Исследователи [Рогов 1858, 26; Смирнов 1891, 209; Налимов 1912, 288; Сидоров 1928, 95-96] также акцентировали внимание на том, что пермяцкие колдуны свои сверхъестественные способности использовали и на пользу, и во вред пермяцкому обществу.
Можно предположить, что группа тдд^ь постоянно переходила границу нижнего мира, насылала пермяку и его скотине болезни. Они же (колдуны) помогали снимать болезни, порчу от менее могущественных по колдовской силе знахарей.
По народным верованиям пермяков, колдуны в мире людей были представителями иного мира, поэтому они могли не подчиняться законам действующего бытия.
Важной составляющей является и место пермяцкого знахаря (врачевателя) в религиозно-мифологической картине мира. Исследователи края [Лепехин 1780; Рогов 1858, 1860; Хлопин 1849; Добротворский 1883; Смирнов 1891;Теплоухов 1895; Налимов 1907] изучили и описали ранние верования пермяков, вопросы народной медицины, а также и роль знахаря в религиозно-мифологической картине мира у пермяков.
Отметим, что в данный период многих исследователей края интересовала роль знахаря- пермяка во время свадебного обряда и в кон. XIX - нач. XX вв. она была отражена в ряде этнографических работ [Рогова 1860; Смирнова 1891; Яновича 1903; Крупкина 1911] и др.
К примеру, А. Крупкин констатировал: «...На пермяцкой свадьбе всеми заправляет колдун. Без него не обходится ни одна свадьба. Он строго следит за всем ходом свадьбы. От него зависит счастье молодых. Каждое его действие сопровождается заговором. Ослушавшегося колдун сразу же мог “испортить” или “посадить” в него злых духов. Он мог наслать порчу, сглаз, грыжу, икоту, завязать килу и прочее» [Крупкин 1911, 343-344].
Колдун, что уже было отмечено, обеспечивал благоприятный проезд свадебного поезда от дома невесты до церкви как своеобразный охраняющий духом, оберегом. Подчеркнем, что мифологизация образа дороги у пермяков позволяет трактовать этот символ как медиатор существования двух сфер: жизни и смерти [Конаков 1999], исходя из чего, дорога является пограничным местом миров, так как по своей сути невеста у пермяков, (как и у русских) изначально не чиста: она забиралась из нижнего мира [Ожегова 1971]. Вот почему свадебному поезду приходилось пересекать границу нижнего мира и двигаться по пограничной полосе между мирами: дороге. Путь свадебного поезда часто проходил через лес: владения Ворись (Лешего). Провести безопасно через границу нижнего мира всех участников свадьбы - такова была основная задача знахаря - вежливца. Н. А. Рогов, также характеризуя особенную роль вежливца при движении пермяцкого свадебного поезда к дому невесты и обратно, отмечал: «...Колдуна всегда почитали больше всех из поезжан свадебного поезда. Он должен был быть силен в колдовстве, должен уметь отвращать злой умысел нехорошего человека или врага, другого вежливца (колдуна), чтобы тот не превратил весь свадебный поезд в стаю волков или птиц» [Рогов 1858, 137].
Кроме того, знахарь руководил свадебным пиршеством (застольем). Пища, вино, самогон, брага (сур) подавались на свадебный стол только после того, как над ними вежливец (колдун) прочитает корткыв (заговор).Он же (колдун) строго следил за молодыми во время застолья, чтобы жених не оставлял невесту одну, чтобы никуда не отлучался, а также, чтобы на место жениха или невесты никто не садился. Считалось, что это в будущем может нанести вред молодым [ПМА-8]. Знахарь же, как правило, сам укладывал молодых спать, укрывал одеялом, а по утрам поднимал после первой брачной ночи.
Особо отметим, что пермячка-невеста перед отправлением в дом жениха брала с собой сво-еобразные амулеты: надевала лыко под платье (лыковую повязочку); засовывала за пазуху комок из овечьей шерсти (или кудели) и кусочки хлеба; заталкивала деньги в обувь; засовывала в карманы платья мыло, пряники, специально испеченный маленький рыбный пирог; втыкала несколько иголок (без ушек) в подол и лямки нижнего и верхнего платья. Эти амулеты должны были оградить ее по дороге в церковь от порчи злыми духами и колдунами. Все амулеты были своеобразными оберегами. Считалось, в будущем они будут обеспечивать невесте удачу в жизни, счастье, благополучие. «...При венчании в церкви часть ее амулетов (кудель, шерсть, хлеб) как бы освящаются вместе с ней и способствуют достатку и счастью в доме» [Старцев 1999, 145].
Оберегающая функция повивальных (гогинь) бабок по отношению к невестам заключалась в следующем. Ранее, до свадьбы девушка-пермячка обязательно прощалась с девичьей порой, с молодостью, для чего «...Высватанная невеста до самого брака разъезжала по своим знакомым и родственникам со знахаркой (повивальной бабкой), которая оберегала её от всякого урочья, от всякой беды и напасти. Она не оставляла ее ни на минуту одну, периодически закрывала ей лицо, окропляла святой водой от сглаза. В доме невесты перед свадьбой собирались все её подруги, пели печальные свадебные песни, пили брагу и плакали. При этом обязательно присутствовала указанная знахарка» [Хлопов 1852, 254-255].
В рассматриваемый период, вплоть до 30-х гг. XX в., в Коми-Пермяцком национальном округе повивальным бабкам отводилась большая роль при родах. Основные их функции в этом случае сводились к следующим действиям. Они приготовляли воду для защиты от порчи. Воду брали из речки и черпали её всегда по течению реки. Придя в баню, они (повитухи) с причитаниями (своеобразными корткывами) черпали горстью воду из ведра трижды по девять раз с перерывами, выливали воду в берестяной туесок и опускали туда три раскаленных камня (иззэз). Далее поворачивали роженицу лицом на восток и трижды окропляли этой водой. Оставшуюся воду лили на голову роженице горстью правой руки. Подхватывая льющуюся воду поддавали на каменку бани. Повивальная бабка же вручала новорожденного ребёнка отцу, который клал его в люльку (зыбку). Этим самым пермяк-отец как бы официально признавал его своим дитём (сыном или дочерью) [Старцев 1999, 146].
В. М. Янович о роли повивальных бабок пермяков свидетельствовал, что они «...Прибегали и к другим средствам симпатической магии. Это выражалось в расплетании волос беременным пермячкам, отворении “царских врат”, расстегивании пуговиц роженице, развязывании поясков, отрезании пуповин и других функциях» [Янович 1903, 19]. Все это способствовало лёгким родам. Пермяцкое население в большинстве своем верило в магическую силу колдунов. Эта убежденность глубоко вошла в их историческое сознание, определенными аспектами дойдя до современного общества.
По публикациям, касающимся рассматриваемого периода, многие знахари и колдуны- тддicь чаще достигали своих целей.
К примеру, колдунья Гордеиха из д. Пыстогово Юсьвинского р-на рекомендовала ревнующим женам поить своих мужей водой, которой они сами вымылись в бане, чтобы мужья перестали распутничать [Старцев 1999, 145].
Знахарка Колькишна Фекла из д. Чакилево Кудымкарского муниципального р-на, чтобы приворожить кого-то к кому-нибудь, делала зелье на нарастающую луну: заваривала осоку, крапиву и сныть (пиканы). После того как травы заваривались, читала корткыв (заговор): «Как осока трава режет, вонзайся в его сердце. Как пиканы желательны, пусть он так меня пожелает». После чтения заговора девушка должна была в это зелье еще прибавить локон своих волос, оставить его в полночь в щели дома (в срубе) любимого, желаемого парня или мужчины [ПМА-6].
Знахарка Илля Мария из д. Б-Серва Кудымкарского р-на выводила глисты у детей мыльной водой (матегва), читая при этом определенный заговор [ПМА-6].В д. Пиканово Юсьвинского р-на Авдотья Петришна лечила женщин от шевы (икоты) щелочной водой (кунва). Больные пили эту щелочную воду от двух до трех недель [ПМА-2]. Подобное лечение описывает и Г. Старцев в д. Власово Юсьвинского р-на [Старцев 1999, 143].
Необычное лечение практиковали пермяцкие знахари для лечения сифилиса. Так, колдун Лева из д. Гордеево Кочевского р-на применял следующее лечение. Он просил приносить больному с собой 2 коротких и 2 длинных доски. Сколачивал из них ящик в виде гроба. Укладывал в ящик больного, заставляя его лежать там целыми днями. Колдун подносил пациенту кушанья, читал заговоры и убирал испражнения больного. Мочой пациента колдун Лева мыл его половой член и затем эту мочу закапывал в яму [Старцев 1999, 147].
В д. Катшакок Юсьвинского р-на жил костоправ Мош Константин. В арсенале атрибутов его лечения был один камешек (галька с дыркой). Он читал заговоры, пропускал воду через отверстие в гальке, и поил этой водой больных для лечения желудочно-кишечных заболеваний [ПМА-1].В д. Пиканово Юсьвинского р-на в нач. XX в. жил колдун Яшкевич Николай. По рассказам односельчан, он умел «заговаривать» корову, пускал ей молоко по жилам. Как правило, после этого корова пропадала [ПМА-2].
Важной была роль пермяцких знахарей и в лечении детей, отстающих в своем развитии. Считалось, что в них сидит злой дух, которого знахари изгоняли, посадив ребенка в зыбке (люльке) в горячую печку или «рубили» под корытом, или «продавали» первому встречному человеку на улице. Это считалось обрядом их второго рождения [Ильина 1997].
А. П. Сыропятов отмечает, что тяжелую затяжную болезнь у пермяцких детей знахари излечивали стружками от конька охлупня крестьянского дома. Знахарь сострогал с него стружки и окуривал ими больных детей или больного ребенка. После такого лечения тддicь (знахарь) полагал, что ребенок сразу или через определённое время должен встать с постели, выздороветь. Если после лечения ребенок не вставал, то неминуемо должен был умереть. Дальнейшие заботы о спасении его жизни считались бесполезными (напрасными) [Сыропятов 1924, 34].
Рассмотрим также несколько другой аспект лечения знахарями болезней детей. В случае, если ребенок начинал сильно плакать, нервничать, считалось, что он получил вомидз (сглаз, сглазили, к-п - вомдзаисо),что лечили разными способами. К примеру, брали ребенка на руки, становились с ним, или подводили его под матицу избы и, не разговаривая с ним, трижды окропляли его святой водой. Некоторые знахари мыли два угла доски стола, ручку входной двери избы, и этой водой мыли лицо ребенка от сглаза, читали корткыв (заговор) [ПМА-7]. Вот описание следующего способа лечения детей от сглаза: «Пермяк моет образ (икону) какого-нибудь святого, и этой водой моет лицо ребенка, читает заговор» [Налимов 1912].Еще раз отметим, что все болезни пермяцкие знахари лечили на убывающую луну. Считалось: убывает луна - и уходят болезни.
Немаловажную роль в рассматриваемый период пермяки отводили знахарю-колдуну в охотничьих и рыболовных промыслах. Промысловики были убеждены, что охотникам-знаха- рям (тддiсь) звери и птица сами идут в сети, капканы и ловушки. Кроме того, чтобы заручиться удачной добычей, тддiсъ должен был заблаговременно отнести Ворисю (Лесному Хозяину) пирог из грибов (поганок) - кульбуккез (к-п), который считали лакомым кушаньем лесного владыки. Оставляя пирог на пне у перекрестка дорог, колдун просил Ворися не угонять зверя и птицу из охотничьих угодий [Ожегова 1971]. Пермяки-рыбаки в маленькой рыбацкой артели также имели своего «знающего» рыбака, который обеспечивал ход рыбы в рыбацкие сети (мерёжи), витили и саки [ПМА-1]. Перед охотой или рыбалкой знахари читали заговоры на свою безопасность (артели) во время промыслов.
На больших пермяцких религиозных гуляньях (Ыджыт лун, Троича, Илля лун) и других местных пермяцких праздниках тод/сь тоже был центральной фигурой. Он исполнял обязанности жреца, читал заговоры (корткыввез); молитвы, гадал, давал предсказания, руководил обрядом жертвоприношения, раздавал всем жертвенное мясо.
С колдуном (тод/сь) советовались во всех трудных жизненных ситуациях: его приглашали на свадьбы, похороны, крестины, деревенские сходы, на передел земли, на передачу семейного и родового раздела, или другого имущества. Знахарь (тод/сь) был способен даже отменить решение деревенского или сельского схода, принятое без согласования с ним [Конаков 1999]. Пути развития религиозных воззрений пермяков неординарны: древние культы, оставаясь основой религии, постепенно обновлялись по мере накопления жизненного опыта.
Противостояние сил добра и зла, символами которых являлись Ен и Куль, было непостоянным и непрочным.
Проживая в лесу, предки пермяков должны были хорошо знать своих мифических соседей. Поэтому, наверное, они стали почитать их одновременно с духами умерших предков.
Главным духом в стане враждебных сил пермяки считали Куля, или Кульпеля (нечистое божество) [Ожегова 1971]. Во власти которого была земля со всем животным и растительным миром. Но верховный контроль все-таки был в руках Ена.
У пермяков существовали обряды, связанные с задабриванием кулей. Их периодически за-дабривали охотники, рыбаки, грибники, ягодники. Чаще же с лесными духами контактировали знающие люди: тод/сь-колдуны. Отметим, что ярче всего у пермяков выражена (и сохранилась до наших дней) посредническая роль знахаря в пересечении границы нижнего мира. Яркий пример тому - пересечение знахарем нижнего мира в поисках пропавшей домашней скотины. Характеризуя духовную культуру пермяков, И. Н. Смирнов отмечал: «...Волхвы или кудесники (также нынешние знахари) у пермяков... писали “прошения” лешему. Писались эти прошения самому главному из лесной нечистой силы в нескольких экземплярах. С большой предосторожностью уносились в лес, и раскладывались там на пнях. Причем строго соблюдалось, чтоб не замечал этого действия сам Ворись (Лесной Хозяин). Он будто бы недолюбливает, когда ему надоедают этими прошениями. Но, к чести лешего, следует отметить, что Ворись, найдя это прошение в лесу, сейчас же забирал его и проводил по нему самое строгое расследование, и удовлетворял обиженную сторону (пермяка). Прошения эти писались будто бы и на подчинённых Ворись - мелких чудов или бесят (ворисьпиян), которые часто потешались над пер-мяками. Они угоняли скотину в глубь леса, делали разные пакости и неприятности. Прошения эти по пермяцки назывались “кабава, (кабала)”. Они до сих нор в большом ходу у пермяков и в их силу пермяк очень сильно верит» [Смирнов 1891, 23]. Итак, прошение духу, хозяину леса - «кабала», как уже отмечено, писалась в экстренных случаях, когда в лесу у пермяка терялась лошадь или другая крупная скотина. В этих случаях потерпевший шел к тод/сь (колдуну, знахарю), а тот писал прошение «кабалу». Писалась на бересте, реже - на бумаге - углём. Колдун чертил иероглифы или рисовал деревья. В «кабалах» иероглифы напоминали подобие зверя, птицы и дорог. Грамотные пермяки передавали смысл «кабалы» в форме обычного прошения. В исследовательской литературе известны 3 документа с содержанием просьб (кабалы). Один документ принадлежит Ф. А. Теплоухову [Теплоухов 1895]; другой -