Савельев готов был признать экономическую неэффективность общины, но настаивал на ее важных социальных функциях: «Говорят, дайте собственнику голую скалу, и он превратит ее в цветущий сад, а дайте самую плодородную землю в общинное владение, и через год-два ее обратят в пустыню. До известной степени, может быть, это и правильно, но община имеет и другие задачи, другие стороны: община - это тот пластырь, который залечивает всякие раны, возникшие на общественном организме в среде нашего хозяйства» [Там же. Стб. 298].
В конечном счете, депутат предлагал отвергнуть законопроект, указав на возможность различного рода спекуляций с землей: «... нельзя себя утешать той мыслью, что у нас создадутся собственники и будут прекрасно обрабатывать землю, что все это у нас пойдет самыми быстрыми шагами к экономическому прогрессу», «. есть признаки того, что земля, может быть, попадет в руки не настоящих земледельцев, а в руки лиц, которые с помощью этой земли пожелают, так сказать, получать доход и обогащаться на счет крестьян» [Там же. Стб. 300].
Своего товарища по фракции поддержал в критике законопроекта и Г.Р. Килевейн. Разъясняя позицию кадетов, он говорил: «Мы спорим не против принципа основного права на выход из общины, а против тех мер, которые дает Указ для этого выхода». Особое внимание депутат обратил на несправедливость процедуры выкупа земли отрубником у общины по цене 1861 г., многократно возросшей за прошедшие полвека. В этой связи Килевейн задал вопрос: «Неужели вы думаете, что в общинах, из которых во многих ощущается малоземелье, не отметят этой несправедливости, т.е. в то время как рядом земля ценится рыночно в 150-200 р., по отношению к общине, согласно уставной грамоте, она будет оцениваться в 40-45 р.» [12. Стб. 823, 828-829].
Возможные противоречия в крестьянской среде, которые могли бы возникнуть в результате таких ценовых разночтений, по мнению Г.Р. Килевейна, могли иметь только негативные последствия. Он предрек, что столыпинский закон «. внесет в деревню не благосостояние, а нищету масс; вы даете не мир, а взаимное озлобление, вы даете не твердый правовой порядок, а хаос взаимоотношений» [Там же. Стб. 830].
Октябристы, в отличие от кадетов, в целом поддержали столыпинскую аграрную реформу. Но некоторые из них предлагали при этом такие поправки, которые, по существу, сводили реформу на нет. Так,
В.В. Хвощинский в своей речи указывал, что «все то, что представлено нам в этом законе, является основой той аграрной реформы, того аграрного законодательства, которого страна ждет» [Там же. Стб. 869]. Но далее снова следовала критика в адрес разработчиков реформы: «С одной стороны полагали, что личный собственник-крестьянин, получив и закрепив за собою землю, поднимет экономическое состояние свое, так как, владея личной собственностью - землею, он разовьет ту инициативу в земледелии, которая была стесняема прежде, как думали, миром, общинностью владения этой землей. С другой стороны полагали, что личная собственность разовьет в нем такое понятие о собственности, которое сделает этого крестьянина, этого личного собственника, твердой основой для государственности. Как мне кажется, закон 9 ноября и в том, и в другом случае сильно ошибся: закон 9 ноября не создает личной собственности, он создает только укрепление отдельных полос за отдельным крестьянином» [Там же. Стб. 871].
Более того, В.В. Хвощинский пророчил возможный провал реформы. Он говорил: «Мало того, чтобы крестьянину дали отруб, чтобы его тем или другим путем заставить выйти на хуторское хозяйство, ведь нужно, кроме того, чтобы этот крестьянин был способен к тому, чтобы вести это хуторское хозяйство». Но ни способности, ни желания вести такое хозяйство нижегородский депутат у крестьян не видел. В доказательство своей точки зрения В.В. Хвощинский приводил такой аргумент: «Ведь если бы крестьянство стремилось действительно к этому хуторскому хозяйству, то те миллионы десятин земли, которая состоит в ведении Крестьянского Банка, не оставались бы в руках Крестьянского Банка, а были бы давным-давно распроданы отдельным крестьянам и давным-давно там бы начали заводиться хутора». В своем спиче он вопрошал: «Зачем же эти опыты построения всего крестьянского землевладения на личной собственности не делать там, на этом земельном фонде, а не делать на крестьянской надельной земле? Как же можно стремиться к тому, чтобы разрушить общину, чтобы разрушить тот мир, который управляет сейчас общиной, когда есть возможность проводить эти опыты, не внося в крестьянское хозяйство того хаоса, который вносится этим законом?» [12. Стб. 873, 874]. В.В. Хво- щинский хотел не только сохранить старую крупную общину, но и создать тысячи новых маленьких общин. Именно к этому вело его предложение признать право собственности на землю не за выделившимся из общины домохозяином, а за всей его семьей с предоставлением домохозяину лишь права пользования и распоряжения землей [Там же. Стб. 875-876].
Такой же точки зрения придерживался другой нижегородский депутат-октябрист - А.Е. Фаворский. Если фактический владелец, хозяин семьи, превратится, вместе с тем, и в юридического собственника, спрашивал депутат, то «куда же денется право отдельных членов семьи, право, не отменяемое этим законом, по которому они, при выделе из семьи, имеют право требовать доли в том наделе, которым владела вся семья, которые имеют право требовать отрезка им совершенно отдельной полосы, которые имеют право требовать раздела инвентаря и других сельскохозяйственных принадлежностей, которые имеют право требовать выдела совершенно особого усадебного участка» [12. Стб. 2245-2246].
Многие октябристы считали, что столыпинский законопроект, «выдуманный в тиши канцелярии», может быть принят «только в виду соображений высшей политики», да и то лишь «переработанный во всех деталях, во всех подробностях» [Там же. Стб. 1539]. К таким относился и А.Е. Фаворский. Он считал, что аграрный проект Столыпина заключает в себе «массу пробелов». В качестве примера он приводил ситуацию в родном для него селе Павлове, где община «состоит почти из 10 000 душ», при этом у ее членов «совершенно ничтожные наделы», но зато она как целое «имеет у себя в распоряжении богатые луга, имеет богатые, доходные базарные площади, имеет разного рода общинные учреждения». «Как вы примените этот закон, - спрашивал депутат, - к тем общинам, где земля составляет, так сказать, второстепенное подспорье для существования крестьянина, а на самом деле он живет преимущественно кустарным промыслом, занимается выработкой стальных изделий, прядением веревок, валяет сапоги, шьет сбрую и т.д.?» [Там же. Стб. 1539-1540].
Особую опасность проведения реформы в предложенном правительством виде А.Е. Фаворский как бывший народник видел в том, что «появится на рынке масса крестьянских участков, предлагаемых к продаже», «их скупят крестьяне, и из этих скупщиков образуются местные кулаки, местные хозяева, местные банкиры, к которым продавшие землю крестьяне пойдут в батраки, в работники» [Там же. Стб. 1541].
В.В. Хвощинский в эту сессию также активно участвует в работе комиссии по государственной обороне. В декабре 1908 г. он выступает от нее докладчиком по законопроекту об увеличении денежного содержания офицерам. В ходе выступления он отмечает необходимость отмены различных удержаний из офицерского жалованья (на покрытия счетов столовых, подписки на праздники, подношения и т.д.), которые «невольно вводят офицеров в такие расходы, которые непосильны их бюджету» [12. Стб. 2803].
В ходе обсуждения сметы расходов Главного интендантского управления он критикует существующую систему организации поставок в армию. В частности, им была отмечена недопустимость передачи заказов ряду организаций только за их политическую аффиля- цию с Союзом русского народа и другими правыми партиями. Тезис о том, что необходимо качественно обуть и одеть армию, а не думать о поощрении политических организаций в такой форме был поддержан думским центром и освистан правыми [15. Стб. 1931].
В то же время комиссия, не без участия В.В. Хво- щинского, активно содействовала военному министерству в деле улучшения материального положения личного состава российской армии. Были увеличены оклады офицерам, началась выдача пособий при выпуске из военных училищ, а также пособий вновь произведенным офицерам, прибывающим в часть, на обзаведение необходимым хозяйственным инвентарем [12. Стб. 2795].
Говоря о речах В.В. Хвощинского, известного до избрания в депутаты своей деятельностью на посту управляющего Кавказских Минеральных Вод, стоит упомянуть его покровительство по отношению к ранее возглавлявшемуся им учреждению. В ходе рассмотрения законопроекта Министерства торговли и промышленности об установлении субсидий из казны находящимся в ведении министерства минеральным водам (Кавказские, Липецкие, Сергиевские и Старорусские), он, выступая докладчиком от комиссии, отметил, что Кавказские Минеральные Воды занимают «совершенно отдельное место в хозяйстве государственных курортов», и предложил передать на их развитие большую часть выделяемых средств [Там же. Стб. 60, 64-65]. Кроме того, им было особо подчеркнуто, что государственное управление курортами неэффективно и необходима их передача в частные руки с сохранением лечебных функций при контроле со стороны правительства [Там же. Стб. 70].
А.В. Иконников отметился в ходе второй сессии выступлением по законопроекту о предоставлении чинам уездной полицейской стражи права на получение суточных денег. В ходе него он подверг критике сам институт стражников, отмечая, что они «передвигаются совсем не для надобностей, указанных в законе» и что профильной комиссии следовало бы задуматься над реорганизацией, а не вносить «частичные поправки в этот, по существу, нежелательный, вредный в русской жизни институт» [16. Стб. 490-491].
Н.В. Зуев подверг критике другой законопроект - об устройстве новых поверочных палаток и взимании сбора на повторную проверку мер и весов. По его словам, каждая проверка, стоящая денег и требующая доставки весов в губернский город, приводит на практике к тому, что они после переклеймовки уже негодны, поскольку ее осуществляют простые кузнецы [16. Стб. 2738-2739].
В третью сессию А.В. Иконников избирается в бюджетную комиссию и отказывается от участия в работе комиссии по народному образованию [16. Стб. 2698; 17. Стб. 393]. В финансовую переизбирается Г.Р. Килевейн [17. Стб. 259]. Также он входит в состав комиссии по борьбе с пожарами [18. Стб. 2100]. депутат представительство парламентский комиссия
В.В. Хвощинский входит в состав комиссии по запросам [17. Стб. 259]. В комиссию по исполнению государственной росписи доходов и расходов избирают А.А. Савельева (вновь в качестве товарища председателя) и А.Е. Фаворского [Там же. Стб. 259]. Последний также переизбирается в редакционную комиссию [Там же].
Еще одним важнейшим вопросом в работе III Думы, относящимся также к пакету столыпинских реформ, был вопрос о реформе местного суда. Сначала этот законопроект был внесен в I Думу, которая не успела его рассмотреть. II Дума начала над ним работу, но была распущена. III Думе пришлось рассматривать этот вопрос фактически с самого начала. Согласно проекту реформы предполагалось создание единой системы всесословных местных (сельских) судов - низшего звена юстиции. Они должны были прийти на смену крестьянским волостным судам, которые руководствовались больше местными обычаями, нежели писаными законами [19. Л. 2-96].
Упразднение крестьянского волостного суда вызывало серьезные дискуссии в среде общественности. Одни полагали, что крестьяне имеют право на суд, где дела решались бы в упрощенном порядке на основе местных обычаев. Другие считали, что только вхождение крестьян в единое с остальным населением правовое поле поможет ликвидировать их неравноправие и побороть несовершенство крестьянского суда, в котором многое зависело от взяточничества и личных пристрастий [20. С. 155-156].
Интересно, что оппозиционная партия кадетов, обычно отвергавшая все столыпинские законопроекты, поддержала основные начала предполагавшейся реформы. Г.Р. Килевейн, участвовавший в работе профильной думской комиссии, так изложил партийную позицию: «Положение правосудия на местах настолько отчаянное, что далее терпеть с этим вопросом невозможно. Ныне параллельно действуют: волостной суд, суд земских начальников, суд городских судей и суд уездных членов окружного суда. Одна многочисленность этих инстанций создает чрезвычайную ситуацию в вопросе о подсудности. Мы постараемся ввести в судопроизводстве такие изменения, которые дали бы нам суд близкий к народу, и пользующийся его авторитетом, скорый и независимый... чтобы он был на страже законности не только по отношению к населению, но и к власти» [17. Стб. 1492-1499].
Его поддержал другой кадет-нижегородец А.А. Савельев, который при первом чтении законопроекта отмечал: «Важнейшей стороной этого проекта я считаю замену выборными мировыми судьями, с одной стороны, сословных крестьянских судов, а с другой - административно-судебной власти земских начальников» [17. Стб. 1512]. Кадеты требовали максимально демократизировать суд, применять только выборное начало для замещения судейских должностей и отдавать при этом приоритет образовательному, а не имущественному цензу.
Октябристы в целом тоже выступали за отмену волостного суда. В то же время некоторые из них полагали, что это учреждение можно, реформировав, сохранить. Одним из таких депутатов был А.Е. Фаворский. В отличие от Г.Р. Килевейна и А.А. Савельева, апеллировавших к необходимости единства закона и суда для всех, он отстаивал право крестьян на самобытность, поскольку «в решениях волостных судов, которые руководились обычаем более, нежели писаным законом, несомненно, сказалась и должна была сказаться та идея правды и справедливости, которая в совести крестьян, в совести простолюдинов, безусловно, есть, без наличности которой в жизни человеку простому жить невозможно, без наличности такого принципа бесконечные обиды и притеснения жить ему не дадут» [Там же. Стб. 1676].
А.Е. Фаворский в ходе третьей сессии также принимает участие в обсуждении проблем образования и организации поставок в армию. Так, при обсуждении сметы Министерства просвещения бюджетная комиссия сочла нужным отклонить ассигнования на покупку земель в Москве, Санкт-Петербурге и Вильно для постройки зданий гимназий. Мотивировалось это большой величиной сумм, а также тем, что «гимназические пансионы, как воспитательные заведения, не имеют очень высокой репутации действительно хороших воспитательных заведений» [18. Стб. 46]. Фаворский оказался одним из немногих, кто настаивал на необходимости выделения требуемых средств. Особенно важно, по его мнению, было выделить 218 тыс. руб. на покупку участка для постройки своего здания Московской пятой классической гимназии. Аргументировал парламентарий это тем, что аренда помещений обходится очень дорого, к тому же расходуемые на нее средства учебного заведения «существуют не для того, чтобы заменять казенную ассигновку, которая должна быть своевременно сделана на постройку здания» [Там же. Стб. 51].