"Что делать?". Ответ обоснован и известен. Но поскольку он касается межчеловеческих отношений, "конструктивисты"-глобалисты стремятся его, как минимум, заболтать. Это не сложно, ведь речь идет о совершенствовании возродившейся и взрослеющей, вступившей в переходной период, демократизации многомиллионных государств-сообществ, в которой существенная роль отводится неоднозначному "гражданскому обществу". Возникает естественный вопрос: почему и в каких случаях его проявления могут быть такими контрастными?
Ш.Бермана говорит, что нужно исследовать политический контекст деятельности гражданского общества. Особое внимание, уделяя роли политической институциализация в формировании характера гражданского общества и его влияния на политическое развитие.
Последнее замечание весьма важно для понимания происходящих в современном мире событий и их возможных последствий, в частности - в Украине. Примечательной, а вместе с тем и тревожной характеристикой массовых выступлений, направленных на изменение политики существующих режимов власти либо на их окончательное свержение, является отрицание политических институтов, хотя в виду имеются, прежде всего, политические партии вообще.
С. Хантингтон [12] объясняет такое положение вещей, сосредоточившись на политических переменных, а не на экономических и социальных. Он утверждает, что фундаментальная разница между развитыми и развивающимися странами заключается не столько в уровне их благосостояния, здоровья и образования, сколько в уровне политической институциализации. Развивающиеся страны характеризовались "отставанием развития политических учреждений от социально-экономических изменений"; более за все их сдерживает "дефицит политического общества и эффективного, влиятельного, легитимного правительства". В соответствии с этим взглядом, решение проблемы недостаточного развития заключается в создании политических институтов, способных разрешать проблемы, с которыми сталкиваются соответствующие страны. Такие институты, как семья, семейство, племя или поселение объединяются в сообщество на основе морального согласия и взаимного интереса. Но чем больше и сложнее общество становится, тем более важным в ней становится роль политических институтов. Потому что именно политические институты обеспечивают общество средствами для определения и реализации общих интересов.
Характерную особенность переходного периода новой демократии отметил современный французский специалист государственного управления, проф. Бернар Гурне. Он считает, что большинство демократических стран только недавно поняли необходимость улучшения связей органов административного управления с обществом. Важно, что здесь речь идет именно об органах административного управления и "властях вообще", образованных в результате непосредственного волеизъявления-выбора народа-демоса - прямого, напр., президента, Думы, Верховной Рады, или опосредствованного, каковыми являются административные и др. органы, сформированные избранниками народа.
Не вызывает сомнений стремление народа избрать из своей среды наилучших. Но даже, если бы этот идеальный случай был осуществлен, весь свой интеллектуальный и "политийный" ресурс народ передать своим избранникам не может физически, как присущий, во-первых, множеству индивидов массы, а во-вторых - "общественному сознанию", носителями которого являются те же индивиды "массы". Таким образом, мы приходим к необходимости выстроить и институциализировать механизмы конструктивных деловых связей официально властвующих представителей демоса (в органах законодательной, исполнительной и судебной властей) с общественностью - неформальными его лидерами, элитой демоса. В демократическом государстве, культивирующем "непосредственную демократию" институт связей с общественностью есть средством ее привлечения к формированию и реализации государственной и региональной политики, а вместе с тем - ее (общественности) разделения с органами власти ответственности за принятие и выполнение политических, экономических и других жизненно важных для общества решений.
Последнее время в социологии и политологии все чаще употребляется термин "социальный капитал", главным образом как определяющий ресурс "гражданского общества". Однако в распространенных дефинициях социального капитала без внимания оставлены публичные личности-общественники. На первый взгляд это выглядит как парадокс: теоретики "гражданского общества" в центр мироздания ставят индивида, но упорно "не замечают" личностей. Однако это "естественно". Одно дело: "все индивиды-эгоисты", а в ответ - его восторги и, вместе с тем, - возможность им манипулировать. Но совсем другое дело - личность-общественник, альтруист, нередко все готовый отдать обществу, - манипулирование которым невозможно.
Капитал - ресурс получения прибыли. Ухищрения в определении "социального капитала" лишь незрячим не позволяют увидеть, что его физической сущностью, а значит предметом торгов, есть человек. Да это и не отрицается, поскольку "социальный капитал" рассматривается как составляющая "человеческого капитала". Поэтому мы используем термин "гражданский (социальный) потенциал нации", выделяя в нем две основные составляющие:
1. Общественные организации, как таковые, иначе говоря - социальные организации, проистекающие из сущности общества, как антитеза антиобщественным (асоциальным) организациям, паразитирующим на общественном организме.
2. Публичные личности-общественники - элита общественности. Их значение и роль возрастает в меру расширения и углубления сферы информатизации общества - приобщения к публичной информации всех желающих. В таком "информационном обществе", с одной стороны, каждый получает практически неограниченную и бесконтрольную (вне всякой цензуры) возможность публиковать свои суждения и оценки. А с другой стороны, эти оценки и суждения становятся общедоступными, и практически все заинтересованные имеют возможность участвовать в их распространении и популяризации, что порождает эффект "общественного резонанса". Таким образом, формируется устойчивое "общественное мнение" - мнение неких "целевых групп" с иллюзией "незаангажированных". Такое мнение внешне выглядит как "мое-твое-наше", в противовес "казенному" бюрократизму, "морализаторству" и "политиканству". Оно может быть обращено как во благо, например, на управление углублением демократизации и общественным прогрессом, так и во зло - на деструктивирующую манипуляцию сознанием, провоцирующую, в частности, терроризм.
Наличие двух составляющих гражданского потенциала нации является объективной предпосылкой образования органами административного управления двух соответствующих механизмов привлечения общественности к формированию и реализации национальной политики в самом широком смысле соответствующего понятия. Естественно, что это непростое явление требует введения соответствующего термина, каковым становится интернациональное слово "партисипация". В Украине и России, как свидетельствует исследование соответствующих словарей и энциклопедий, этот термин пока используется преимущественно в сфере экономики.
Партисипация имеет следствием два фактора. Во-первых, повышается качество и результативность демократии, ибо стратегическая задача последней - удовлетворение, прежде всего, актуальных запросов демоса, обеспечение его интересов, понимание которых улучшается именно благодаря привлеченным представителям общественности. Во-вторых, улучшается взаимопонимание, а затем - доверие к органам власти.
В управлении демократизацией посредством партисипации выделяются две ключевых задачи:
1. Формализация, в частности законодательное нормирование, "механизмов" партисипации - ее институциализация. При этом особое внимание, в связи с навязываемой обществу аполитичностью, должно быть уделено именно ее политической составляющей. Ибо, чем разнообразней и сложнее общество, тем большая потребность в объединении через сильные политические институты. С. Хантингтон твердо был уверен, что эти политические институты должны принуждать к преследованию и достижению долговременных целей для развития государства, и подавлять личные интересы. Таким образом, задача состоит не только и не столько в том, чтобы сформировать непонятное гражданское общество, а в том, чтобы преобразовать существующие политические системы в гражданские политические системы". В том числе, с высоким значением отношения институциализации к политической активности населения".
2. "Техническое" оснащение механизмов партисипации принимается посредством соответствующей адаптации к ее целям современных информационно-коммуникативных (электронных) технологий. Прежде всего - интерактивных средств коммуникации: как по вертикали - в иерархии органов власти, с народом в основе и замыкающейся на нем, так и по горизонтали, потребность в каковой наиболее важна, как средство консолидации общественности в качестве "третьей" политической силы.
Для открытости и доступности демократического процесса наилучше использовать электронные инструменты (в англ. версии - E-participation), которые способствуют транспарентности, подотчетности и реагированию со стороны учреждений.
Задача институциализация "механизмов" партисипации, решается путем юридической легализации консультативно-совещательных институтов органов власти всех трех видов (законодательной, исполнительной и судебной). Способы их формирования условно могут быть распределены на два вида: первый - образование "сверху", второй - образование "снизу". Конечно, оба способа должны быть соответствующим образом институциализированы.
Из личного согласия кандидатов в консультативно-совещательные органы (КСО), как необходимого условия их образования, следует также необходимость четкого и понятного официального формулирования целей, полномочий, средств и механизмов функционирования, включая способы формирования, каждого конкретного типа КСО в связи с соответствующей миссией органов власти, при которых эти институты создаются. Указанное требование обычно оформляется подзаконными актами в виде типичных (примерных) положений, роль которых особенно существенна в случаях формирования КСО "снизу".
КСО "сверху" и в Украине, и в России создаются, как правило, при органах, полномочия которых распространяются на все государство либо на обширные территориальные образования, наделенные, согласно закону, значительной долей самостоятельности в решении своих организационных, экономических и т.п. вопросов. Каких либо существенных трудностей при этом не возникает. Полномочное лицо или орган власти формирует КСО, руководствуясь актуальной целесообразностью и содержанием задач, "рекрутирует", путем поименных приглашений, авторитетных общественных деятелей, ученых, бизнесменов и т.д., известных как таковые, что выражают и оказывают существенное влияние на формирование общественного мнения касательно поставленной задачи. В отдельных случаях приглашение может адресоваться конкретным организациям с предложением делегировать своих представителей для участия в соответствующем КСО. В отдельных случаях учитывается прошлый опыт (прецеденты) аналогичных мероприятий. Таковой является процедура подавляющих случаев образования КСО, в том числе и в практике развитых демократических государств Европы и Америки.
Формирование КСО "снизу", во всяком случае, при органах исполнительной власти, менее распространено. К таковому относится в некотором отношении оригинальная и продвинутая (в смысле углубления демократизации) украинская инновация - внедрение, в практику партисипации регулярного организационного начала в виде общественных советов при органах исполнительной власти. Регламентируется их формирование и деятельность "Типовым положением об общественном совете при министерстве, ином центральном органе исполнительной власти, Совете министров Автономной Республики Крым, областной, Киевской и Севастопольской городской, районной (в области), районной в гг. Киеве и Севастополе государственной администрации" (далее - типичное положение), утвержденным постановлением Кабинета Министров Украины [4].
Общественный совет при центральном органе исполнительной власти "является постоянно действующим коллегиальным выборным консультативно-совещательным органом, образованным для обеспечения участия граждан в управлении государственными делами, осуществления общественного контроля за деятельностью органов исполнительной власти (ОИВ), налаживания эффективного взаимодействия отмеченных органов с общественностью, учета общественного мнения во время формирования и реализации государственной политики".
Состав общественного совета формируется учредительным собранием из числа его участников, делегированных "институтами гражданского общества" (ИГО), деятельность которых распространяется на территорию или отрасль, контролируемую соответствующим органом власти.
Учредительное собрание подготавливается инициативной группой, в состав которой входят представители ИГО и ОИВ, при котором образуется общественный совет. Когда совет создается впервые, инициативную группу формирует подразделение ОИВ, ответственное за связи с общественностью. Если истекает срок полномочий действующего общественного совета, именно он (не позднее 60 дней) формирует новую инициативную группу.
Согласно Типовому положению "В состав инициативной группы по подготовке учредительного собрания входят представители ИГО, в том числе те, которые являются членами действующего общественного совета, и органа, при котором образуется общественный совет". Поскольку соотношение между ИГО в составе действующего совета и желающими впервые приобщиться к его работе не регламентировано, возникает проблема ротации состава совета, решение которой переносится из сферы права в сферу морали, что не всегда оправдано с точки зрения общественного интереса.
Есть и другая проблема, которой пока считается неактуальной. То ли в связи с низкой гражданской активностью, то ли с неверием общественности в реальные возможности общественных советов - это проблема представительства ИГО в совете в тех случаях, когда в сфере влияния (контроля) ОИВ действуют многие сотни и тысячи ИГО. Особой остроты эта проблема может приобрести именно в случае, когда совещательные органы формируются "снизу".
Существо проблемы в следующем.
С одной стороны, значимость общественного совета тем больше, чем полнее представлены в нем разнообразные группы территориальных или отраслевых интересов. Однако, попытка удовлетворить все требования общества приводит к "кризису численности". Общественный совет, насчитывающий несколько сотен членов, учитывая его "демократический" характер, граничащий с анархией, становится неработоспособным (неуправляемым).