Аналогия требуется для упрощения квалификации правоотношения, которой в данном случае становится процедура определения конституционно допустимых рамок применения исследуемой правовой нормы. С учетом широко известных особенностей аналогии орган конституционного контроля может как расширить, так и сузить конституционно допустимое содержание проверяемого законоположения, не признавая его неконституционным и проявляя при этом принцип разумной сдержанности. В основу этого могут быть положены различные доводы, относящиеся к важности сохранения стабильности правового регулирования. Так, выявив правовую неопределенность в положениях гражданского процессуального законодательства, Конституционный Суд РФ не стал признавать их неконституционными, мотивировав это тем, что иное решение - без одновременного создания системы своевременного предупреждения и исправления судебных ошибок - привело бы к процессуально-правовому вакууму, дезорганизации не только деятельности судов надзорной инстанции, но и в целом гражданского судопроизводства [13].
Следующий способ рождения нормативности - системный анализ, вследствие чего решения могут содержать правила, устанавливающие структурные связи между рассматриваемым нормативным правовым актом и другими исследуемыми актами в соответствии с конституционными положениями. Как известно, еще в начале ХХ в. как первое условие упорядоченной общественной жизни рассматривалась правовая определенность принятого нормативного акта. И.А. Покровский, например, указывал, что любая неясность в этом отношении противоречит самому понятию правопорядка [14. С. 106]. Сто лет спустя Н.В. Витрук отмечал, что при формулировании правовой позиции Конституционного Суда РФ снимается конституционная неопределенность и появляется правовое основание для вынесения Конституционным Судом РФ итогового решения [15. С. 111]. В Постановлении от 11 июля 1999 г. № 15-П Конституционный Суд РФ, применив метод системного анализа, специально указал, что неопределенность содержания правовой нормы, допускающей возможности неограниченного усмотрения в процессе правоприменения, неизбежно ведет к произволу, нарушению принципов равенства и верховенства закона [16].
Таким образом, в России орган конституционного контроля применяет метод системного анализа в целях комплексного «охвата» нормативного пространства, позволяющего воздействовать не только на отдельные элементы правовой системы, но и на структурные связи между ними. Во взаимосвязи с ним не исключаются последующее расширение, применение в иных сферах правоотношений, а также определенная трансформация правовых позиций в условиях их неизменности [3. С. 347].
Следующий способ рождения нормативности - положительный и отрицательный компаративизм. В деятельности Конституционного Суда
России он используется как метод, с помощью которого определяются место общепризнанных принципов и норм международного права в иерархии источников российского права, их соотношение с нормами Конституции, а также особенности признания решений ЕСПЧ.
Конституционный Суд РФ, «в целом проявляющий сдержанность в обращении к иностранным источникам» [17. С. 5-22], тем не менее использует их при обосновании постанавливаемых решений. Применительно к общепризнанным принципам и нормам международного права можно отметить, что ссылка на них и указание их статуса в российской правовой системе присутствуют практически в каждом (до 90%) постановлении Конституционного Суда РФ.
Специфика конституционно-контрольного нормотворчества в национальной правовой системе определяется с учетом соотношения нормотворческой и правоприменительной деятельности в механизме осуществления конституционного контроля.
Признаками конституционно-контрольного нормотворчества являются:
- осуществление конституционно уполномоченным субъектом - специализированным органом конституционного контроля;
- выражение в легализации или дисквалификации норм действующего законодательства на основании установленного соответствия (несоответствия) конституционным положениям;
- наличие особой юридической процедуры выявления дефектных норм действующего законодательства и признания их неконституционными либо определения конституционно допустимых принципов их применения;
- наличие особой юридической формы, в которой выражается итоговый результат нормотворческой деятельности, приобретающий признаки нормативности и общеобязательности;
- наличие особого механизма принятия решений органами конституционного контроля, имеющего существенные отличия от иных форм нормотворческой деятельности.
Таким образом, конституционно-контрольное нормотворчество - это совокупность особых юридических процедур, основанная на определении конституционно допустимых условий применения уже действующей правовой нормы и устранении из системы правового регулирования положений, не соответствующих Основному закону государства.
Говоря о конституционно-контрольном нормотворчестве и нормотворческой активности в деятельности специализированных органов конституционного контроля, следует акцентировать внимание на объективных и субъективных пределах.
Объективные пределы ограничены национальным законодательством и процедурами реализации предоставленных органу конституционного контроля полномочий, прежде всего - конституцией. С точки зрения содержания конституционно-контрольного нормотворчества пределы могут быть заданы на основании его ограничения духом и буквой конституционного текста.
Субъективные пределы - границы, основанные на отношении субъектов конституционного контроля (в узком смысле - судьи, в широком смысле - всех участников конституционного производства). При этом гарантии добросовестности субъективных пределов не вызывают сомнений и определены высокими квалификационными требованиями, предъявляемыми к кандидатам на занятие соответствующей должности. Именно этот аспект призван не допустить ситуации, когда преобразовательная роль органов конституционного контроля войдет в противоречие с их охранительной ролью и конституционно-контрольное нормотворчество начнет жить «самостоятельной жизнью», выйдя за рамки задачи правовой охраны конституции. Кроме того, к субъективным пределам следует отнести наличие представителей разных научных школ права, что оказывает влияние на отличительное отношение (внутреннее убеждение) к разрешению вопросов.
Так, в практике Конституционного Суда РФ при возникновении вопроса о том, что является первичным - конституционность закона или же защита прав человека, - некоторые судьи Конституционного Суда упоминают об использовании в практической деятельности понятий и принципов классической и античной философии («равенство по Аристотелю», определение соотношения права и правового, т.е. основанного на нем, решения [18; 19. С. 165-178; 20]). Кроме того, первичность защиты конституционных прав человека позволила Конституционному Суду РФ выработать, по справедливому утверждению М.А. Митюкова, новые полномочия в случае ограничения конституционных прав человека [21. С. 5-9].
Конституционный Суд РФ сформулировал правило о том, что первичными орган конституционного контроля признает основы конституционного строя и защиту прав и свобод человека, прямо указывая, что положения глав 1, 2 и 9 Конституции РФ по своей юридической силе выше, чем положения ее глав 3-8 [22].
Кроме того, Конституционный Суд изначально исходит из презумпции конституционности закона, признает закон условно соответствующим Конституции, обязывая всех следовать определенному варианту его истолкования, любое отступление от которого будет означать нарушение Конституции [3. С. 319-324]. В данном случае следует говорить о проявлении принципа разумной сдержанности - self restraint, - который заключается в непризнании закона неконституционным и исходит из презумпций добросовестности законодателя и конституционности оспариваемого акта.
Подводя итог, отметим, что решения специализированного органа конституционного контроля принимаются коллегиально, различные позиции судей порождают, по мнению автора, определенную систему сдержек и противовесов внутри Конституционного Суда. Современный состав Конституционного Суда РФ гармоничен и при вынесении итоговых решений способствует минимизации судейской активности и принятию сбалансированных решений.
Литература
1. Колоколов Я.Н. Аутентическое официальное толкование норм права : теория, практика, техника : дис ... канд. юрид. наук : 12.00.01. Курск, 2011. 277 с.
2. Обзор практики Конституционного Суда РФ за 2016 год. URL: http://www.ksrf.ru/ ru/Decision/Generalization/Documents/Infoimations_2016 .pdf (дата обращения: 02.11.2018).
3. Зорькин В.Д. Конституционный Суд России: доктрина и практика. М. : Норма, 2017. 592 с.
4. Кравец И.А. Конституционное правосудие: теория судебного конституционного права и практика судебного конституционного процесса. М. : Юстицинформ, 2017. 400 с.
5. Fontana D. Refined Comparativism in Constitutional Law // UCLA Law Review. 2001. Vol. 49.
6. Stone A. Comparativism in Constitutional Interpretation // New Zealand Law Review. 2009. URL: http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1683127
7. Scheppele K.L. Aspirational and Aversive Constitutionalism: The Case for Studying Cross-Constitutional Influence through Negative Models // International Journal of Constitutional Law. 2003. № 2. P. 296-324.
8. Евменов Л.Ф. Международная идеология прав человека: проблемы и решения. Минск : Хата. 2000. 450 с.
9. Василевич Г.А., Остапович И.Ю. Нормативность решений специализированных органов конституционного контроля в Российской Федерации, Республике Беларусь и Республике Казахстан: сравнительно-правовое исследование. Минск : Право и экономика, 2016. 310 с.
10. Саликов М.С. Новеллы конституционного судебного процесса // Российский юридический журнал. 2011. № 4. С. 7-13.
11. Кокотов А.Н. Насущные вопросы регулирования деятельности Конституционного Суда Российской Федерации // Российский юридический журнал. 2012. № 2. С. 20-27.
12. Блохин П.Д. Аналогия и «ведущие основания решения» в конституционном правосудии // Журнал конституционного правосудия. 2014. № 4. С. 29-38.
13. Постановление Конституционного Суда РФ от 14 мая 2012 г. № 11-П // Рос. газ. 2012. 30 мая.
14. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М. : Гардарики, 2003. 351 с.
15. Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991-2001 гг.) : очерки теории и практики. М. : Норма, 2001. 508 с.
16. Постановление Конституционного Суда РФ от 11 июля 1999 г. № 15-П // Рос. газ. 1999. 21 июля.
17. Троицкая А.А., Храмова Т.М. Использование органами конституционного контроля зарубежного опыта // Государство и право. 2016. № 8. С. 5-22.
18. Мнение судьи Конституционного Суда РФ С.П. Маврина, высказанное им во время личной беседы.
19. Батиев Л.В. Закон и право в философии Аристотеля // Правоведение. 2004. № 3. С. 165-178.
20. Зорькин В.Д. Право и правоприменение в Российской Федерации: доктрина и практика // Конституционный Суд РФ. URL: http://www.ksrf.ru/ru/Search/Pages/default.aspx (дата обращения: 20.10.2018).
21. Митюков М.А. Полномочия Конституционного Суда РФ в его собственной интерпретации // Вестник Томского государственного университета. 2004. № 283. С. 5-9.
22. Определение Конституционного Суда РФ от 17 июля 2014 г. № 1567-О // Конституционный Суд РФ. URL: http://www.ksrf.ru/ru/Search/Pages/default.aspx (дата обращения: 20.10.2018).
References
1. Kolokolov, Ya.N. (2011) Autenticheskoe ofitsial'noe tolkovanie norm prava: teoriya, praktika, tekhnika [Authentic official interpretation of the norms of law: theory, practice, technique]. Law Cand. Diss. Kursk.
2. Ksrf.ru. (n.d.) Obzor praktiki Konstitutsionnogo Suda RF za 2016 god [Review of the practice of the Constitutional Court of the Russian Federation for 2016]. [Online] Available from:http://www.ksrf.ru/ ru/Decision/Generalization/Documents/Informations_2016.pdf. (Accessed: 2nd November 2018).
3. Zorkin, V.D. (2017) Konstitutsionnyy Sud Rossii: doktrina i praktika [The Constitutional Court of Russia: Doctrine and Practice]. Moscow: Norma.
4. Kravets, I.A. (2017) Konstitutsionnoepravosudie: teoriya sudebnogo konstitutsionnogo prava i praktika sudebnogo konstitutsionnogo protsessa [Constitutional justice: the theory of judicial constitutional law and the practice of the judicial constitutional process]. Moscow: Yustitsinform.
5. Fontana, D. (2001) Refined Comparativism in Constitutional Law. UCLA Law Review. 49.
6. Stone, A. (2009) Comparativism in Constitutional Interpretation. New Zealand Law Review. [Online] Available from: http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1683127.
7. Scheppele, K.L. (2003) Aspirational and Aversive Constitutionalism: The Case for Studying Cross-Constitutional Influence through Negative Models. International Journal of Constitutional Law. 2. pp. 296-324. DOI: 10.1093/icon/1.2.296
8. Evmenov, L.F. (2000) Mezhdunarodnaya ideologiya prav cheloveka: problemy i resheniya [International ideology of human rights: problems and solutions]. Minsk: Khata.
9. Vasilevich, G.A. & Ostapovich, I.Yu. (2016) Normativnost' resheniy spetsializiro- vannykh organov konstitutsionnogo kontrolya v Rossiyskoy Federatsii, Respublike Belarus' i Respublike Kazakhstan: sravnitel'no-pravovoe issledovanie [The normativity of the decisions of the specialized bodies of constitutional control in the Russian Federation, the Republic of Belarus and the Republic of Kazakhstan: a comparative legal study]. Minsk: Pravo i ekonomika.
10. Salikov, M.S. (2011) Novels of constitutional judicial process. Rossiyskiy yuridicheskiy zhurnal - Russian Juridical Journal. 4. pp. 7-13. (In Russian).
11. Kokotov, A.N. (2012) Current questions of regulation of the Constitutional Court of the Russian Federation activity. Rossiyskiy yuridicheskiy zhurnal - Russian Juridical Journal. 2. pp. 20-27. (In Russian).
12. Blokhin, P.D. (2014) Analogy of law and “leading grounds of decision” in constitutional justice. Zhurnal konstitutsionnogo pravosudiya - Journal of Constitutional Justice. 4. pp. 29-38. (In Russian).
13. Russian Federation. (2012) Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 14 maya 2012 g. № 11-P [Resolution No. 11-P of the Constitutional Court of the Russian Federation dated May 14, 2012]. Rossiyskaya gazeta. 30th May.
14. Pokrovsky, I.A. (2003) Osnovnye problemy grazhdanskogo prava [The main problems of civil law]. Moscow: Gardariki.
15. Vitruk, N.V. (2001) Konstitutsionnoe pravosudie v Rossii (1991-2001 gg.): ocherki teorii ipraktiki [Constitutional justice in Russia (1991-2001): Essays of theory and practice]. Moscow: Norma.