Так, например, по сообщению РИА «Новости» от 27 августа 2019 г. «Компетенции почти 34 миллионов человек, трудящихся в России, избыточны или недостаточны для занимаемой должности, таким образом, они попадают в "квалификационную яму". Об этом говорится в совместном докладе международной консалтинговой компании BCG и World Skills, подготовленном при поддержке госкорпорации "Росатом", который имеется в распоряжении РИА Новости.
Авторы документа, ссылаясь на статистику Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), указывают, что треть работников в мире сталкиваются с этой проблемой. "Квалификационная яма" (skills mismatch) затрагивает 1,3 миллиарда работников, при этом через десять лет этот показатель вырастет еще на 100 миллионов человек. В России число таких сотрудников достигает уже почти 34 миллионов человек».
Отметим, что по словам депутата ГД О. Шеина 15 млн. чел. в России заняты в профессиях, не требующих никакой квалификации. По мнению депутата, их (работающих в том числе в сфере услуг) вскоре заменят цифровые сервисы (6 промреволюция, 6 уклад), будущее за профессиями, требующими эмпатии (образование, медицина). Аналогичное мнение поддерживает и Министерство образования - министр РФ Ольга Васильева сообщила, что с сентября 2020 года планируется исключить почти 100 позиций из перечня специальностей среднего профобразования. Это коснется профессий ткача, вышивальщицы, радиооператора, сборщика изделий электронной техники и других.
При этом согласно исследованиям, проведенным Институтом экономической политики им. Т.А.Гайдара, в первом квартале 2019 года численность экономически активных составила граждан 75,0 млн человек, а численность населения при этом была около 146, 5 млн. человек. Таким образом, сегодня в нашей стране в кадровой яме свыше 23% всего населения (около 45% экономически активного) Если посчитать их долю без учета 15 млн. занятых, по О. Шеину, на должностях, не требующих квалификации, - то таковых окажется 13% от всего населения.
Такой показатель не может не внушать тревогу, однако, наша страна в целом не выделяется на общемировом фоне. По данным уже цитированного доклада консалтинговой компании BCG и World Skills «число работников, попавших в „кадровую яму“, в регионе Северной и Южной Америки -- 87,6 (565 млн. чел; 16%) и 58,6 (386 млн. чел; 15,2%) млн. соответственно» (в скобках указана общая численность населения этих регионов и удельный вес попавших в кадровую яму по отношению к этой численности). С учетом того, что постперестроечные годы были ознаменованы редуцированием промышленности, общим сокращением рабочих мест, требующих высокой квалификации и перетоком кадров, ранее занятых на этих местах, в другие сферы занятости, весовая доля лиц, попавших в кадровую яму, в нашей стране представляется соответствующей мировому уровню.
Как уже говорилось, эти цифры можно рассматривать как тревожные. Еще бы! Общемировая система высшего и среднего профессионального образования настолько неэффективна, что порядка 15% потребителей ее услуг не могут найти работу, соответствующую их уровню компетенции. С одной стороны, это свидетельство кризиса системы образования, пробужденного наметившимся переходом к шестому технологическому укладу в условиях, когда эта система не до конца еще воплотила в жизнь модель гибкого и непрерывного профессионального образования. Но с другой стороны, эти же цифры означают то, что в нашей стране и в мире в целом существует огромный спрос на адекватные образовательные услуги, такие услуги, которые были бы релевантны рождающейся на наших глазах экономике шестого технологического уклада. Вот только сами по себе такие услуги могут быть оказаны только при смене парадигмы профессионального образования.
Попробуем представить себе, какими свойствами и качествами должна обладать эта парадигма. Очевидно, для этого нам придется описать, пусть даже в самых общих чертах, рынок труда, характерный для шестого технологического уклада и те рабочие места, которые будут доминировать на нем. Отметим, что наибольшее влияние на массовый рынок труда, по всей видимости, окажут такие технологии 6 уклада, как облачные самообучаемые алгоритмы, большие массивы данных (Big Data), Интернет вещей и другие технологии, связанные с информатизацией общества. (Нанотехнологии, как и биотехнологии, при всем их потенциальном могуществе, скорее всего, останутся достоянием сравнительно узкого круга специальностей и специалистов).
Подобные исследования были проведены. Так, К.Б. Фрай и М.А. Осборн в статье «Будущее занятости» еще в 2013 г. указывали, что в США в зоне высокого риска исчезновения находится 47% профессий. По их мнению, к 2033 г. свои места уступят облачным алгоритмам страховые агенты и специалисты по телефонному маркетингу (вероятность 99%), спортивные рефери (98%), кассиры (97%), шеф-повара (96%), официанты (94%), и так далее (цит. по Ю.Н. Харари. Homo Deus, сетевое издание). В этом списке есть и водители автобусов (89%), и моряки (83%), и строительные рабочие (88%), и многие другие. Следует отметить, что прогноз оксфордских ученых основан не на интуитивной спекуляции, а является результатом расчета, произведенного специально разработанным алгоритмом, и при этом результат, полученный ими, не является чем-то выпадающим из общей картины, поскольку хорошо коррелирует с другими аналогичными прогнозами. Вместе с тем, исчезновение специальности не всегда означает сокращение рынка труда в данной сфере - тот же Харари уже в другой своей книге, «21 урок для XXI века» приводит великолепный пример обратного - введение в строй в США беспилотных самолетов-разведчиков означало увольнение пилотов таких самолетов, но вызвало к жизни потребность в операторах, управляющих дроном. И если экипаж U-2 состоял из одного человека, то современный стратегический дрон нуждается в 30 операторах.
Тем не менее, общая тенденция такова, что рынок доступного среднему человеку труда будет стремительно сокращаться. Социологи-прогнозисты уже заговорили о неминуемом сокращении рабочего времени и количества рабочих дней в неделе. Примечательно, что вслед за ними такие же прогнозы делают и «капитаны современной индустрии». Так, например, миллиардер и основатель компании Alibaba Джек Ма заявил, что люди должны работать 12 часов в неделю, тогда как большую часть работы должен выполнять за них искусственный интеллект (об этом сообщает агентство Bloomberg). Выступая на Всемирной конференции по искусственному интеллекту в Шанхае, Ма выразил мнение, что люди должны работать всего три дня в неделю по четыре часа в день. По его словам, этого можно добиться благодаря техническому прогрессу и реформе систем образования. «В течение следующих 10-20 лет каждый человек, страна, правительство должны сосредоточиться на реформировании систем образования, чтобы наши дети могли найти работу, которая требует только трех дней в неделю и четырех часов в день. Если мы не изменим нашу систему образования, у всех нас будут проблемы», - заявил он. Примечательно, что при этом сам Ма долгие годы работал по графику 9-9:6 - с 9 до 9, 6 дней в неделю.
Таким образом, один из контуров возможной системы образования, соответствующей 6 укладу, очерчен. Другие черты прямо вытекают из сегодняшней реальности. Если у вас есть смартфон с доступом в Интернет, то совершенно неважно, где вы живете, и как далеко от вас расположена ближайшая библиотека. Современные подростки, абитуриенты и студенты, вовсе не испытывают недостаток информации - они купаются в море информации, а иногда и захлебываются в нем. Ю.Н. Харари пишет: «В таком мире ученикам от учителя меньше всего нужна информация. Они и так ею перегружены. Люди нуждаются в умении понимать информацию, отличать важное от несущественного, а главное - соединять разрозненные фрагменты в целостную картину мира» («21 урок для XXI века, сет. изд.).
Отметим, что для такой селекции входящей информации, равно как и для синтеза целостной картины мира на ее основе, требуется немалая философско-методологическая подготовка. Это означает, что гуманитарная компонента образования в наступающую эпоху не только не потеряет свое значение, но и станет еще более важной. Для осознания этого факта достаточно вспомнить, что современный человек не ищет информацию самостоятельно, он ее «гуглит», обращаясь за помощью к одной из поисковых машин Интернета. Результат, полученный в итоге такого поиска, иногда бывает, мягко говоря, не вполне адекватен. В другом месте автор уже приводил пример с поиском в Гугл и в Яндекс по запросу «Россия. Весна. Фото», в результате которого картинки, которые выдадут эти поисковые сервисы окажутся весьма и весьма различны, и если Яндекс покажет фотографии цветущих полян и проклюнувшихся почек, то Гугл предложит широкий выбор изображений грязных улиц и раскисших дорог. Отметим, что никто специально не программировал для этих сервисов таких результатов, они образовались в процессе практической работы облачных машин, и отражают только и исключительно различие установок и ценностных ориентаций потребителей их услуг. Но, тем не менее, этот феномен позволяет усомниться в объективности работы облачных поисковых сервисов. Добавим сюда традиционно некритическое доверие к результатам машинного поиска, и ситуация начнет казаться поистине удручающей.
Еще одним социальным следствием широкого внедрения информационных технологий 6 этапа (облачные самообучающиеся алгоритмы и Big Data в первую очередь) станет изменение модели подготовки специалиста. Первые контуры такого изменения просматриваются уже сейчас - внедренная в Англии медицинская диагностическая система «Watson» способна самостоятельно ставить диагнозы, считывая информацию как из облачных хранилищ, так и с носимых людьми гаджетов. Специалисты полагают, что подобные алгоритмы, не устающие, работающие 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, могут изменить направление подготовки врача. А именно, если раньше лучшим врачом считался опытный врач, способный по первым симптомам поставить верный диагноз, то теперь его компетентность все в большей степени может быть заменена алгоритмом. Но вот чего не сможет алгоритм, так это выполнить те медицинские манипуляции, которые умеет делать подготовленный доктор. И, даже если допустить, что роботы-хирурги заменят (со временем) живых врачей, то всегда останется эмоциональная, психологическая, эмпатическая компонента лечения, передать которую роботу или облачному алгоритму вряд ли удастся.
Таким образом, профессия врача, разумеется, не умрет, но то, что потребуется внести в подготовку врачей изменения - несомненно. Аналогичные рассуждения можно провести для других специальностей.
Еще одним существенным отличием будущей системы образования от сегодняшней должна будет стать ее гибкость и способность к постоянным изменениям. Ее единственным стабильным признаком станет постоянная изменчивость. В целом, такое характерно и для сегодняшней высшей школы, поскольку современные вузы предоставляют своим студентам широкие возможности для выстраивания собственных образовательных траекторий в рамках общего учебного процесса. Разница, однако, состоит в том, что если сегодня мы полагаем, что студент (а не только Ученый совет!) достаточно компетентен для того, чтобы планировать свое обучение, то в будущем такой компетенцией сможет обладать уже не человек, будь то студент или ректор, а облачный алгоритм. Высшая школа рано или поздно испытает на себе чувства опытного водителя, который, следуя по стократ пройденному маршруту, внезапно услышит от программы-навигатора команду «Поверните направо!», откажется это сделать - и, заехав в тупик, с ужасом поймет, что программа была права.
Разумеется, высшая школа, в том виде, в котором мы ее знаем, не канет в Лету. Новый технологический уклад не означает, как уже было сказано, немедленного прекращения функционирования прежних технологических укладов, и подготовка кадров для их производств останется актуальной до тех пор, пока будут существовать сами эти производства. Но то, что парадигма образования будет изменяться со сменой технологического уклада, представляется несомненным.