Согласно второй точке зрения все события объективного мира делятся на три класса:
1) необходимые, необходимость которых уже познана,
2) необходимые, необходимость которых еще не познана (псевдослучайные), и
3) такие, необходимость которых не познана просто потому, что ее нет.
Такие события я буду называть подлинно случайными. В качестве примеров таковых обычно приводят события микромира или человеческие воления.
Таким образом, сторонники этих двух точек зрения едины в убеждении, что в объективном мире существуют необходимые события, необходимость которых уже установлена, и необходимые события, необходимость которых еще предстоит установить, и расходятся в вопросе о реальности подлинно случайных, т. е. ничем не детерминированных событий.
Существует простой критерий, позволяющий различить сторонников этих двух точек зрения. Достаточно спросить: смог ли бы всеведущий Бог, обладающий абсолютно полным и абсолютно верным знанием о мире, однозначно предсказать выпадение игральной кости? А. Пуанкаре, убежденный, что подлинно случайных событий в мире нет, отвечает на этот вопрос утвердительно и потому не рекомендует играть с Богом в костиПуанкаре А. Наука и метод // Пуанкаре А. О науке. М., 1990. С. 415.. Его оппонент, строго следующий своим исходным принципам, обязан ответить на этот вопрос отрицательно. Ведь согласно его принципам, выпадение кости именно на ту грань, на которую она фактически выпала, ничем не детерминировано. Следовательно, предсказать ее выпадение не может даже Бог. Ведь предсказать можно только то событие, которое однозначно детерминировано предшествующим ему состоянием универсума. Вывод: играть с Богом в кости можно.
Длительность и бесплодность споров между сторонниками и противниками тезиса о существовании подлинной случайности объясняется, как я уже подчеркивал, тем, что фактуальный материал у них общий: незнание причины обсуждаемого события. Ни вывод о псевдослучайности этого события, ни вывод о его подлинной случайности из этой чисто отрицательный посылки с логической необходимостью не следует. В оба вывода можно только верить.
В диалектическом материализме, бывшем до конца 1980-х гг. в нашей стране государственной философией, господствовала вера в существование подлинной случайности. Вот что пишет по этому поводу Б.М. Кедров: «С.И. Вавилову очень понравилась формула марксистской философии, приведенная мною, что случайность есть объективная форма проявления необходимости. Он совершенно правильно отвергал ходячую субъективистскую трактовку случайности как такого явления, причины которого мы просто не знаем. - А если узнаем, значит, не будет никакой случайности? - критически заметил он. (выделено мной. - Г Л.)»10.
Чтобы корректно проанализировать эту, когда-то каноническую точку зрения, договоримся о словах. Во времена «диктатуры диамата» все так боялись обвинения в идеализме, что приписывали объективное существование всему подряд, в том числе и подлинной случайности. Именно поэтому концепцию, согласно которой все события в объективном мире необходимы, Б.М. Кедров хлестко называет «ходячей субъективистской трактовкой случайности».
Но сегодня, когда верность диалектическому материализму уже не считается бесспорной добродетелью, а обвинением в субъективизме мало кого смутишь, это наименование выглядит несколько старомодно. В поисках более современного я обратил внимание на следующее высказывание известного специалиста по теории вероятностей Ю.В. Сачкова: «Широко принято рассматривать концепцию жесткой детерминации и вероятностные взгляды на мир как два предельных, диаметрально противоположных подхода к анализу бытия и познания (выделено мной. - Г. Л.)»11.
Отсюда - мое предложение: точку зрения, согласно которой все без исключения события в объективном мире однозначно детерминированы и, следовательно, необходимы, назвать «концепцией жесткой детерминации». А поскольку эту концепцию наиболее строго и последовательно изложил П. Лаплас, я буду называть ее еще и лапласовским детерминизмом. Вполне логично назвать ее также и последовательным детерминизмом. Если эту терминологическую конвенцию принять, то диаметральную противоположность жесткого детерминизма вполне логично назвать мягким или непоследовательным детерминизмом.
Назовем вещи своими именами: никакого другого детерминизма, кроме жесткого, т. е. последовательного, не бывает. Мягкий детерминизм, детерминизм с исключениями - это то же самое, что закон сохранения с исключениями: он тождествен «мягкому» индетерминизму. А поскольку «жесткого» индетерминизма в истории философии не встречается, постольку единственная историческая форма индетерминизма - это бывший диалектический, а ныне мягкий детерминизм. Кедров Б.М. Очерки. Воспоминания. Материалы. М., 2005. С. 311. Сачков Ю.В. Вероятностная революция в науке. М., 1998. С. 103.
Абстрактно рассуждая, можно предложить очень простой способ рассудить спор твердого и мягкого детерминиста. Достаточно взять событие, о случайности которого идет спор, и проанализировать все события в мире, предшествующие ему. Если выяснится, что они однозначно детерминируют обсуждаемое событие, последовательный детерминизм будет подтвержден, если не удастся - мягкий детерминизм будет доказан.
Для Бога и демона Лапласа это рутинная задача. Человечество же приближается к ее решению лишь асимптотически. А это значит, что вопрос, существует ли подлинная случайность, - один из вечных философских вопросов. Но это не значит, что спор вокруг него бесплоден. В его ходе растет глубина понимания и обоснования как тезиса, так и антитезиса. Поэтому я проанализирую здесь аргументы сторон. Начну с аргументов в защиту существования подлинной случайности.
Первый аргумент прост и очевиден. Вот как его формулирует Ф. Энгельс. Ему представлялась нелепой точка зрения, согласно которой тот факт, что «этот цветок клевера был оплодотворен в этом году пчелой, а тот не был, причем этой определенной пчелой и в это определенное время, ...что в прошлую ночь меня укусила блоха в 4 часа утра, а не в 3 и не в 5, и притом в правое плечо, а не в левую икру, - все это факты, вызванные не подлежащим изменению сцеплением причин и следствий»12. Отсюда делался вывод, что в сцеплениях причин и следствий существуют разрывы.
С точки зрения здравого смысла этот вывод решает проблему. Но здравый смысл - не судья в решении фундаментальных философских проблем. К тому же Энгельс здесь не опровергает, а высмеивает последовательный детерминизм, а это не научный, а журналистский полемический прием. Известно также, что из ложности тезиса истинность антитезиса с логической необходимостью не следует.
Второй аргумент в пользу тезиса, что подлинная случайность так же объективна, как и необходимость, - это ссылка на авторитеты. Распространено мнение, что ни один серьезный исследователь «ходячую субъективистскую трактовку случайности» не защищает. Отстаивать ее способны лишь обскуранты и невежды. Но вот небольшая «выставка цитат», показывающая, что это далеко не так:
Демокрит:«Люди измыслили идол /образ/ случая, чтобы пользоваться им как предлогом, прикрывающим их собственную нерассудительно сть» Фрагменты Демокрита и свидетельства о его учении // Материалисты древней Греции. М., 1955. С. 69..
Т Гоббс: «Всякое событие, как бы оно ни казалось случайным или как бы оно ни было произвольным, наступает с необходимостью» Гоббс Т. О свободе и необходимости // Гоббс Т. Соч.: в 2 т. Т 1. М., 1989. С. 558..
Б. Спиноза: «...каждое отдельное проявление воли может определяться к существованию и действию только другой причиной, эта - снова другой и так до бесконечности» Спиноза Б. Этика // Спиноза Б. Избр. произведения. Т 1. М., 1957. С. 389..
Д. Юм: «Случайность или безразличие существует только в нашем суждении, являясь следствием нашего неполного знания, но не находится в самих вещах, которые всегда одинаково необходимы» Юм. Д. Трактат о человеческой природе // ЮмД. Соч.: в 2 т Т 1. М., 1996. С. 447..
П. Лаплас: «Ум, которому были бы известны для какого-то данного момента все силы, одушевляющие природу, и относительное положение всех ее составных частей, если бы вдобавок он оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы в одной формуле движения величайших тел Вселенной наравне с движением легчайших атомов: не осталось бы ничего, что было бы для него недостоверным, и будущее, так же, как и прошедшее, предстало бы перед его взором» Лаплас П. Опыт философии теории вероятностей. М., 1908. С. 9.. Позднее такой ум назвали демоном Лапласа.
И. Кант: «Можно допустить, что если бы мы были в состоянии столь глубоко проникнуть в образ мыслей человека, как он проявляется через внутренние и внешние действия, что нам стало бы известно каждое, даже малейшее побуждение к ним, а также все внешние поводы, влияющие на него, то поведение человека в будущем можно было бы предсказать с такой же точностью, как и лунное или солнечное затмение» Кант И. Критика практического разума // Кант И. Соч.: в 6 т Т 4. Ч. 1. С. 428.. Заметьте: это не Лаплас, а Кант.
А. Шопенгауэр: «Все, что случается, от самого великого до самого малого, случается необходимо. Quidquid fit necessario fit»20 Пуанкаре А. Наука и метод // Пуанкаре А. О науке. М., 1990. С. 415.
21 Сачков Ю.В. Вероятностная революция в науке. М., 1998.
22 Лекторский В.А. Рациональность как ценность культуры // Рациональность и ее границы. М., 2012. С. 223.
23 Смолуховский М. О понятии случайности и происхождении законов вероят-ностей в физике // Успехи физ. наук. 1927. Т. VII. Вып. 5. С. 330-331.
Левин Г.Д. Что есть вероятность? // Вопр. философии. 2014. № 2. С. 97-106..
А. Пуанкаре: «Случайность является... мерой нашего невежества»20.
А. Эйнштейном: «Бог не играет в кости».
Это цитирование можно было бы продолжить, но и из сказанного ясно, что последовательный детерминизм имеет не менее солидную родословную, чем мягкий, и объявлять его обскурантизмом нет оснований.
Третий аргумент основан на том бесспорном факте, что сегодня рядом с классической наукой, описывающей динамические законы, все большее место занимает вероятностная наука, наука о законах случая. Удельный вес вероятностных знаний в современной науке вырос настолько, что всерьез говорят уже о вероятностной революции в ней21; результатом этой революции является вероятностная революция в технике, которая, в свою очередь, делает вероятностной всю современную цивилизацию22.
Но с точки зрения последовательного детерминизма в объективном мире нет случайных событий. Это порождает вопрос, который известный физик-теоретик М. Смолуховский формулирует так: «Каким образом вообще может возникнуть случайность, если все происходящее должно быть сведено только к закономерно действующим законам природы? Другими словами, каким образом закономерные причины могут вызвать случайные действия?»23. Напрашивается вывод: последовательный детерминизм оставляет теорию вероятностей без объективно существующего предмета.
Это самый серьезный аргумент против последовательного детерминизма. Именно он склоняет серьезных исследователей к отказу от него и переходу к мягкому детерминизму, согласно которому в объективном мире наряду с однозначно детерминированными происходят и никак не детерминированные события. Несколькими фразами этот аргумент не опровергнуть. Его анализ требует специальной статьи. Я опубликовал ее24 и с ее учетом считаю анализ аргументов против последовательного детерминизма законченным. Теперь я хочу «перейти в наступление» - рассмотреть аргументы
против тезиса мягкого детерминизма о существовании подлинной случайности. Эти аргументы можно разделить на онтологические и гносеологические.
Онтологические трудности мягкого детерминизма
Рассуждая чисто умозрительно, можно представить себе мир, в котором ни одно событие не детерминировано и потому не подчиняется никаким законам, в том числе и законам сохранения: подлинно случайное, ничем не детерминированное событие - это событие, возникающее из ничего. Ни одно из таких событий нельзя ни предсказать, ни объяснить. О таком мире невозможна никакая теория: ни классическая, ни вероятностная. Философов, признающих существование такого мира, естественно было бы назвать последовательными индетерминистами. Но в истории философии они не встречаются.
Миру последовательного индетерминизма противостоит мир последовательного детерминизма. О нем выше было сказано достаточно для того, чтобы сразу перейти к рассмотрению «золотой серединки» - мира мягкого детерминизма, в котором наряду с однозначно детерминированными происходят и никак не детерминированные события.
Главная онтологическая трудность мягкого детерминизма заключается в том, что признание реальности подлинно случайных событий противоречит законам сохранения. Впрочем, современных сторонников данного мировоззрения это противоречие не смущает. Известно, например, что Н. Бор, автор копенгагенской интерпретации квантовой механики, бестрепетно предложил объяснить «дефект массы», обнаруженный при распаде атомного ядра, статистическим характером законов сохранения. Правда, позднее, после открытия нейтрино, этого не понадобилось: дефект массы был объяснен в полном соответствии с динамически понимаемым законом сохранения, но «осадок остался»: стало понятно, что законы сохранения - не препятствие для тех, кто верит в реальность подлинной случайности.