Общественные пространства «центра» представляли собой несколько площадей, окружённых административными зданиями и соборами. На улицах «центра» находились знаменитые таллинские маленькие кафе и бары. Распространено упрощенное представление о культурном зонировании города в позднесоветское («застойное») время. «Центр» -- зона обитания номенклатуры (включая в это сословие реальный, а не мифологизированный круг). То есть учитываемые соответствующими отделами местных партийных комитетов (ЦК КП Эстонии в нашем случае) не только партийно-советское начальство, но и наиболее известных представителей творческой и научной интеллигенции, высшего управленческого персонала предприятий, высшего командного состава вооружённых сил, и даже рабочую аристократию, а также представителей спорта высоких достижений. Так реализовалась ленинская мысль о том, что «предпочтение без потребления ничто» применительно к «потреблению» жилья (Ленин, 1957, с. 5). В позднесоветском обществе высокий уровень потребления обеспечивался по двум каналам: официальному (отнесением к номенклатуре) и латентному (в результате действия чёрного рынка) (Тимофеев, 1998). «Жильё в центре» имело вполне реальную стоимость на чёрном рынке и она активно монетизировалась. При этом отношение к идеологическим постулатам было равно пренебрежительным как в номенклатурной среде, так и в среде удачливых деятелей латентной экономики. Те и другие обладали большими возможностями потребления наиболее высокооцениваемых в денежном выражении жилых помещений (по их расположению в центре и вокруг него). Это положение дел многократно отражено в позднесоветской литературе, драматургии и кино («Обмен» Трифонова, «Премия» Гельмана, «Гараж» Рязанова). Таким образом культурное зонирование городской среды к 1990 году было связано с возможностями потребления жилья и носило следующий характер:
• Зона городского «центра», где концентрировались объекты культуры (театры, выставочные залы, музеи); административные здания государственных управленческих структур (партийных, советских, военных и пр.); здания научных центров и проектных институтов, а также жильё номенклатуры и наиболее удачливых дельцов чёрного рынка. Эта зона имела чёткую границу, которая определялась высоким уровнем стоимости жильё на латентном, чёрном рынке.
• Жилые районы с ценой квартир кратно меньшей чем в первой зоне. Это хрущевки и более поздние панельные дома.
Границы между обеими зонами особенно чётко проявились немедленно после проведения экономически бессмысленной приватизации жилья по равным ценам, когда легализованный рынок вторичного жилья ранжировал квартирные собственности по рыночной стоимости.
Экономический обвал 1991 года и слом всех формальных и латентных институтов разрушил в одночасье монолитность советского среднего класса, вызвав социальную турбулентность с растущей дифференциацией доходов населения (при том, что быстрый рост благосостояния так же быстро обрушивался из-за неустойчивого характера экономики). После 1991 года активно пошёл процесс джентрификации с концентрацией нуворишей в престижной зоне городского центра (I и II кольца). Процесс ускорился после прихода на финансовый рынок Эстонии шведских банков, обеспечивших неограниченное ипотечное кредитование под 2--4 % годовых сроком до 20 лет, стимулировавших уплотнительную застройку в центре города. «Ипотечный пузырь», с одной стороны, и льготное кредитование приватизации основных фондов промышленности, с другой, обеспечили полную занятость населения и быстрый рост зарплат. Общество приобрело трёхслойную структуру: около 5 % быстро разбогатевший слой собственников основных производственных фондов; около 80 % средний класс западноевропейского типа и около 15 % населения, находившегося в относительной (или абсолютной) бедности. В категорию бедных попали многие пенсионеры, с неизвестным для западноевропейской практики сочетанием низких пенсий и владения ежегодно дорожающей недвижимостью. Изменение состава жителей центра города и его периферии вызвало изменение характера общественных пространств, придавая им иные, чем в советское время функции. Центральные площади города превратились в средоточие ресторанов, центральные улицы -- в бесконечный поток магазинов. Сложившийся в тот период вид улицы со зданием советского КГБ и МВД, превратившихся в гостиницы и жильё на илл. 1.
Иллюстрация 1. Вид улицы старого города. Фото автора. 2021 г.
Для общественных пространств центра города, в угоду туристам, характерна карнавализация -- сплошной поток праздников.
То есть вполне справедливо утверждать, что «центр» (в советском его понимании) лишается административных функций и жилья, (по крайней мере, в большой степени) превращаясь в средоточие отелей и квартир посуточной аренды, а также одно большое общественное пространство включающее не только т. н. общепит выплёскивающийся на улицы и перемежающийся сплошным потоком магазинов, разрывающимся только чтобы открыть доступ к театрам, музеям, выставочным залам. Уже часто к слову центр добавляется определение -- туристский. Так оно и есть на самом деле. И с этим определением можно рассматривать центральное городское ядро как первую естественно сложившуюся городскую зону культурно-туристского характера.
Однако немедленно возникла непростая проблема урегулирования отношений сплошного потока пешеходов и столь же сплошного транспортного потока (поскольку через центры городов проходит часто транспортный транзит).
Эта проблема хорошо отражена в интервью журналу «Эксперт» руководителя проекта реновации пространства около Конюшенной площади в Петербурге Сергея Хромова. С одной стороны там создаётся пространство культурной индустрии, которое «будет отвлекать граждан с Невского проспекта, Конюшенной площади, Большой Конюшенной улицы и набережной канала Грибоедова <...> Это будет камерное городское пространство. Нечто вроде «городской гостиной»» (Хромов, 2020, с. 28). Но для реализации идеи необходимо «проредить пассажиропоток и сократить внутригородские корреспонденции до пятидесяти минут» от ближайших остановок всех видов городского транспорта. Хромов ссылается на опыт Парижа, где задекларирована программа «город 15 минут». Волюнтаристские решения полного закрытия улиц центра для транспорта в дневное время (так сделано в Таллине) требуют создания крупных стоянок (в Таллине это подземная стоянка на 300 мест под центральной площадью).
В спальных районах и на городской периферии роль общественных пространств выполняют крупные торговые центры с прилегающими к ним огромными автостоянками.
Переход к «экономике знаний» и новое зонирование городской среды
Средний класс распадается на два слоя: немногочисленный креативный с высокой оплатой труда (Ричард Флорида даже называет его креативным классом (2016)); и массовый малооплачиваемый («новые бедные», вроде французских «жёлтых жилетов»).
На илл. 2 приводятся данные об оплате труда, количестве организаций и численности работников в Таллине за июль месяц 2020 года по отраслям (EMTA, 2020b). Если учесть, что медианная брутто-зарплата в Эстонии в 2020 году около 1000 € (EMTA, 2020a), то видно, что высокая зарплата удел 5 отраслей: ИТ и связь, финансовая и страховая деятельность, здравоохранение и соцопека, образование и профессиональная наука.
Итого 222179 20929
Иллюстрация 2. Средняя зарплата по отраслям в Таллине, июль 2020 года
Важной становится эмоциональная часть рабочего места. Люди предпочитают работать не для организации, а вместе с ней» (Вессо, 2013).
Структура общества в Эстонии к 2020 году стала пятислойной: богатые, получающие финансовый или рентный доход, и высокооплачиваемый менеджмент; высокооплачиваемые креативные работники; работники с доходом около медианного -- нормальное потребление «от зарплаты до зарплаты»; малооплачиваемые работники с зарплатой ниже медианной, но выше установленной законом минимальной оплаты при полной занятости (в 2020 году -- 584 €); и прекариат с зарплатой ниже 584 € (включая гастарбайтеров из Украины и Молдавии).
В целом по Эстонии число получателей зарплаты в последний месяц перед карантином (февраль 2020 года) составляло 590 тыс. человек. То есть больше медианной зарплаты было 295 тыс. получателей. Около 40 % из них имели более двух медианных зарплат -- или около 130--140 тыс. человек. Этот слой ищет в городской среде:
1. Квартиры, позволяющие работать в качестве фрилансеров. Таких возможностей у типовых квартир спальных советских районов нет (либо необходимо иметь две квартиры: рабочую и жилую).
2. Квартира должна находиться в непосредственной близости к общественным пространствам, имеющим:
• коворкинг;
• антикафе либо кафе, позволяющее общаться (при необходимости проводить контактные встречи и т. п.);
• клубные помещения (ночные клубы в т. ч.);
• помещения для активного отдыха: свободные сцены (с небольшим зрительным залом) для экспериментальных театральных постановок и близкой по восприятию публикой; выставочные площадки; открытые для посещения художественные либо дизайнерские студии;
• желательно, чтобы в зоне проживания находилась винтажная торговля, блошиные рынки, антикварные лавки, дизайнерские лавки и т. п.
Ведущий британский специалист по развитию городов Чарльз Лэндри в книге «Креативный город» по этому поводу пишет: «Источник креативности -- творческие люди и организации, обладающие отличительной особенностью: собираясь вместе на одной территории, они формируют творческую среду» (Лэндри, 2016, с. 17). По его мнению в создании креативной городской среды «культура выходит на передний план». Лэндри придаёт особое значение культурным индустриям, «которые являются -- по его мнению -- самым быстро растущим сектором современной городской экономики» (с. 29).
Такого рода городские зоны возникают не в центре и не в спальных районах (где для них просто нет площадей), а на месте бывших промзон (расположенных вблизи центра города), где осуществляется либо рециклинг, либо частичное использование промзданий с рециклингом части территории под современное жильё креативной архитектуры.
В период первоначального накопления (XIX века), исходя из логистической эффективности, порты и железнодорожные станции обрастали складами и производствами, а эти зоны, в свою очередь, обрастали дешёвым жильём для рабочих. Естественно, что в первую очередь переформатирование городской среды в европейских портовых городах начиналось с открытия выхода к морю и -- повсеместно -- вывода за пределы центров грузовых железнодорожных зон.
В Таллине к 2020 году всю береговую линию в пределах города заняли: открытый пассажирский порт; яхт-клубы; «Котёл культуры» -- территория бывшей электростанции; элитное жильё.
Расположение новых креативных общественных пространств с окружающей их жилой застройкой оригинальной архитектуры вблизи центра города (в пределах I и II кольца его северо-западной части показана на карте (илл. 3). По выражению Ричарда Флориды город превращается в «лоскутный метрополис» (Флорида, 2018, с. 148).
Иллюстрация 3. Таллин. Расположение креативных пространств.
Новые культурные зоны (где совмещается жильё современной креативной архитектуры постмодерна и общественные пространства) с чётким ограничением от окружающей застройки полностью соответствуют запросам креативного слоя (как видно из приведённых ниже примеров).
Квартал Ротерманна (на месте мукомольного комбината и завода контрольно-измерительной аппаратуры). Илл. 4 и 5.
Иллюстрация 4. Квартал Ротерманна. Новая застройка. Фото автора. 2019 г.
Иллюстрация 5. Квартал Ротерманна. Реконструкция. Фото автора. 2019 г.
Квартал общественных пространств и креативного жилья на месте «Депо станции Таллин» и «Завода ртутных выпрямителей МПС СССР». На илл. 6 показана новая функция старого промышленного помещения, где на месте цехов разместились торговые площади (на 1 этаже продуктовый рынок, рестораны, кафе и т. п., а весь 2 этаж: более 10 антикварных лавок и блошиный рынок). Рядом, в бывших заводских цехах, царство современного дизайна (более 20 лавок и открытых мастерских), а также зал «Свободная сцена» и десяток кафе. Но самое интересное в этом районе -- окружающее новое жильё (илл. 7).
Новое зонирование имеет чёткое разграничение, в виде дорог на линии бывших заводских ограждений или как в Вильнюсе -- где район творческой и художественной интеллигенции «Ужупис» находится на острове (имея даже собственную конституцию). Вообще, игровое начало (включая «весёлую архитектуру») является отличительной чертой городских зон креативности. Некоторое стилевое своенравие заключается в соединении современной архитектуры с превращаемыми в арт- объекты элементами промышленного прошлого района. На это же намекают искусственно отделанные под ржавчину металлические листы отделки фасада (илл. 9).
Иллюстрация 6. Реконструкция здания ж/д депо. Фото автора. 2019 г.
Иллюстрация 7. Жилые дома вокруг перестроенного ж/д депо. Фото автора. 2019 г.
Квартал Ноблесснер на месте военной гавани, жильё у каналов и общественное пространство на илл. 8.