislation: dis. ... PhD in Law. Rostov on Don, 2011.
Zhumagulov M.I. On the essence and concept of administrative and legal coercion // State and law. 2006. № 10.