Медовым ароматом дыханья твоим я живу.
Наши руки скреплены, но палец большой [руки моей],
Целовал бы руку [нежную] твою имел бы уста.
В моей поэзии, прозе и ритмике слова,
Хоть на миг раскройся как розы бутон».
Поэт сокрушается по поводу несовершенства своего тела перед возвышенной любовью. Он находится в крайнем состоянии. Так, сила желания страстно поцеловать возлюбленную образно измеряется им температурой кипения ртути - 357° по Цельсию. В стихотворении «Ты» («Сен») химический элемент таблицы Менделеева (hydrargyrum) обозначается как «кёне суву». Продолжая в творчестве национальные литературные традиции, лирик свою любовь часто связывает с кончиной, гибелью. Для него смерть является больше честью, чем трагедией. Таким образом, усомнившись в возможности воссоединения с возлюбленной в мире бренном, он мечтает умереть и быть погребенным в тени густых деревьев. Тогда на его могиле влюбленные смогли бы беспрепятственно встречаться, делиться чувствами. Так, стихотворения «Къалай этип сырымны сагъа ачайым» («Как поведать душевную тайну?»), «Янъы дефтерге» («Новой тетради»), «...гъа» («Ей...»), «Мектюп» («Послание»), «Къаргъыш сагъа» («Кляну тебя») [2: 12, 33, 50, 55] раскрывают экзистенциональные поиски Гирайбая. крымский литература гирайбай стихотворение
В процессе изучения «теории любви» поэта, можно встретить работу Дж. Сулеймановой «Амди Гирайбайнынъ белли олмагъан сонетлери» - «Неизвестные сонеты Амди Гирайбая». Исследователь в общих чертах рассматривает историю, географию возникновения жанра сонет, степень влияния русской литературы на творчество крымско-татарского поэта [13]. В связи с этим возникают вопросы, касающиеся условий появления в тюркских литературах данного лирического жанра.
Например, с установлением советского режима в Азербайджане, Казахстане, Узбекистане и других граничащих с ними регионах, исповедующих Ислам, поэтические формы сонета также начали интересовать национальные литературные круги. Турецкие ценители искусства еще раньше узнают о сонете из «Ненаписанного стиха» («§i'r-i Na-Nuvi§te») поэта-символиста Дж. Шехабеттина. В свою очередь, крымские писатели находили интерес в прозападных взглядах мэтров турецкой литературы Т. Фикрета, М. Юрдакула, М. Эрсоя [14; 15]. Их поэтические произведения включались в авторские учебники для местных школ. Примером служит сохранившаяся до наших дней книга У.С. Арбатлы «Чоджукълара аркъадаш» («Друг детей») 1914 года издания [16].
Следует уточнить, что ввиду сложившихся разных национальных литературных традиций, сонеты Гирайбая формально не совсем соответствуют нормам классического жанра. Говоря о традициях, необходимо вспомнить «Крыловдан он къыссе» («Десять басен Крылова»), изданных на крымско-татарском языке в 1901 году О. Акчокраклы. С целью передачи колорита, возвышенности стиля, автор перевода избирает средневековый дворцовый стиль поэтической лексики. Текст изобилует арабскими и персидскими терминами, архаизмами, благодаря которым речь персонажей произведений становится изысканной, глубокой по содержанию. В 1930 году, пытаясь повторить опыт побратима по перу, О. Амит, в погоне за идентичностью рифмы, размера стиха, терпит неудачу [17: 61-68].
Таким способом А. Гирайбай в противовес каноническим правилам написания сонета больше заботится об идейноэстетических ценностях поэтического сочинения. Заголовки его сонетов звучат так: «Сенми эдинъ?» («Была ли это ты?»), «Олюге» («Усопшему»), «Янъы дефтерге» («Новой тетради»), «Яш татаргъа» («Татарской молодежи!»), «Анама» («Маме»), «Намуслы къызгъа II, III» («Благопристойной девушке II, III») [2, с. 11, 50, 53, 54, 57, 65, 68]. Попытаемся осветить идейно-эстетическую глубину стихотворения «Сенми эдинъ?» («Была ли это ты?»).
Тереклер тюбюнде, ай ярыгъында,
Гуллернинъ ичинде мунълы корюнген,
Истекли гонъюльнинъ кенъ арыгъында,
Дертлерни тазертюп къайгъугъа бурюнген.
Копюрген сачларын джик арасындан,
Ченъгенъе къол салуп кулюп къарагъан,
Анълагъан хэкимдай къальп ярасындан,
Сыджакъ бакъышларман кейфимни арагъан... [2: 11].
«В свете луны под кровом древ одиноких,
Мрачной казалась средь цветов луговых,
В терпком томлении жаждущего сердца,
Тревожные думы пленили тебя изредка.
Сквозь пробор пышных волос еле заметно,
С шутливым укором пронизываешь взором,
Пытаешься постигнуть лекарю подобно
Хворобу сердца и страдания души моей».
Отрывок из произведения передает редкую красоту крымских степей, их вечернее влажное дыхание, которое когда-то ощущал лирик. Но женская фигура, описываемая на фоне природы, занимает центральное место в общей картине его интимных переживаний.
Отметим, что живопись определяет стержень многогранного поэтического творчества А. Гирайбая. Посредством ярких красок ему с легкостью удается оживлять старые портреты, пейзажи, интерьеры, более того, сновидения. Автор обыгрывает литературный прием сна в продолжении стихотворения Сенми эдинъ?» («Была ли это ты?»):
Коксюмнинъ устюнде къызыл от якъкъан,
Хасретим къабарып джылап джюргенде,
Мен гедже тюшюмде сени корьгенде,
«Севдалыкъ» бойнума такъкъанда,
Авузы къыбырдап чайнагъан сакъыз,
Къальбимни сызлаткъан сенмидинъ, акъыз?!. [2: 11].
«Кто алым пламенем сердце в груди обжигал мне,
Когда я скитался от невыносимой тоски,
Когда бредил по тебе в объятиях ночи,
«Когда стяжал победные лавры любви,
Кто же та строптивая, что смолу жевала?
Кто же, если не ты сердце мое истязала?».
Воспеваемые в поэтических строках нежные чувства, сладкие воспоминания по большей мере являются реальностью духовной жизни поэта на подсознательном уровне. Его творческие поиски путей вербализации внутренних переживаний любовных побед и неудач рождают любопытные метафорические образы возлюбленной. Не добившись взаимности, ранимый романтик несколько ослабляет самоцензуру («Опькелев» / «Обвинения»):
Нар алмадай къызыл гуллю янагъы,
Козьлеринъдай тыштан ичке оюла.
Оймакъ авзы - сюйгю, севда чанагъы,
Къыбырдаса бутюн къайгъунъ джоюла.
Мемелери - асма юзюм салкъымы,
Бир ашарлы бала тюслю къыбырдай,
Акъ памукъдай беяз, йымшакъ алкъымы
Къыбырдай да, авзы айта, шыбырдай [3: 130].
«Алые ланиты не отличить от яблок граната,
Маленькие ямочки на них точно глазки твои.
Ротик с наперсток - чаша любви и страсти экстракт, -
Лишь содрогнется, как исчезают раны печали.
Груди - винограда грозди мясистые,
Резвятся, все рвутся сбежать как детишки,
Трепетная веточка хлопка лучистого, -
Шея твоя дрожит от слов еле слышных».
В обычной деревенской девушке А. Гирайбай высматривает неземную мифологическую красоту и порочность Евы, соблазнившей Адама запретным плодом. В связи с этим любые ее слова, жесты, взгляды, едва уловимые движения доставляет ему эмоциональные и физические страдания. Противоречивость красоты и уродства, искренности и притворства в образе двух ямочек на розовых щечках окончательно выбивает из равновесия поэта («Опьке- лев» / «Обвинения»).
Кулюмсиреп къашынъ чатып сюзюле,
Сонъ бир сёзюнъ айтуп арткъа бурула,
Ичеклерим тюптен къопа узюле,
Арада башкъасыман лафкъа къурула...
Хайырсызнынъ мени ташлап кеткени,
Джюрегим ура, къатып къаламан,
Башкъасыман ойнап шакъа эткени,
Джаным сыкъа, хата айтуп саламан... [3: 130].
«Скрывая гнев улыбкой безразличной на лице,
Со мною говоришь, оглядываясь ищешь выход,
Нутром ощущаю что-то неладное и, в конце, Появляется тот, кто пустым разговором тебя увлечет. Разрывается сердце, нервно цепенею от злобы, Бессердечная, погубила, покинула скоро меня.
С другим веселишься и шутишь бесстыдно,
Потрясен, утратил речь в душевном смятении...».
Современный читатель впервые смог ознакомиться со строками приведенного стихотворения в сборнике стихов «Яш татарларгъа» («Юным татарам», 1994). Книга издана в Бухаресте под редакцией П. Кадризаде, а в 1997 г. переиздана в Крыму У. Эдемовой. В общей сложности здесь собрано 82 произведения поэта, большая их часть датируется 1920-1921 гг. После ареста и конфискации тетрадей А. Гирайбая, восстановлением утраченных материалов занимался его брат Эзель. Сделанные им выписки из доступных национальных журналов, книги поэта «Джашларгъа» («Молодежи», 1922), а также приложенные листы А. Гирайбая на арабской графике хранились у родственников в Румынии.
Наконец, оказавшись в руках Пирае Кадризаде, дочери классика крымско-татарской литературы Абдурамана Кадризаде, поэтические тексты были детально изучены, транслитерированы на крымскотатарскую латинскую графику и сопровождены комментариями. Профессор И. Керимов, констатирует, что многие стихотворения в упомянутом сборнике являются черновыми набросками.
Об этом свидетельствуют и фотокопии, размещенные в том же румынском издании [3: 6]. Во всяком случае, тексты «Обвинений» не обнаружены в довоенной периодике. Возможно, оценивая уровень мусульманского менталитета соотечественников, автор не спешил публиковать свои эротические зарисовки. Любовные сцены, выходящие за пределы принятых норм того времени, присутствуют в пьесах драматурга: «Отуршув» («Посиделки», 1921), «Генчликнинъ бир дакъикъа- лыкъ зевкъы» («Сиюминутное блаженство молодости», 1922). В них обнаруживается конфликт романтической личности с традиционными устоями крымских татар.
Подводя итоги отметим, что любовная лирика Гирайбая является отражением древних языковых и литературных традиций крымских татар. Поэт посредством простонародной лексики выражает сложные морально-психологические чувства. Примечателен факт, что поэт, размышляя о смысле любви, склоняется к саморазрушению. Подобные феномены прослеживаются и в творчестве его современников. В частности, Н. Челебиджихан в известном стихотворении «Ант эткенмен» («Я поклялся») клянется умереть на пути к самопостижению. Поэт-народник Б. Чобанзаде описывает смерть как наилучшее средство познания сущности человеческого бытия («Яхшы олюм»! («Лучшая смерть!»). Вместе с тем, отдельные любовные стихи Гирайбая тесно переплетаются с советскими идеологическими воззрениями. Но сам образ интеллигентной, борющейся за свои права крымско-татарской женщины занимает важное место в творческом наследии поэта. Впрочем, смена политических идеологий нисколько не умаляет научный интерес к литературной персоне. Напротив, высокая патетичность и грациозность стиля, разнообразие тем и образов определяют самобытность Гирайбая.
Примечания
1. Амди Гирайбай. Джигитке / терт. этиджи, муар., кириш сёз. Муэллифи И. Керимов. Симферополь: Тарпан, 2009. 112 с.
2. Амди Гирайбай. Шиирлер / терт. этиджи, муар., кириш сёз. Муэллифи У. Эдемова. Симферополь: Таврия, 1997. 144 с.
3. Giraybay H. Yas Tatarlarga: manzumeler / haz. L. Azim. Bukuresti: §ansa, 1994. 130 s.
4. Qirim siirleri / haz. C. Seydahmet. Kostence: Emel, 1935. 96 s.
5. Yuksel Z. Kirim Tatar §airi Hamdi Giraybay. Ankara, 2012. 256 s.
6. Свод памятников истории, архитектуры и культуры крымских татар / сост. Н. Абдульвап. Белгород: Константа, 2018. 392 с.
7. Деятели крымско-татарской культуры (1921-1944): биобиблиографический словарь / сост. Д. Урсу. Симферополь: Доля, 1999. 240 c.
8. Юнусов Ш. Идейно-художественные особенности крымскотатарской поэзии 20-х годов XX века // Культура народов Причерноморья. 1997. № 2. С. 236-243.
9. Абдульвапов Н. Чобан къызы Зулейханынъ омюри // Янъы дюнья. 2013. Окт. 11.
10. Кучюк-Озен волостындан Къурултая намзетлери // Миллет. 1917. № 100. Нояб. 9.
11. Миллий къадын гимназиясы // Миллет. 1917. № 83. Окт. 17.
12. Юксель Г. Крымско-татарские рукописные издания // Ученые записки Таврического Национального университета им. В.И. Вернадского. Сер. Филология. 2011. Т. 24 (63), № 2, ч. 2. С. 359-364.
13. Сулейманова Дж. Амди Гирайбайнынъ белли олмагъан сонетлери // Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского. Сер.: Филология. 2010. Т. 23 (62), № 3. С. 275-280.
14. §uayib A. Servet-i funun edebiyatinin onemli sanatcilari. URL: http://www. edebibilgiler.com/documents/serveti_funun_edebiyati-nin_onemli _sanatcilari. html (дата обращения: 05.09.2019).
15. Хавжокова Л.Б. Сонеты Мусарби Сокурова как первые опыты освоения жанра в кабардинской литературе // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер.: Филология и искусствоведение. 2019. Вып. 1 (232). С. 145-150.
16. Arbatli U. Cocuqlara arqadas. Qirayet. Petrograd: M. Maqsudov matbahanesi, 1914. 87 s.
17. Керимов И. Эволюция крымско-татарского художественного слова в конце XIX и начале XX вв. Симферополь: Крымучпедгиз, 1998. 184 с.
References
1. Giraybay Amdi To hothead: poems / comp. by I. Kerimov. Simferopol: Tarpan, 2009. 112 pp.
2. Giraybay Amdi Poems / comp. by U. Edemova. Simferopol: Tavriya, 1997. 144 pp.
3. Giraybay A. To young tatars: verses / comp. by L. Azim, P. Kadrizade. Bukureshti: Sansa, 1994. 130 pp.
4. Crimean verses / comp. by D. Seydahmet. Kostence: Emel, 1935. 96 pp.
5. Yuksel Z. Giraibay A.: a Crimean poet. Ankara, 2012. 256 pp.
6. The corpus of Crimean Tatars historic, architectonic and cultural artefacts / comp. by N. Abdulvap. Belgorod: Konstanta, 2018. 392 pp.
7. Crimean Tatar cultural Figures (1921-1944): Biobibliographic dictionary / comp. by D. Ursu. Simferopol: Dolya, 1999. 240 pp.
8. Yunusov Sh. Ideological and artistic features of the Crimean Tatar poetry of the 20s of the 20th century // Kultura Narodov Prichernomorya, 1997. No 2. P. 236243.
9. Abdulvapov N. Life of Zuleihа Chobanzade // Yany dunya, 2013. October 11.
10. Candidates for Parliament from Kuchuk-Ozen district // Millet, 1917. No 100. November 9.
11. National Gymnasium for girls. Millet, 1917. No 83. October 17.
12. Yuksel G. Crimean Tatar manuscripts // Scientific Notes of Tavrida National University of V.I. Vernadsky. Ser. Philology. 2011. Vol. 24 (63). No 2. P. 359-364.
13.Suleymanova D. Unknown sonnets by Amdi Giraybay // Scientific Notes of Tavrida National University of V.I. Vernadsky. Ser. Philology. 2010, Vol. 23 (62). No3. P. 275-280.
14.Shuayib A. Eminent persons of Turkish literature in the “Servet-i funun” period [Electronic resource]. URL: http://www.edebibilgiler.com/documents/serveti_ funun_edebiyati-nin_onemli_ sanatcilari. html (access date: 5.09.2019).
15. Khavzhokova L.B., Shogenova E.A. Musarbi Sokurov's sonnets as the first experiments in mastering the genre in Kabardian literature // Bulletin of the Adyghe State University. Ser. 2: Philology and the Arts, 2019. No 1 (232). P. 145-150.
16. Arbatli U. Friend of children: a reading book. Petrograd: M.: Maksudov matbahanesi, 1914. 87 pp.