Незаконное проникновение в жилище, помещение либо иное хранилище как признак хищения: теория и правоприменительная практика
Н.Н. Бугера, канд. юрид. наук, доцент Волгоградская академия МВД России
Незаконное проникновение в жилище либо в помещение или иное хранилище нередко выступает квалифицирующим признаком хищения. Анализ судебной практики показывает, что суды до сих пор сталкиваются с проблемой оценки данного признака. В работе изучается влияние обмана потерпевшего в случае незаконного проникновения в жилище на уголовно-правовую характеристику рассматриваемого общественно опасного деяния. В целях минимизации числа ошибок при квалификации преступления и формирования единообразной судебной практики предлагается внести изменения в действующее постановление высшей судебной инстанции по вопросу незаконного проникновения.
Ключевые слова: обман, незаконное проникновение, вторжение, хищение, помещение, жилище.
ILLEGAL ENTRY INTO A HOME, PREMISES OR OTHER STORAGE FACILITY AS A SIGN OF THEFT: THEORY AND LAW ENFORCEMENT PRACTICE
N.N. Bugera, Candidate of Juridical Sciences, assistant-professor Volgograd Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia
Illegal entry into a home or into a room or other storage facility is often a qualifying sign of theft. The analysis of judicial practice shows that courts still face the problem of evaluating this feature. The paper studies the influence of deception of the victim in the case of illegal entry into the home on the criminal-legal characteristics of the socially dangerous act under consideration. In order to minimize the number of errors in the classification of crimes and the formation of uniform judicial practice, it is proposed to amend the current decision of the highest court on the issue of illegal entry.
Key words: deception, illegal entry, intrusion, theft, premises, housing.
При рассмотрении проблем, возникающих в процессе квалификации хищения чужого имущества, в судебной практике наиболее спорные вопросы связаны с установлением такого признака, как незаконное проникновение в жилище, помещение либо иное хранилище.
Уголовный кодекс Российской Федерации (далее - УК РФ) дает определение понятия «жилище» в примечании к ст. 139, а терминов «помещение» и «хранилище» - в п. 3 примечания к ст. 1581. Отметим, что их законодательная трактовка и анализ у правоприменителя вызывают некую сложность при оценке конкретной практической ситуации. Не вступая в дискуссию по поводу предлагаемых учеными различных точек зрения на данные понятия, уделим внимание незаконному проникновению путем обмана.
Пленум Верховного Суда СССР в п. 9 Постановления от 5 сентября 1986 г. № 11 под проникновением понимает вторжение, которое может совершаться тайно, открыто, с преодолением препятствий или сопротивления людей, а также беспрепятственно, а равно с помощью приспособлений, позволяющих виновному извлекать похищаемые предметы без входа в жилище [12].
В пункте 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 под незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище следует понимать противоправное тайное или открытое в них вторжение для совершения кражи, грабежа или разбоя. Разъяснено также, что проникновение может иметь место и тогда, когда виновный похищает предметы без вхождения в указанные места [11]. Данный признак отсутствует в случаях, когда лицо оказалось в жилище, помещении или ином хранилище с согласия потерпевшего или лиц, под охраной которых находилось имущество.
Ни в одном из постановлений Пленума Верховного Суда РФ не говорится о незаконном проникновении путем обмана. Возникают вопросы: возможно ли квалифицировать действия виновного по признаку «незаконное проникновение», если будет установлено, что он проник в жилище, используя обман? Что означает фраза «с согласия потерпевшего»?
Вместе с тем в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 г. № 46, устанавливая правила квалификации нарушения неприкосновенности жилища (ст. 139 УК РФ), Верховный Суд РФ разъяснил, что неприкосновенность жилища возникает в случае, когда виновный незаконно проникает в жилище путем обмана или злоупотребления доверием, осознавая при этом, что действует против воли проживающего в нем лица [10].
Однако в теории уголовного права относительно квалификации преступления, предусмотренного ст. 139 УК РФ, существует иная точка зрения. Отдельные авторы указывают, что способ проникновения в жилище может быть любым, но использование обмана или злоупотребления доверием не влечет состава преступления, закрепленного в ст. 139 УК РФ. Ученые признают, что в этих случаях виновный проникает в жилище по воле проживающего в нем лица, хотя оно и находилось в заблуждении по поводу тех или иных обстоятельств [7].
В.А. Новиков считает, что не оказывает влияния на квалификацию деяния способ незаконного проникновения в жилище, он может быть любым [9, с. 1619]. А.Н. Красиков отмечает, что «преступным будет проникновение в жилище путем обмана» [8, с. 165].
А.П. Севрюков, раскрывая уголовно-правовую характеристику кражи, указывает, что проникновением должно признаваться появление в помещении путем обмана, в т.ч. с использованием фальшивых документов, например под видом курьера и т.д. Автор считает, что проникновение - это не самоцель, а способ получить доступ к чужому имуществу, которое виновный стремится похитить [17].
По мнению П.С. Яни, противоречие воли проживающего в жилище лица проявляется в прямом (физическом либо путем угроз) подавлении его сопротивления, тайном вторжении в его отсутствие, а также во вторжении путем обмана, когда виновный проникает в жилище под видом другого лица (как покупатель квартиры или под предлогом утолить жажду и т.п.) [19].
В ходе анализа судебной практики С.А. Елисеев определил возможные приемы проникновения в жилище и разделил их на группы [5, с. 141-142]. Отметим, что данный автор обман рассматривает как «специальный прием» Возможные приемы проникновения: 1) проникновение путем взлома (устранение каких-либо преград или запо-ров); 2) проникновение с использованием специальных приспособлений или приемов (технических приспособле-ний, обмана, иных ухищрений); 3) проникновение путем свободного доступа (хищение из незапертых помещений). (См.: Елисеев С.А. Преступления против собственности: курс лекций. Томск: Изд. дом Томск. гос. ун-та, 2018. С. 141-142.), тогда как Е.В. Гертель замечает, что обман входит в психическое насилие, которое характеризуется действиями, направленными на подавление воли потерпевшего [4]. незаконное проникновение жилище уголовный
Возникают вопросы: связано ли вторжение путем обмана с подавлением воли потерпевшего? Можно ли его отнести к разновидности психического насилия? Считаем, что обман как форма взаимодействия с потерпевшим не предусматривает подавления его воли и не является особой формой психического насилия. В данном случае согласие потерпевшего фальсифицировано преднамеренным обманом со стороны виновного, что не исключает незаконного вторжения в жилище. В связи с этим, на наш взгляд, признак «незаконное проникновение» имеет место, если виновный оказался в жилище, обманув потерпевшего, т.е. виновный хоть и получает «согласие» потерпевшего, но посредством введения его в заблуждение, выдавая себя, например, за курьера.
По результатам анализа судебной практики в рамках рассматриваемой проблемы заметим, что суды признают обоснованным признак «с незаконным проникновением» в случае, когда виновный проникает в жилище, обманув потерпевшего.
Так, по делу установлено, что Ф., представившись работником энергетической компании, под предлогом проверки счетчиков, т.е. введя потерпевшую в заблуждение относительно своих действительных намерений, незаконно проник в квартиру и открыто похитил денежные средства из кошелька и другое имущество. В суде подсудимым и его защитником был поставлен вопрос об исключении из обвинения квалифицирующего признака «с незаконным проникновением в жилище». Суд указал, что Ф. с целью проникнуть в квартиру для выяснения места хранения потерпевшим денежных средств и последующего совершения их хищения представился работником энергетической компании, фактически таковым не являясь, якобы под предлогом осмотра электропроводки квартиры, т.е. ввел потерпевшего в заблуждение относительно своих действительных намерений и тем самым незаконно проник в квартиру [15].
Такой же позиции придерживается и Верховый Суд РФ в своих судебных решениях. Например, Р. в целях хищения чужого имущества, применяя обман, а именно под предлогом приобрести по объявлению музыкальный центр, незаконно проник в квартиру, где, используя газовый баллончик с сильнодействующим веществом, напал на несовершеннолетнюю Н., похитив имущество на сумму <...> рублей [14].
В решении по другому уголовному делу суд также указал, что довод защитника об отсутствии в действиях Р. незаконного проникновения в жилище не основан на законе. Из показаний Р. и К. следует, что в квартиру к Н. они пришли для открытого хищения ее имущества. Используя обман, они ввели в заблуждение потерпевшую и тем самым незаконно проникли в ее квартиру [1].
Рассмотрим еще случай. В апелляционной жалобе осужденный П. оспаривал довод о том, что проникновение является незаконным. Судебная коллегия указала, что суд первой инстанции правильно установил, что осужденный путем обмана заставил потерпевшую открыть дверь, после этого нанес ей удар бутылкой по голове и незаконно проник в квартиру [2].
Таким образом, предлагаем дополнить п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 после слов «противоправное тайное или открытое в них вторжение» словами «а также вторжение путем обмана (выделено авт. - Н.Б.) потерпевшего или лиц, под охраной которых находилось имущество, в целях совершения кражи, грабежа или разбоя».
Проникновение - это вторжение с целью совершения кражи и ни с какой другой целью. Установление умысла преступника на совершение хищения имеет важное значение. Это намерение должно произойти до фактического проникновения в дом, и вменять анализируемый нами признак преступнику следует только тогда, когда будет установлено, что намерение украсть у него возникло до момента вторжения.
Приведем еще пример. Злоумышленник оказался в квартире с согласия хозяина или лиц, под охраной которых находилось имущество, в силу родственных отношений или знакомства. Даже если виновный пришел с целью хищения имущества, то в его действиях признака незаконного проникновения в жилище не будет, поскольку он в квартире оказался правомерно в качестве знакомого или родственника хозяина жилища. В данном случае хозяин квартиры согласился добровольно, виновный не использовал какие-либо приемы, приспособления, ухищрения для вторжения в жилище, но при этом уже имел умысел при удобном случае похитить что-либо из квартиры своего приятеля.
Так, К. не признавал факта незаконного вторжения в квартиру в целях хищения имущества Ф. Из показаний установлено, что К. пришел в гости к Ф. Дома у последнего находились еще другие знакомые, они все вместе распивали спиртное. Когда ночью все уснули, К. решил украсть вещи Ф. Установлено, что К. находился в квартире правомерно - зашел в гости. Квалифицирующий признак совершения кражи с незаконным проникновением в жилище судебная коллегия из обвинения исключила [13].
Еще одну сложность, которая возникает при установлении признака «незаконное проникновение», представляет собой время вторжения. К примеру, виновный приходит в магазин, музей, выставочный центр или другое заведение в то время, когда открыт доступ для каждого, но затем остается там после закрытия (на обед или на ночь) для совершения хищения.
В теории уголовного права по данному вопросу не сложилось единого мнения. Отдельные авторы считают, что вторжение в магазин в рабочее время и затем нахождение там ночью незамеченным не признаются незаконными В качестве примера авторы указывают: К., проживаю-щий в комнате общежития совместно с потерпевшим, впу-стил в свою комнату Ш. для кражи вещей своего соседа по комнате. Судом действия Ш. и К. были квалифицированы как проникновение в жилище (помещение), но суд касса-ционной инстанции правильно указал, что нет оснований считать, что совершена кража с проникновением в жилище. [18, с. 182]. Б.Д. Завидов полагает, что приведенный пример несколько противоречит сложившейся судебной практике в оценке субъективной стороны преступления (намерение виновных совершить кражу), однако суд в данном случае строго следовал букве закона [6].
Другие считают, что указанный признак присутствует в ситуациях, когда виновный в рабочие часы в целях хищения пришел в магазин, затем спрятался там и после совершил хищение Такого мнения придерживаются ГН. Борзенков и А.И. Бойцов (см.: Курс уголовного права / под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М.: Зерцало-М, 2002. Т. 3. С. 431, 632), Н.А. Лопашенко (Посягательства на собственность: монография. М.: Норма: Инфра-М, 2012. 528 с.).. Некоторые авторы указывают, что такое хищение не может повлечь признак «незаконное проникновение в помещение» [7], считая, что проникновение рассматривается не как самоцель, а как способ получения доступа к имуществу, которое виновный желает похитить. В связи с этим, если установлено, что у преступника нет заранее намеченной цели хищения, а он воспользовался «удобной» обстановкой и похитил, то признак «незаконное проникновение» в его действиях отсутствует.