Очевидно, что экономическая теория как наука существует там и тогда, где и когда исследуются общие (всеобщие, универсальные) закономерности экономической деятельности. В то же время принцип универсализма, как показал В. М. Кульков, ограничен в своем действии тремя «барьерами»: научно-парадигмальным, стадиально-историческим и национально-пространственным [14]. Соглашаясь в целом с данной классификацией, дополним выделенные автором ограничения еще одним, которое можно определить как гносеологическое. Связано оно с отношением объекта и предмета науки. Подчеркнем, что, что отношение объекта и предмета науки не сводится к отношению целого и его части, как это обычно трактуется. Объект -- это реальная действительность, подлежащая исследованию данной наукой. Предмет -- это тот же объект, но теоретически преобразованный тем или иным способом (зависящим от методологии) в некую схему или модель, отражающую основные характеристики исследуемой реальности. Очевидно ведь, что наука имеет дело не с объектом как таковым, а с его отражением в определенных понятиях, категориях, законах и т.д. Иными словами, при переходе от объекта к предмету происходит то, что философы называют «идеализацией» объекта. При этом предмет, будучи идеализацией её объекта, существует объективно. Но не в том смысле, что он существует до, вне и независимо от человека, его воли и сознания. Предмет объективен как представитель реального объекта, воспроизводящий в общественном сознании его всеобщие, универсальные черты и закономерности.
Суммируя, можно сказать, что при формировании предмета экономической теории происходит «двойное абстрагирование». Первое связано с вычленением из всего многообразия общественных связей экономической деятельности, второе -- с выделением ее существенных черт, которые придают ей единство и целостность. При этом на обоих этапах происходит исключение национальных особенностей отдельных стран, имеющих как экономическую, так и неэкономическую природу. В итоге мы получаем некую модель экономики, которая, как считается, позволяет выявить свойства, черты и закономерности, носящие универсальный характер. Отсюда ясно, что универсальность теории обеспечивается её методом, поскольку именно он определяет общие принципы изучения реального объекта и тем самым построения его теоретической схемы (предмета).
Не вдаваясь во все сложности и тонкости построения предмета современной западной экономической теории, отметим, что характерный для него гипотетико-дедуктивный метод не позволяет выявить всеобщую связь в экономике и, тем самым, построить предмет, адекватно отражающий ее универсальные закономерности.
Еще раз подчеркнем, что национальная экономика во всем богатстве своего содержания не является и не может являться непосредственно предметом экономической теории. В тоже время практика хозяйствования (в широком смысле слова) ждет от экономической теории прогнозов и рекомендаций, именно в этом видя ее смысл и предназначение.
Но из универсальной теории могут следовать лишь универсальные, одинаковые для всех стран и на все времена выводы, которые, будучи взяты за основу экономической политики, дают непредсказуемые результаты или наоборот -- предсказуемые, но с обратным знаком.
Кроме того, в процессе развития экономической теории происходит постоянное усложнение ее структуры. Современная экономическая теория представлена множеством различных подходов, школ и направлений, для которых существенно не только различие предметных областей и используемых методов, но и принципиальная несводимость философских и идейных предпосылок. С одной стороны, это разнообразие можно рассматривать как конкуренцию научно-исследовательских программ, являющуюся (в потенции) источником прогрессивного развития экономической теории. С другой стороны, конкуренция научно-исследовательских программ не отменяет, а наоборот, предполагает установление на определенном этапе монополию одной из них, в качестве которой сегодня вступает неоклассический мейнстрим, абстрактность и формализм которого в академическом сообществе общепризнанны. Более того, по-нашему мнению, именно в его господстве кроются корни «умножения» различных подходов. Иначе говоря, многообразие школ и направлений современной экономической науки в известной мере выступает как форма разрешения имманентно присущего ему противоречия теории и практики.
Однако, следует подчеркнуть, что фундированность идеи национальной экономики в современных условиях предопределена не столько гносеологически, сколько онтологически: необходимость ее оправдывается сегодня не бедностью предмета экономической теории и не усложнением ее структуры (хотя и этим тоже), а обеспечением экономической безопасности России, занятием достойного места в мировой системе и, в конечном итоге, ее выживаемостью.
Речь идет о двух взаимосвязанных обстоятельствах. Во-первых, внимательное изучение истории экономической мысли позволяет сделать вывод, что любая теория, даже самая казалось бы абстрактная и «общечеловеческая», выражает и защищает интересы определенной нации (или наций в силу совпадения исторических условий существования и развития), то есть является «национальной нагруженной» или даже «национально ангажированной».
Обычно экономисты не задумываются об этом или же вообще отвергают мысль о «пятом пункте» своей науки. Однако существует и получает все больше сторонников другой подход, в той или иной степени признающий национальные интересы в качестве фактора эволюции экономической мысли. «Национальный фактор, -- пишет Ю.Я. Ольсевич, -- далеко не единственный из детерминирующих теорию; однако если различные теории чем-то различаются, а в чем-то совпадают, то за этим следует искать прежде всего различие или совпадение национальных экономических интересов» [16]. Своеобразный подход к эволюции экономической мысли предлагается Ю.В. Латовым. Исходя из того, что главным содержанием экономической истории является институциональная конкуренция, проявляющаяся в том числе и как столкновение национальных школ экономической мысли, он утверждает: «Участники этого противоборства сами редко осознают свою национально-культурную ангажированность. Однако объективно за разным пониманием ценностей и смыслов хозяйственной жизни, задач и методов экономической модернизации скрываются именно разные национально-культурные традиции» [17].
Наиболее яркий пример «национальной нагруженности» экономической теории -- английские классики-фритредеры, выразившие в своей теории интересы нации, добивающейся свободной торговли для установления мирового господства, или представители немецкой исторической школы -- протекционисты, осознавшие невыгодность и пагубность для своей нации этой самой пресловутой свободы.
Во-вторых, современные тенденции развития мирового хозяйства, и прежде всего глобализация в ее нынешней модели, ведут к абстрагированию (онтологически!) от всего специфически национального; не только стирание экономических границ, игнорирование национальных интересов, но и конструирование новой, «глобальной» системы ценностей, норм поведения, традиций и пр. Это является основой углубления неравенства стран, возникновения национальных конфликтов и отторжения незападными цивилизациями действительно общечеловеческих, универсальных ценностей. Вместе с тем, как совершенно справедливо замечает В. Рязанов, «...национально-цивилизационные факторы фактически исключаются из числа тех, которые должны учитываться при изучении особенностей экономического развития и при разработке экономической политики» [18].
Таким образом, объективная «бедность» предмета экономической теории, закономерности ее экстенсивного развития, приведшие не только к ее математизации и формализации, но и к усложнению структуры экономической науки, а также тенденции развития современного мирового хозяйства делают необходимым специальное рассмотрение национальной экономики в качестве отдельного объекта исследования.
О реализации национально ориентированного подхода в отечественной экономической теории. Национальная экономика как объект исследования представляет собой реальную экономику той или иной страны на данном этапе ее развития, взятую в совокупности всех условий и факторов, определяющих ее особенности и отличия от других национально-особенных экономик. Нельзя сказать, что в данном качестве экономика России никак не представлена в научном дискурсе. Во-первых, поскольку общее содержание экономической деятельности реализуется всегда в определенных, специфических для отдельных этапов развития человеческого общества отношениях, которые в свою очередь опосредуются правом, политикой, правилами, нормами и стереотипами поведения (всем тем, что образует институты общества), то национально ориентированный подход в современной отечественной экономической теории получает определенную реализацию в попытках «... осмыслить национальную экономику как один из курсов институциональной тематики» [19].
Однако, исследование специфики институциональной структуры национальной экономики в методологическом плане, на наш взгляд, ограничивается определенными пределами. Представляется, что пределы эти задаются, с одной стороны, тем, что от утверждения «институты имеют значение» легко перейти к формуле «только институты имеют значение». И в этом случае ставится под сомнение само существование экономической теории как самостоятельной науки. С другой стороны, институциональный подход в значительной своей части -- это все же не самостоятельная парадигма, а дополнение к господ-ствующей неоклассике, призванный заполнить ее явные «пробелы». Как таковой, он в меньшей степени оторван от практики, но идеологически представляет собой особую версию неолиберализма. Именно поэтому в исследованиях российских институционалистов преобладающим мотивом было и остается до сих пор положение о том, что исторически сложившиеся, «укорененные» институты, такие, как традиция авторитаризма, бюрократизм, коррупция, правовой нигилизм, клиентелизм и т.п. являются препятствием для развития в России эффективной рыночной экономики [20]. В итоге нет целостной картины национальной экономики России и, следовательно, нет научно выверенных прогнозов и рекомендаций по модернизации российской экономики.
Во-вторых, в современной отечественной литературе отдельные элементы национальной экономии (по сути, а не по названию) развиваются, на наш взгляд, теми экономтеоретиками, которые, признавая пагубные последствия проведенных в России в 90-е годы рыночных реформ, выразившиеся в разрушении основных элементов индустриального типа воспроизводства (деиндустриализации) и становлении ее устойчиво сырьевой ориентации в сочетании с тяжелыми социальными проблемами и тотальной коррупцией экономики, доказывают необходимость смены вектора дальнейшего развития. Теоретическое осмысление состояния и тенденций развития россий-ской экономики привело, в частности, к формированию концепции неоиндустриализации, выдвинутой в программной статье С.Губанова [21] и получившей затем развернутое обоснования в публикациях данного и других авторов. Эта концепция: а) базируется на политической экономии, б) дает анализ реальных тенденций и закономерностей современного этапа развития капитализма, в) уточняет теоретические представления об эволюции и исторических границах капиталистического способа производства и его стадиях, г) выявляет место и путь России в базисных координатах современной эпохи. В целом концепция неоиндустриализации С. Губанова представляется логически безупречной, развивающей политическую экономию вширь и вглубь, подкрепленной неоспоримыми статистическими данными, имеющей ярко выраженную практическую направленность. Она объективно выражает и отстаивает национальные интересы, и именно поэтому она нуждается в дальнейшем развитии, выходе на новые рубежи и, в частности, сопряжении с закономерностями развития мирового хозяйства как целостной системы. экономический социальный общество
В-третьих, заметным явлением в экономических исследованиях в последнее время стала дискуссия о евразийской политической экономии, инициированная в 2015 году редакцией журнала «Проблемы современной экономики: Евразийский международный научно-аналитический журнал». Согласимся с той проблематизацией реального феномена евразийской экономической интеграции, как она определяется инициаторами и активными участниками дискуссии: «...перед научной экономической общественностью стоит очень серьезная задача по разработке теоретических основ евразийской экономической интеграции, которые: во-первых, должны адекватно отражать современные реалии и одновременно выполнять прогностические функции; во-вторых, стать методологическим базисом разработки экономической политики евразийской интеграции и ее реализации через всю систему отраслевых и прикладных экономических наук; в-третьих, внести существенный вклад в решение задачи создания политической экономии в широком смысле, включая обоснование разумного баланса между планом и рынком на современном этапе исторического развития» [22]. Поставленная задача не только четко и конкретно фиксирует необходимость евразийской политической экономии, но и показывает ее роль в развитии российской экономики и экономической науки. Представляется, что наиболее полно и аргументированно методологические аспекты данной тенденции в развитии отечественной экономической мысли изложены в статье профессора МГУ им. М.В. Ломоносова В.М. Кулькова, который указал на конкретные направления разработки евразийской политэкономии. Это: «... 1) евразий-ское расширение пространства политэкономии в целом; 2) евразийская политэкономия как особая ветвь политэкономии в русле «национальной политэкономии», противопоставляемой «космополитической экономии»; 3) евразийская политэкономия через призму интеграционных процессов на евразийском пространстве [23]. Следует отметить, что все эти направления уже получили определенную разработку, о чем свидетельствуют публикации на страницах указанного журнала и изданный недавно учебник [24].
Заключение
Таким образом, говоря о реализации функций экономической теории, по большому счету мы говорим о социальной роли этой науки в развитии всего человечества, каждой отдельной страны, тем более, что первостепенной ее задачей, по нашему глубокому убеждению, должна выступать задача познания механизмов социального прогресса и прогнозирование его будущего. Социальный прогресс мы понимаем как форму поступательного экономического развития, отражающую степень гармонизации интересов людей, меру совершенствования и гуманизации всего общества. Поэтому критериями социального прогресса выступают: 1) экономическая справедливость; 2) экономическое равенство; 3) экономическая свобода; 4) отражение национальных интересов. Следовательно, в экономической теории, претендующей на роль фундаментальной общественной науки, все вышеперечисленные сущностные признаки социально-экономического организма непременно должны присутствовать.