Воронежский государственный университет
НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ КИММЕРИЙЦЕВ В ИССЛЕДОВАНИЯХ КОНЦА ХХ ВЕКА
Отман Абдулла Хуссейн
Аннотация
киммерийский раннескифский культура археолог
автор статьи анализирует новую концепцию решения киммерийской проблемы в работах российских археологов 1990-х гг. (А. И. Иванчика, А. Ю. Алексеева и др.). Подробно рассматривается дискуссия о соотношении киммерийской и раннескифской культур. Автор полагает, что для археологии Юга Восточной Европы новая концепция киммерийской культуры по своим гносеологическим возможностям заметно уступает традиционной (А. И. Тереножкина и его учеников). На концептуальном уровне она, как это доказал А. П. Медведев, во многом представляет возврат к традициям западноевропейского гиперкритицизма второй половины XIX в.
Ключевые слова: история исследования, киммерийцы, ранний железный век, Северное Причерноморье, Передняя Азия, Геродот.
Abstract
the author of the article focuses attention on the new concept of solving the Cimmerian problem, which took shape in the works of Russian historians of the 1990s. A detailed discussion of the relationship between Cimmerian and Scythian cultures is analyzed. It is proved that the new concept in the Russian Cimmerology of the late 20th century - a return to a new level to the traditions of Western European hypercriticalism in the second half of the 19th century.
Key words: history of the study, Cimmerians, Early Iron Age, Northern Black Sea Coast, Minor Asia, Herodotus.
Основная часть
Киммерийская проблема - комплекс вопросов в российской и зарубежной историографии, связанных с историей и культурой кочевников, зафиксированных ассирийскими текстами под именем «гимирру» в начале I тыс. до н. э. и позже греческими авторами. И главным аспектом этой проблемы, безусловно, является поиск археологического материала, относящегося к историческим киммерийцам.
В истории изучения киммерийской проблемы можно выделить четыре периода, каждый из которых отличается степенью и глубиной исследования памятников, оставленных этими кочевниками в разное время:
1. конец XIX - первая половина XX в. - характеризуется попытками исследователей соотнести киммерийцев античной литературной традиции с немногочисленными в то время археологическими материалами бронзового века;
2. 50-е - середина 70-х гг. ХХ в. - время масштабных археологических исследований, позволивших А.И. Тереножкину выделить новочеркасскую и черногоровскую группы (ступени) памятников в Северном Причерноморье;
3. середина 70-х - 80-е гг. ХХ в. - развитие концепции киммерийской культуры в Северном Причерноморье;
4. 90-е гг. ХХ в. - 2000-е гг. - появление новой «переднеазиатской» концепции истории и культуры киммерийцев и дальнейшая разработка уже сложившихся концепций.
Настоящая статья посвящена последнему периоду, так как именно в трудах ученых 90-х гг. ХХ - начала XXI в. наиболее проявились как минимум три подхода к решению киммерийской проблемы:
- «иессеновский», представители которого считают, что памятники типа «новочеркасского клада» могли принадлежать номадам - предкам как киммерийцев, так и скифов;
- «тереножкинский», согласно которому памятники черногоровского и новочеркасского типов генетически связаны между собой и оставлены с геродотовыми киммерийцами;
- «переднеазиатский», утверждающий историчность киммерийцев лишь как народа, известного на Ближнем Востоке, и исключающий причерноморские памятники позднейшего предскифского периода из круга древностей, оставленных киммерийцами.
Первый подход был высказан еще в 50-е гг. ХХ в.
А.А. Иессеном [1]. Согласно этому исследователю, памятники типа «новочеркасского клада» могли принадлежать как киммерийцам, так и скифам. В новейшей литературе гипотеза нашла наибольшее выражение в работах Д. С. Раевского и М. Н. Погребовой [2].
Второй подход свойствен для большинства современных научных школ. Согласно ему, захоронения новочеркасского типа были оставлены доскифским населением, известным Геродоту под именем киммерийцев. Целостную концепцию принадлежности историческим киммерийцам памятников Северного Причерноморья IX - первой половины VII в. до н. э., в том числе типа Черногоровки, разработал А. И. Тереножкин [3]. На современном этапе развития киммероведения гипотезу А. И. Тереножкина с некоторыми коррективами активно развивают его ученики - В. В. Отрощенко [4], В. И. Клочко и В. Ю. Мурзин [5], С. В. Махортых [6-8] и др.
Наконец, третий подход, отрицающий какую-либо причастность памятников черногоровско-новочеркасского типа к реальным киммерийцам, в последние годы нашел выражение в работах И. В. Куклиной [9], А. И. Иванчика [10-13] и у авторов коллективной монографии «Киммерийцы» [14].
Своеобразным импульсом, знаменующим начало современного периода в киммероведении, стала защита А. И. Иванчиком в 1990 г. кандидатской диссертации «Киммерийцы в Передней Азии» [15] в Институте востоковедения АН СССР. Французский вариант диссертации, переработанной в монографию, был опубликован в серии «Orbis Biblicus et Orientalis» [10]. Публикация этой работы на русском языке состоялась только в 1996 г. [11]. Книга А. И. Иванчика содержит добротную реконструкцию истории киммерийцев в период их пребывания в Передней Азии (конец VIII - VII в. до н. э.). Она базируется на детальном анализе ближневосточных текстов, в ряде случаев сопоставленных со свидетельствами античных авторов. Особое внимание уделяется проблеме этнической принадлежности киммерийцев.
В результате рассмотрения клинописных источников А. И. Иванчик восстанавливает последовательность и хронологию событий ближневосточной истории, связанных с походами киммерийцев в Переднюю Азию. Первые сведения о них к востоку от Месопотамии датируются концом VIII в. до н. э. В это время киммерийцы («гимирру») упоминаются в Закавказье в письме ассирийскому царю Саргону II, датированном весной 714 г. до н. э. Спустя треть века, к началу правления Асархаддона в 679 г. до н. э. киммерийцы упоминаются лишь к западу от Месопотамии. По мнению А. И. Иванчика, археологическими свидетельствами их пребывания в Восточной Анатолии являются погребения, открытые в Ирмирлер и Норшун-тепе с культурой раннескифского облика [15, с. 7].
В 1993 г. было опубликовано коллективное исследование С. Р. Тохтасьева, Н. К. Качаловой и А. Ю. Алексеева «Киммерийцы: этнокультурная принадлежность» [14]. С. Р. Тохтасьевым рассмотрены данные античной литературной традиции о киммерийцах и попутно некоторые археологические аспекты киммерийской проблемы. Он показал, что эллинское представление о Северном Причерноморье, как стране киммерийцев, первоначально существовало в форме разрозненных и даже полумифических «индикаций», которые были сведены воедино Геродотом или его предшественником [там же, с. 9-50]. По мнению ученого, это доказывает, что грекам не был доподлинно известен район Причерноморья, откуда киммерийцы перешли в Малую Азию. Он полагает, что эпические киммерийцы в «Одиссее» географически могут быть связаны с районом Колхиды [там же, с. 90].
В результате авторы брошюры об этнокультурной принадлежности киммерийцев приходят к выводу, что в степной зоне Восточной Европы не известно ни одной археологической культуры, которая могла бы трактоваться как «киммерийская», что подтверждается, по их мнению, отсутствием вещественных находок европейских типов предскифского времени в Малой Азии, где воевали исторические киммерийцы. В археологическом выражении материальная культура исторических киммерийцев в Передней Азии и скифов Причерноморья и Передней Азии практически неотличимы [14, с. 91].
Один из авторов исследования С. Р. Тохтасьев опубликовал в том же году еще одну работу, посвященную хронологии и этнической атрибуции памятников скифского типа на Ближнем Востоке и в Малой Азии [16]. Ученый еще раз подчеркивает, что носителями культуры скифского типа были как скифы, так и киммерийцы. По поводу хронологии С. Р. Тохтасьев утверждает, что большинство памятников скифского типа на Древнем Востоке не выходят во вторую половину VII в. до н. э. Киммерийцы, переселившиеся в Малую Азию в 660-е гг. до н. э., вскоре утратили связи со степной «метрополией» [там же, с. 96].
В самом конце 1993 г. вышла статья М. Н. Погребовой и Д. С. Раевского, посвященная культуре ранних скифов. Отметим, что исследование вызвало бурную дискуссию на страницах Вестника древней истории [17]. В истории скифов, как этноса, ученые прослеживали по крайней мере три качественно различных этапа, каждому из которых соответствовало свое, отличное от прочих, содержание этого этнонима и своя археологическая реальность. Для нас наиболее интересен первый этап - время существования древнейших скифов, или праскифов. По мнению авторов, они-то и продвинулись с востока в Предкавказье, где, возможно, произошло их столкновение с соразмерной им этнической совокупностью - киммерийцами, память о которых сохранило эпическое предание, запечатленное позже античной традицией. Этот конфликт привел к закреплению за этими племенами общего этнического имени, воспринятого от победителей. Ту совокупность, которая стала именоваться скифами после рассмотренных событий, они обозначают термином «ранние скифы» по аналогии с хорошо известными исторически и археологически поздними скифами II в. до н. э. - III в. н. э. По мысли ученых, еще в эпоху переднеазиатских походов, а особенно интенсивно после их завершения происходило расселение носителей раннескифского комплекса по территории Восточной Европы. В дальнейшем в пределах охваченных расселением территорий обособились несколько этнокультурных зон, обитатели одной из которых - степного Северного Причерноморья - унаследовали имя скифов. Тогда-то начался третий этап в истории этого этнического термина - время существования собственно геродотовых скифов [8, с. 18].
Доклад М. Н. Погребовой и Д. С. Раевского поднял одну из самых важных и трудно решаемых проблем - происхождение скифского этноса и скифской культуры. Вместе с тем в данную проблему автоматически вошел и «киммерийский» вопрос. Дискуссия о ранних скифах была опубликована [17]. Мы, не охватывая всю суть проблемы, остановимся лишь на вопросе соотношения скифской и киммерийской культур.
А. И. Мелюкова обратила внимание на то, что античные авторы сообщали о пребывании киммерийцев только в Северном Причерноморье, но не на Северном Кавказе. Исследовательница соглашается с М. Н. Погребовой и Д. С. Раевским в вопросе о том, что конфликт скифов и киммерийцев привел лишь к переходу ведущей роли от киммерийцев к скифам и к закреплению за этими племенами общего этнонима, воспринятого от победителей. Это событие, по ее мнению, произошло в Северном Причерноморье [там же, с. 64-65].
Украинский исследователь В. Ю. Мурзин отметил, что раннескифская культура - сплав позднейшей предскифской культуры черногоровско-новочеркасского типа, протоскифской, привнесенной на территорию Восточной Европы из глубинных районов Азии, а также отдельных включений переднеазиатской культуры [там же, с. 66-67]. Петербургский исследователь А. Ю. Алексеев, в целом согласившийся с докладчиками, высказался о том, что киммерийцев в Северном Причерноморье не было. Он считает, что Геродоту доверять нельзя. Аргументация исследователя состоит в следующем: кроме Геродота, например, у Диодора или Юстина, писавших о начальном этапе скифской истории, киммерийцев нет. Зато хорошо известна этническая ситуация в Передней Азии времен походов киммерийцев и скифов. При соотнесении ее с археологическими данными получается, что анатолийские памятники типа Имирлер и Амасьи принадлежали киммерийцам, хотя по облику они - классические раннескифские. Таким образом, исследователь еще раз приходит к выводу, что и гиммири (киммерийцы), и шкуда (скифы) переднеазиатских источников - носители одной археологической культуры, пришедшей с Востока [там же, с. 69].
По мнению украинского исследователя С. В. Махортых, киммерийцы, как этнос, исчезли не сразу после прихода скифов. Часть их откочевала на запад и север, в лесостепные районы Украины, а другая, судя по данным греческих и восточных источников, еще довольно долго продолжала противостоять скифам в Малой Азии. По мнению киевского исследователя, сложившееся на Ближнем Востоке к концу 70-х гг. VII в. противостояние скифов и киммерийцев как союзников и противников Ассирии противоречит отождествлению археологических культур этих двух народов [там же, с. 74].
Э. А. Грантовский в ходе дискуссии о ранних скифах также отдельно выделяет вопрос о скифах и киммерийцах. По его мнению, это не один и тот же народ, однако они могли быть носителями одной материальной культуры. Смешение представлений о них произошло позже. Термин «киммерийский», затем «скифский» перешел из ассирийского в вавилонский, затем в ахеменидский и закрепился в них для обозначения новых для народов Древнего Востока элементов вооружения, сбруи и т. п. [там же, с. 76].
Таким образом, дискуссия 90-х гг. прошлого века, посвященная ранним скифам, затронула существенные аспекты этнокультурного содержания этнонима киммерийцев, их хронологии, локализации и верхней хронологической границы существования как этноса.
В 1997 г. вышла совместная статья-рецензия Э. А. Грантовского, М. Н. Погребовой и Д. С. Раевского [18]. Она посвящена двум книгам, о которых мы говорили ранее, - исследованию А. И. Иванчика [11] и монографии А. Ю. Алексеева, Н. К. Качаловой и С. Р. Тохтасьева [14]. Проведенный ими детальный анализ всего комплекса сведений о киммерийцах в Передней Азии заставил исследователей признать, что построения А. И. Иванчика в достаточной мере уязвимы - в силу лапидарности имеющихся источников, да и по ряду других причин. Так, Э. А. Грантовскому, М. Н. Погребовой и Д. С. Раевскому представляется, что на основании единичных упоминаний в разновременных текстах областей Гурианиа, Гуриаини и Куриани невозможно получить абсолютную уверенность в том, что все эти источники подразумевают одну и ту же закавказскую область, тем более что нельзя исключить и возможность существования омонимичных или имеющих весьма сходные названия областей. Кроме того, не все выводы полностью соответствуют той «логике развития событий», о которой упоминает сам А. И. Иванчик, приступая к данному пассажу. В свое время М. Н. Погребова и Д. С. Раевский, приняв в основном эту гипотезу о закавказском местоположении этой страны, попытались опереться в качестве дополнительного аргумента на археологические реалии и помещали Гамир в зону наибольшей в Закавказье концентрации элементов скифского архаического культурного комплекса, понимая его как присущий в равной мере и скифам, и киммерийцам [8; 19]. Зона эта отчасти совпадает с территорией, на которой помещает искомую страну А. И. Иванчик. Однако, несмотря на соблазнительность возможности подкрепить его построения археологическими данными, что в свою очередь позволило бы конкретизировать представления о реальном содержании понятия «страна Гамир» и о ее обитателях, исследователи отказываются от этого аргумента, поскольку привлекавшиеся в этой связи закавказские памятники «скифского типа» обнаруживали, как отмечалось, определенные связи и с урартскими древностями. Они относятся к датируемому несколько более поздним временем периоду активности Урарту в Закавказье [18, с. 75-76]. Таким образом, авторы признают, что археологическими подтверждениями гипотезы о локализации страны Гамир, воевавшей с Русой 1, в Закавказье они не располагают [там же, с. 76].