Непредсказанный посткапитализм: отчуждение и конкурентная борьба в сфере "производства личности"
Давыдов Дмитрий Александрович,
Институт философии и права Уральского отделения РАН, научный сотрудник отдела философии, кандидат политических наук, Российская Федерация
Аннотация
В статье развивается мысль о становлении посткапиталистических общественных отношений как социальной революции личности, которая заключается в том, что популярность становится ключевым благом, "обладание" которым является желанной целью и значимым ресурсом политического влияния. При этом показано, что этот процесс приводит к формированию новой господствующей страты - персоналиата ("людей, обладающих личностью"): знаменитостей, популярных блогеров, социально-медийных инфлюенсеров, микро- и наноселебрити. Обосновывается, что господство персоналиата является следствием складывающихся противоречивых общественных отношений между новой аристократией в лице представителей персоналиата и многими людьми, не "обладающими" популярной личностью - имперсоналиатом ("лишние люди", "низовой" прекариат, те, кто оказывается аутсайдером в мире социальных платформ). Данное противоречие связано с укоренением культуры селебрити, побуждающей массы людей бороться за популярность и ориентироваться на поиск выгодных отличий от других в процессе самореализации. Однако эта борьба в итоге для подавляющего большинства оборачивается ростом творческой конкуренции и отчуждением. Раскрываются различные новые формы отчуждения, появляющиеся в ситуации повсеместной самореализации. Соответственно, приводятся аргументы в пользу того, что в условиях "революции личности" по-настоящему левой будет скорее такая альтернатива, которая поставит под вопрос рецепты решений общественных проблем, формулируемые популярными личностями. Иными словами, тотальной погоне за популярностью можно будет противопоставить проекты общества, в которых личность полагается не как некто возвышающийся над остальными, а как вовлеченный человек, ценящий жизнь в гармонии с остальными выше, чем собственное "Я".
Ключевые понятия: посткапитализм, революция личности, персоналиат, капитализм, социализм, отчуждение, личность, знаменитость, селебрити, самореализация.
Введение
О том, что капитализм переживает период упадка или трансформации в нечто иное, сегодня говорят многие исследователи, публицисты и общественные деятели. При этом дискурс о посткапиталистическом Посткапитализм здесь понимается как любой предполагаемый общественный строй, приходящий на смену капитализму. обществе в основном сконцентрирован вокруг представлений о желаемом будущем, в котором разрешаются общественные антагонизмы, преодолевается конкурентная борьба между людьми, наступает эпоха солидарности, относительного равенства, изобилия и т. п. Таковы, скажем, концепции ведущей роли нематериального труда, опирающегося на общий интеллект ("general intellect"), а также спонтанного творчества множеств ("multitude") в концепциях М. Лаццарато [10], А. Негри, М. Хардта [18], П. Вирно [5] и др., концепция коммунизма знаний А. Горца [6] или рассуждения А.В. Бузгалина и А.И. Колганова о коммунистической сущности (взаимное культурное обогащение в процессе диалога всех со всеми, создание знаний как общественных благ и т. д.) творческой деятельности, которой занимается растущий класс креативных работников [2;
3] . Ведущие теоретики, осмысливающие современные социальные, экономические и технологические тенденции приходят к выводу, что верный путь к посткапитализму - это выход за рамки общества труда (то есть построение посттрудового общества путем сокращения общественно-необходимого труда [15]), содействие спонтанному творчеству "сетевых индивидов" [13], обеспечение всех безусловным базовым доходом [1; 4; 15] с целью побуждения людей к самообразованию и созданию общественных благ. Возникает утопическая картина мира, в котором свободные от необходимости трудиться люди занимаются творческой деятельностью (пишут книги, создают музыку и т. п.), реализуют себя как личности, объединяются в группы и сообщества с целью написания свободного программного обеспечения или, например, общественно полезной деятельности.
На мой взгляд, такой акцент на свободной творческой деятельности и самореализации не позволяет увидеть всех опасностей и проблем происходящей посткапиталистической трансформации. Данный подход основан на идеализации творческой деятельности (в т. ч. как процесса порождения "нематериальных" благ) и упускает из виду "тернистую" сторону творчества [7; 28]. В настоящей статье я предлагаю посмотреть на рост значения "нематериального" труда и творческой деятельности с другого ракурса: не как на то, что порождает экономику изобилия или "коммунизм знаний", а как на фактор, способствующий складыванию новых (выходящих за пределы капиталистического производства) форм конкурентной борьбы и отчуждения. Возможно, мы являемся свидетелями складывающейся новой антагонистической формации, в рамках которой приоритетным становится производство личности, а не материальных благ. Соответственно, нужно критически подойти к осмыслению самого феномена личности, ибо она может представать в двух "ипостасях": либо как выделяющаяся на фоне остальных эгоцентричная популярная персона, либо как активный, вовлеченный в жизнь общественного целого, а потому не сторонящийся общественно-необходимого труда, человек.
От производства материальных благ к производству личности
Долгое время переход к посткапиталистической общественной формации ассоциировался если не с преодолением, то с минимизацией материального труда. В "Экономических рукописях 1857--1859 годов" К. Маркс пишет о перспективах автоматизации производства: "Как только труд в его непосредственной форме перестал быть великим источником богатства, рабочее время перестает и должно перестать быть мерой богатства, и поэтому меновая стоимость перестает быть мерой потребительной стоимости. Прибавочный труд рабочих масс перестал быть условием для развития всеобщего богатства, точно так же как не труд немногих перестал быть условием для развития всеобщих сил человеческой головы. Тем самым рушится производство, основанное на меновой стоимости, и с самого непосредственного процесса материального производства совлекается форма скудости и антагонистичности. Происходит свободное развитие индивидуальностей, и поэтому имеет место не сокращение необходимого рабочего времени ради полагания прибавочного труда, а вообще сведение необходимого труда общества к минимуму, чему в этих условиях соответствует художественное, научное и т.п. развитие индивидов благодаря высвободившемуся для всех времени и созданным для этого" [12, с. 214].
В этой цитате содержится мысль, которая является связующей нитью большей части современных левых дискурсов: настоящая свобода начинается тогда, когда необходимый труд сводится к минимуму (изобилие материальных благ), а человек приобщается к творческой деятельности, развитию индивидуальности. Как пишет А.И. Колганов, "будущее принадлежит работникам массовых творческих профессий, создающих общественные по своему содержанию (хотя и имеющие в условиях современной экономики во многих случаях форму интеллектуальной частной собственности) блага - работникам тех сфер, где формируются человеческие качества и культура, работникам креатосферы (а это учителя и врачи, инженеры и ученые, художники и экологи, социальные новаторы и дизайнеры...)" [8, с. 186].
Долгое время мысль о том, что автоматизация производства высвободит сущностные силы человека, даст каждому возможность развиваться и заниматься творческой деятельностью, служила идейной основой для конструирования утопических представлений о будущем (см., например, произведения И.А. Ефремова, А. и Б. Стругацких) без отчуждающей конкурентной борьбы. Предполагалось, что на место конкуренции придет соревнование, которое не будет обрекать часть человечества на верную гибель, а, скорее, станет подпитывать дух единства, помощи отстающим и т. д. Тем не менее сегодня мы видим куда более сложную и неоднозначную картину. В процессе творчества действительно часто создаются изобильные блага, за которые нет смысла конкурировать: знания или произведения искусства как то, к чему можно открыть доступ абсолютно всем и бесплатно; дружба и взаимное духовное обогащение в результате "потребления" продуктов творчества; само творчество (индивидуальное или коллективное) как самоценность и приятный процесс открытия чего-то нового. Однако творчество неразрывно связано с тем, что я называю производством личности не просто как совокупности социально значимых качеств, а скорее как совокупности социально сконструированных образов, захватывающих (привлекающих) внимание людей 1. Иными словами, производство личности - это целенаправленное движение к известности, славе, популярности, желаемому публичному образу, общественному признанию и т. п. Слово "личность" в русском языке имеет три значения: просто отдельный индивид; совокупность социально значимых черт человека; уникальные качества того или иного человека, выделяющие его на фоне остальных. В настоящей статье в зависимости от контекста данное слово употребляется в разных значениях. Однако акцент ставится на понимании личности не просто как уникаль- ности (в некоторым смысле все мы уникальны), а на социально признаваемой уникальности (или "исключительности", "избранности"). При такой трактовке личность оказывается не тем, что характеризует каждого, но, скорее, своего рода ресурсом или благом. Так как социальное признание подразумевает внимание со стороны остальных людей, то и "масштаб личности" зависит от способности определенного человека завладевать общественным вниманием. В принципе, здесь все эти явления можно обобщить одним словом (родовым понятием) - популярность, так как и слава, и известность, и общественное признание ее предполагают. Возьмем в качестве базового следующее определение: популярность - это известность, широкое внимание, общественные симпатии к кому-либо. Если учесть, что внимание - это ограниченный ресурс (на всех внимания общественности не хватит), то говорить о том, что в результате посткапиталистической трансформации исчезают поводы для конкурентной борьбы, рано. Быть известным/ популярным, находиться в центре внимания сотен, тысяч, миллионов, миллиардов людей сможет отнюдь не каждый Если понимать творчество исключительно как создание новых по замыслу культурных или материальных ценностей, то оно не обязательно является предиктором популярности. Однако творчеством может являться и сам процесс, в рамках которого создается (производится) личность (практики создания образов, их продвижения, пиара и т. п.). В этом смысле деятельность, скажем, моделей в Instagram - это тоже своего рода творчество, нацеленное на создание неповторимых образов и практик их публичной "презентации"..
Разумеется, "проблема личности" Как пишет Р.И. Косолапов, "вслед за исчезновением интеллигенции как особого социального слоя произойдет преодоление существенных различий между работниками творческого и нетворческого труда, хотя "уровни" творчества и вклад людей с разными способностями в этих условиях будут зависеть от степени разносторонности и одаренности каждого из членов коммунистической ассоциации. Этого рода "неравенство", естественно, может носить только личный характер, из него будут устранены все элементы социального порядка. Так что, если какому-то честолюбивому индивиду не удастся выбиться в Эйнштейны, ему придется пенять только на себя. Свалить вину на общество, на некие безличные "социальные условия" будет просто невозможно: слишком очевидна будет нелепость подобных обвинений" [9, с. 289--290]. была известна и советским идеологам коммунизма. Но в те времена вряд ли можно было говорить, что борьба за популярность станет в буквальном смысле всеобщей. В конце концов, можно допустить, что известности, выдающиеся деятели, популярные герои и т. п. составляют крошечную долю населения (к тому же они существовали на протяжении всей истории человеческой цивилизации), а потому обычные люди вряд ли бросятся в погоню за популярностью. Тогдашний технологический оптимизм предполагал, что в светлом коммунистическом будущем жизнь станет настолько интересной (можно сказать - захватывающей дух), что никому особо и не нужно будет находиться в центре общественного внимания, ведь покорение космоса, освоение неосвоенного, строительство грандиозных сооружений, дружное изменение мира к лучшему и т. п. куда лучше, чем нарциссическое самолюбование и стремление угождать капризным запросам публики. Сегодня все складывается в точности до наоборот. Развитие технологий социальных медиа способствует ускоряющемуся росту прослойки популярных личностей, в то время как ни о каком захватывающем дух покорении космоса никто даже и не говорит. Как верно заметили Н. Срничек и А. Уильямс, единственное, что сегодня активно развивается - это гаджеты для потребителей [14, с. 13], которые и открывают невиданные возможности для производства личности. Таким образом, мы движемся к совершенно другому посткапитализму, в котором "освобождение от труда" ведет не к предполагавшемуся ранее всестороннему развитию личности как гармоничной части коллектива, дружно покоряющего "царство необходимости", а к повсеместной "звездной лихорадке", селебритизации, беспощадной борьбе за "обладание" популярной личностью (вернее - за признание, превращение личности в "брэнд", в значимый ресурс и т. п.), за свою личную долю общественного внимания.
Беспощадная "борьба за личность"
История еще не знала такого количества публичных персон, какое наблюдается сегодня. Социальные медиа дают в руки каждому немыслимые ранее возможности конструирования и продвижения собственной личности. Благодаря смартфонам и доступному интернету все люди в более или менее развитых странах потенциально являются средствами массовой информации. Кроме того, постоянно расширяется доступ к информационному контенту, производимому различными творческими личностями. Благодаря гаджетам потреблять контент стало возможно буквально в любое время и в любом месте. Эти условия благоприятствуют быстрому увеличению количества медийных и социально-медийных персон: если раньше немногочисленных знаменитых людей реально знали все, то сегодня помимо "традиционных" знаменитостей появляются многочисленные "промежуточные" прослойки: микроселебрити [26] и социально-медийные инфлюенсеры, известные тысячам или сотням тысяч людей. Эта растущая страта влиятельных публичных людей 1 (как универсальных лидеров мнений) может быть обозначена термином "персоналиат" . Но важно отметить, что представители персоналиата обретают черты господствующей страты: знаменитости и социально-медийные персоны все чаще высказываются по любым политическим вопросам, привлекают внимание к общественным проблемам и конфликтам (например, М. Галкин о горе Куштау), оказывают поддержку кандидатам на выборах (чуть ли не все знаменитости в США), борются за судьбы несправедливо обвиняемых в нарушениях закона оппозиционеров и общественных деятелей ("дело Ивана Голунова", "Московское дело" (2019)), принимают участие в выборах разного уровня, протестных акциях, становятся главами государств (Р. Рейган, Д. Трамп, В. Зеленский), губернаторами (А. Шварценеггер) или лидерами партий (Беппе Грилло, З. Прилепин и др.) и даже пытаются свергнуть авторитарные политические режимы (блогер С.Л. Тихановский и его жена С.Г. Тихановская).
Это, однако, не означает, что популярные персоны избегают отчуждения. Знаменитость - это тот, чья жизнь определяется восприятием публики. Грубо говоря, сама личность (как образы и мнения о ней в социальном воображаемом) знаменитости всегда отчуждена от ее, опять же, личности (как конкретного человека). А. Лилти показал это на примере первых селебрити (Вольтер, Ж.-Ж. Руссо, Мирабо, Дж. Г. Байрон, Ф. Лист, Ж. Линд и др.), которые появились в эпоху зарождающейся массовой культуры (во второй половине XVIII - первой половине XIX вв.). "Индивид, - пишет Лилти, - ощущает свою уникальность в тот самый момент, когда растворяется среди публики. Таков парадоксальный принцип всей массовой культуры" [11, с. 19]. Уже в те времена популярность и признание были желанными для многих деятелей культуры, науки и искусства. Но ожесточенная борьба Нечто подобное уже отмечалось ранее. Так, Л.Е. Гринин пишет о знаменитостях как новой элите информационного общества [см.: 22]. за личность (скажем, стремление любой ценой завоевать популярность) во многих случаях оборачивалась разочарованием, ведь популярный человек оказывается под пристальным вниманием публики, которая буквально его преследует. Навязчивое внимание публики - не единственное "бремя знаменитости". В мемуарах и письмах знаменитостей тех лет постоянно фигурируют жалобы на непонимание со стороны читателей или зрителей, а то и вовсе на злонамеренные толкования или искажения. Это ощущается как потеря контроля, ведь личность оказывается как бы за пределами конкретного индивида О Ж.-Ж. Руссо: "В "Диалогах" в качестве одной из форм травли, которой его подвергают, представлен выход пиратских и подпольных изданий его трудов и даже таких его работ, где, несмотря на имя, украшающее обложку, ему не принадлежит ни строчки. Его собственные книги становятся неузнаваемыми. "Представляете ли вы, - пишет он, - до какой степени можно изуродовать и обезличить книгу? <...> Не в силах изничтожить мои труды, не довольствуясь их беспрестанным искажением своими злонамеренными толкованиями, они решили перейти к фальсификации, и этот план, поначалу казавшийся невыполнимым, был осуществлен при живом содействии публики"" [11, с. 237].. Вся жизнь публичных персон превращается в представление, в игру на эмоциях масс, но известность, согласно Лилти, не тождественна славе (как совокупности признаваемых обществом заслуг). Поэтому всеобщая любовь легко становится всеобщей ненавистью, а то и вовсе безразличием или забвением. Но главное - это постоянная конкурентная борьба. Как отмечает Лилти, "мало того что публика капризна и критерии оценки у нее произвольны, сам статус знаменитого человека крайне неустойчив по причине неиссякаемого потока претендентов на него и ограниченного внимания публики" [11, с. 158].