НОВЕЛЛЫ В КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ПОЛОВОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ И СВОБОДЫ ЛИЧНОСТИ Буранов Г. К., Горшенин А. А., 2015
Буранов Георгий Константинович, к.ю.н., доцент
Горшенин Александр Александрович, к.ю.н., доцент
Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (филиал) в г. Ульяновске
В статье исследуются вопросы квалификации преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности. Основное внимание уделяется изменениям законодательства в данной сфере, в том числе в аспекте принятия Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности». Анализируются примечания к ст. 134 УК РФ на их соответствие доктринальным положениям российского уголовного права. Выявляются пробелы в законодательном регулировании развратных действий.
Ключевые слова и фразы: половая свобода; половая неприкосновенность; изнасилования; насильственные действия сексуального характера; развратные действия.
преступление половая неприкосновенность развратный
The article examines the problems of the qualification of crimes against sexual inviolability and sexual freedom of the person. Special attention is paid to the changes of the legislation in this sphere considering the adoption of the Directive of the Plenary Session of the Supreme Court of the Russian Federation from December, 4 2014 № 16 “On Judicial Practice on the Crimes against Sexual Inviolability and Sexual Freedom of the Person”. The author analyzes commentaries to Article 134 of the Criminal Code of the Russian Federation on their conformity with the doctrinal provisions of the Russian criminal law. The paper identifies lacunas in the legislative regulation of indecent assault.
Key words and phrases: sexual freedom; sexual inviolability; rapes; violent sexual actions; indecent assault.
Общественные отношения в сфере половой неприкосновенности и половой свободы личности поставлены законодателем под охрану уголовного права продолжительный период времени. Тем не менее по-прежнему остаются нерешенными вопросы как теоретического, так и практического характера, возникают новые (не до конца обоснованное ужесточение санкций, терминологическое несоответствие диспозиции ч. 1 ст. 134 УК РФ ее наименованию и т.д.).
Нормы об ответственности за преступления, посягающие на половую неприкосновенность и половую свободу личности, в течение последнего десятилетия неоднократно подвергались изменению. Подобное положение вещей, на наш взгляд, свидетельствует о стремлении законодателя адекватно отражать потребности общества в регулировании соответствующих отношений.
Так, в июле 2009 года был принят Федеральный закон № 215-ФЗ, который внес определенные новшества в уголовно-правовое обеспечение половой неприкосновенности и половой свободы личности [7]. Наиболее яркое и известное - исключение признака заведомости из п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ, означавшее достоверное знание виновным возраста потерпевшей (потерпевшего) в силу родственных отношений, исходя из ее (его) физических данных и т.д.
Последовавшие многочисленные публикации по большей части подвергли законодательное решение критике. Ее суть сводится к восприятию изменений субъективной стороны данных преступлений как создания предпосылок к объективному вменению в уголовном праве РФ [1, с. 125].
Надо сказать, позиция авторов не беспочвенна. Сложившаяся судебная практика однозначно согласовывалась с уголовным кодексом и научными воззрениями. В п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» разъяснялось, что ответственность за совершение изнасилования в отношении заведомо несовершеннолетней наступает лишь в случаях, когда виновное лицо достоверно знало о возрасте потерпевшей (являлось родственником, знакомым, соседом) или когда внешний облик потерпевшей явно свидетельствовал о ее возрасте. Высшая судебная инстанция подчеркивала: в случае, когда виновный добросовестно заблуждался относительно возраста потерпевшей (потерпевшего) - к примеру, ввиду акселерации она (он) выглядит взрослее своего возраста, - это исключает вменение виновному лицу данного квалифицирующего признака, и его действия охватываются ч. 1 ст. 131 УК РФ (ч. 1 ст. 132 УК РФ) [9].
Как следствие, сложилась противоречивая ситуация. Уголовный закон признак заведомости уже не предусматривал, а судебное толкование продолжало ориентировать на его учет. Лишь в 2013 г. в пункт 14 Постановления были внесены поправки, в соответствии с которыми вменение лицу п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ возможно и в том случае, когда оно достоверно знало о несовершеннолетнем возрасте потерпевшей либо допускало этот факт. Отметим, что в этой части судебный акт полностью воспроизвел положение, закрепленное п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1964 г. № 2 «О судебной практике по делам об изнасиловании» [11].
Новое Постановление Пленума Верховного Суда РФ 2014 г. по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности закрепило достигнутый результат. В его п. 22 Верховный Суд РФ предписал квалификацию деяния по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ и другим признакам, предусматривающим возрастные особенности потерпевшей, в случаях, когда виновный либо знал, либо допускал, что лицо не достигло восемнадцати лет или иного возраста, специально указанного в диспозиции статьи Особенной части УК РФ [10].
Очевидно, что буквальный смысл судебных интерпретаций говорит об одном: вина в изнасиловании несовершеннолетней может выражаться как в прямом умысле, так и в косвенном. Об этом свидетельствует использование в п. 22 Постановления слова «допускал».
Сформировавшаяся трактовка УК РФ облегчает работу судебно-следственным органам по установлению факта осведомленности виновного лица о возрасте потерпевшей. Однако она не согласуется с основными положениями теории уголовного права. Известно, что в формальных составах, каковым является и изнасилование, умысел может быть только прямым.
Отсутствует логика в случае, если предположить, что имеется в виду наличие прямого умысла в отношении деяния, а косвенного - возраста потерпевшей. Возраст - это не последствие совершенного преступления, а, как справедливо отмечает А. П. Дьяченко, «необходимое и особо квалифицирующее обстоятельство, характеризующее потерпевшую» [2, с. 30].
Исходя из изложенного, полагаем, что при квалификации по п. «а» ч. 3 ст. 131, п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ и другим признакам, предусматривающим возрастные особенности потерпевшей, правильным будет использование признака заведомости.
Федеральным законом от 29 февраля 2012 г. № 14-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях усиления ответственности за преступления сексуального характера, совершенные в отношении несовершеннолетних» статья 131 УК РФ дополнена специфическим по содержанию примечанием: «К преступлениям, предусмотренным п. “б” ч. 4 ст. 131 и п. “б” ч. 4 ст. 132 УК РФ, относятся также деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных ч. 3-5 ст. 134 и ч. 2-4 ст. 135 УК РФ, совершенные в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, поскольку такое лицо в силу возраста находится в беспомощном состоянии, то есть не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий» [8].
Принципиально примечание следует признать рациональным, поскольку направлено на защиту лиц, не достигших 12-летнего возраста, от половых посягательств. На этот факт не раз обращалось внимание в актах Конституционного Суда РФ [13; 14].
Не утрачивают актуальности многие теоретические вопросы. К примеру, дискуссия о содержании понятия «половое сношение». Основная проблема сводится к тому, что понимать под половым сношением: только половой акт между мужчиной и женщиной или данная лексическая конструкция включает также мужеложство и лесбиянство?
Отдельные ученые связывают половое сношение в том числе со сношением представителей одного пола. Т. Г. Шувалова и А. А. Магомедов предлагают объединить нормы ст. 131, 132 УК РФ в одну, с выделением соответствующих квалифицирующих обстоятельств, назвав ее «Сексуальное насилие». Авторы включают в него сексуальное проникновение половым органом, иной частью человеческого тела или иным предметом в естественные полости потерпевшего (влагалище, задний проход, ротовую полость) независимо от пола и глубины внедрения. Свое суждение ученые обосновывают, ссылаясь на определение термина «коитус» (как синоним полового сношения) - генитальный контакт двух индивидуумов с целью получения полового удовлетворения и/или продолжения рода [16, с. 246, 252, 259-260].
Поддержать планируемую новацию довольно трудно. Термин «гениталии» (от лат. generare - зарождать, создавать, рожать) означает половые органы, которые являются частью мочеполовой системы и обеспечивают развитие, выведение половых клеток и их оплодотворение. При этом к мужским гениталиям относятся: яички с придатками, семенной канатик с семявыносящим протоком, семенные пузырьки, предстательная железа, луковично-уретральные железы, мошонка и половой член с мочеиспускательным каналом; а к женским - яичники, маточные трубы, матка, влагалище, вульва (лобковое возвышение, большие и малые половые губы, клитор, преддверие влагалища и его железы, луковица преддверия и девственная плева) [17]. Исследователи слишком расширительно трактуют термин «гениталии», относя к последним и иные, кроме перечисленных, органы.
Законодатель последовательно придерживается взгляда, что половое сношение - это биологический акт половой связи, при котором мужской член вводится во влагалище женщины. На это не раз обращалось внимание и в научной литературе. К примеру, А. И. Чучаев отмечает, что под изнасилованием следует понимать совершение естественного гетеросексуального акта, характеризующегося наличием возможности зачатия (беременности) как части детородной функции, удовлетворение же половой страсти в иных формах половым сношением не признается [5, с. 587]. Отметим, что указание на понимание полового сношения как полового акта между мужчиной и женщиной содержалось и в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» [9]. В действующем Постановлении это не конкретизируется.
В данной связи нет веских оснований для расширения понятия полового сношения за счет мужеложства, лесбиянства или иных действий сексуального характера, значит, и для объединения ст. 131, 132 УК РФ в одну по этой причине.
В статью 134 УК РФ последние годы также неоднократно вносились изменения. Ранее ответственность устанавливалась за половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенное лицом, достигшим 18-летнего возраста, с лицом, заведомо не достигшим 16-летнего возраста.
В соответствии с Федеральным законом «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 27 июля 2009 г. № 215-ФЗ предусматривалась ответственность за половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенные лицом, достигшим 18-летнего возраста, с лицом, заведомо не достигшим 14-летнего возраста (ч. 2 ст. 134 УК РФ); половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенные лицом, достигшим 18-летнего возраста, с лицом, заведомо не достигшим 12-летнего возраста (ч. 3 ст. 134 УК РФ); половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенные лицом, достигшим 18-летнего возраста, с лицом, заведомо не достигшим 12-летнего либо 14-летнего возраста, совершенные группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (ч. 4 ст. 134 УК РФ) [7]. И уже Федеральный закон от 29 февраля 2012 г. № 14-ФЗ установил действующую редакцию статьи [8].
Дифференциацию уголовной ответственности в зависимости от возраста потерпевшего, по нашему мнению, следует признать целесообразной. Очевидно, что уровни сексуального развития личности в 12, 14 и 16 лет существенно отличаются друг от друга. Как отмечает М. В. Кахний, подросток в 14 или 16 лет - это не то же самое, что взрослый человек в 36 или 38 лет. В данный возрастной период разница в 1-2 года уже не имеет такого значения, «как в юношестве или молодости, когда формируется личность, собственные представления и взгляды на сексуальную жизнь, когда подросток усваивает стандарты общества в области половой морали и этики» [4, с. 22]. Кроме того, преступления против половой неприкосновенности малолетних и несовершеннолетних могут оставить в их сознании большие психологические травмы. Причем, как нам представляется, чем ниже возраст потерпевшего, тем более существенное влияние могут оказать подобные негативные факты на дальнейшее развитие личности, приобретение ею социальных связей, адаптацию в обществе и т.д.
Законом от 27 июля 2009 г. № 215-ФЗ в ст. 134 УК РФ внесено также еще одно немаловажное дополнение. Речь идет о примечании к данной статье, в котором указывается, что лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 134 УК РФ, освобождается судом от наказания, если будет установлено, что это лицо и совершенное им преступление перестали быть общественно опасными в связи со вступлением в брак с потерпевшим [7]. У нововведения есть существенные плюсы. На практике встречались случаи, когда один из любящих друг друга и ведущих половую жизнь партнеров оказывался осужденным. Но есть и аспекты со знаком минус. Во-первых, в изменившихся условиях могут складываться ситуации, при которых виновное лицо будет стремиться к заключению фиктивного (с его стороны) брака, дабы избежать уголовного наказания. Во-вторых, подобное решение исследуемого вопроса ведет либо к дискриминации в оценке однополых отношений, в том числе и сексуальных, при освобождении от наказания, либо означает привилегированное, в плане освобождения от этой меры государственного воздействия, положение гетеросексуальных пар. Справедливо, что отсутствие законодательного разрешения на заключение однополых браков не должно являться основанием для ущемления прав одних виновных и льготного положения других при реализации уголовно-правовых норм.