Национальная экономия как способ реализации социального потенциала экономической теории
Кусургашева Л.В.
Статья посвящена реактуализации проблемы социальной роли экономической теории в условиях кризиса и выявлению новых ее ракурсов и возможностей в решении задач прогрессивного социально-экономического развития общества. Аргументируется необходимость формирования и анализируются направления реализации национальной экономии на современном этапе
Ключевые слова: социальная роль экономической теории, социальная ограниченность экономики, национальная политическая экономия
Мировая экономическая система последнего десятилетия находится в перманентном кризисе (Великая рецессия и последовавшая за ней стагнация), который особенно глубоко отразился на постсоветских странах и прежде всего России. В это же время отчетливо проявились регрессивные тенденции в мейнстрим экономикс: сведение к нулю своего прогностического потенциала, связанного с нарастанием отрыва теории от практики (неспособность предсказать назревание кризисов, не говоря уже об объяснении их происхождения); бесплодность методологических дискуссий, обусловленная господством неоклассической парадигмы, позволяющей ее сторонникам не «замечать» критику оппонентами своих методологических оснований; усиление идеологического характера, все более направляющее ее на обслуживание узких интересов отдельных стран, транснационального капитала, что тормозит развитие самой науки и негативно влияет на ход социально-экономического развития мирового сообщества в целом. Названные тенденции однозначно можно квалифицировать как кризисные, на что обращают внимание как западные, так и российские ученые [1, 2, 3]. Типичным в этом плане является высказывание академика А. Д. Некипелова, который, указав на провал в предсказании кризиса 2008-2009 годов и общепризнанную неэффективность мероприятий, известных под названием «Вашингтонский консенсус», сделал вывод, что «такого рода провалы современной экономической науки могут рассматриваться как очевидные симптомы ее кризиса» [4]. В то же время, подобные проявления -- свидетельство исчерпания социального потенциала экономической теории в ее нынешнем виде. В связи с этим возникает не просто острая необходимость возвращения к вопросу о социальном назначении экономической теории вообще и ее основного направления, в частности, но и выдвижения на первый план проблемы формирования новой парадигмы, отвечающей на социальные вызовы современности.
Для России проблема смены парадигмы экономической теории сверхактуальна ввиду того состояния, в котором она оказалась под влиянием социально-политических обстоятельств и идеологии. Радикальные социально-политические и экономические преобразования российского общества 90-х годов прошлого века самым непосредственным образом отразились на состоянии и тенденциях развития отечественной экономической науки. Схематично эволюцию отечественной экономической теории можно представить такой цепочкой: кризис советской политической экономии > постановка вопроса о новой парадигме > отказ от марксизма > освоение mainstream economics > разочарование в mainstream economics > увлечение институциональным подходом. На сегодняшний день ситуация в отечественной экономической теории следующая: в учебных курсах господствует западный экономикс, крайне далекий от российских реалий и крайне усеченный для преподавания, в научных исследованиях преобладает институциональный подход. При этом российский институционализм -- специфическое, отличное от своего западного аналога явление, характерной чертой которого выступает смешение разнородных, принципиально различающихся методологических подходов, которое некоторые исследователи называют «органическим синтезом» и видят в нем конкурентное преимущество по сравнению с западным институционализмом [5], другие же характеризуют как «синкретизм первоначального незрелого состояния» [6]. С учетом «краха неолиберальной модели» [7], являющейся идеологической основой mainstream economics, и того, что институционализм в своей основной части (неоинституционализм) входит в него, ситуация еще более обостряется. Выделим в связи с этим некоторые методологические проблемы формирования новой парадигмы постсоветской экономической теории.
Функции и роль экономической теории в обществе. Следует отметить что, анализируя экономическое (общественное) явление, необходимо обращать внимание на такую важнейшую его характеристику (возможно и исходить из этого), как социальное качество. Связано это с тем, что всякое экономическое, следовательно, и общественное явление, в том числе и наука, не может рассматриваться как абстрактная схема вне его генетической, то есть историко-онтологической предопределенности -- объективной реальности, которая представляет собой органическое, противоречивое сочетание экономиче-ского и социального. Как справедливо пишет Н. Е. Тихонова «... к сожалению, понятие «социальное» прочно ассоциируется у многих российских экономистов с вытекающей, видимо, из их повседневного опыта связью с «собесом» и социальной помощью, на самом деле «социальное» означает в науке характеристику общества как особого, единого «социального организма» в отличие от биологического организма или популяции. Соответственно, это понятие обозначает все, что относится к обществу как единому целому» [8]. Сказанное в общих чертах означает, что если экономическая теория (в любой ее версии) претендует на объективность исследования этой самой реальности, то она не вправе абстрагироваться от ее социального содержания. Более того, она должна (обязана) выявлять онтологическое целеполагание социально-экономического развития, определяя тем самым свое предназначение и роль в обществе. Для того, чтобы понять, в чем последняя состоит, необходимо, хотя бы кратко, остановиться на традиционно выделяемых функциях «королевы наук» (П. Самуэльсон).
Познавательная функция. Экономическая теория, как минимум, призвана познавать, объяснять, описывать экономическую деятельность человека, то есть давать общие представления об экономической (социальной по своей природе!) среде его обитания, поведения в обществе. В учебниках эту функцию называют «позитивной экономикс», которая изучает то, что есть «на самом деле». Тот факт, что различные направления экономической теории пытаются описывать одну и ту же реальность, но при этом «рисуют» разные ее «картины», более чем настораживает. Достаточно сослаться на примеры школ, претендующих на универсальность, чтобы обнаружить дефекты познавательной функции экономической теории в целом. Неоклассики -- представляют реальность в виде общей модели равновесия, где спрос равняется предложению. Однако, по их мнению, государство эту идиллию «постоянно нарушает». Поправки теоретиков рациональных ожиданий на то, что каждый индивид, который психологически, интуитивно, да ещё и рационально реагирует на все изменения в экономике и при этом принимает единственно правильное решение, вряд ли могут быть убедительными. Неоинституционалисты вовсе сложную социально-экономическую реальность упрощают до внеисторической «среды», в которой «вечные» институты, а это также и отдельные индивиды, словно «пешки», расставленные на шахматной доске, согласуют свои действия контрактами. Учитывая принципиальную опору неоинституционалистов на методологические основы неоклассики -- свободу и рационализм институтов, вывод напрашивается сам собой: система умелого контрактирования между собой институтов без корректировки извне -- это и есть, оказывается, вся богатая многообразная социально-экономическая реальность современного исторического этапа. Уже этого достаточно, чтобы, с одной стороны, указать на явную слабость реализации познавательной функции современной экономической теории, а, с другой стороны, обнаружить достаточно прозрачную ее связь с методологической и практической функциями и с их очевидными пробелами.
Методологическая функция. Общепризнанно, что экономическая теория является фундаментальной основой экономических наук. Она призвана исследовать (познавать) общие закономерности развития человеческого общества. Все другие экономические науки анализируют частное в явлениях. Однако все они так или иначе должны опираться на выводы, которые делает экономическая теория, то есть на тот научно-исследовательский аппарат, который она разрабатывает для конкретно-прикладных экономических наук. Поэтому процессы познания экономической реальности и формирования методологии любой науки, в том числе, экономической -- неразрывны, так как познание реальности осуществляется при помощи определенной методологии. С другой стороны, методы, с помощью которых происходит исследование того или иного объекта, вырабатываются не методологией, а в самом процессе познания, и «в этом смысле методология вторична по отношению к содержательной науке» [9].
На всем протяжении истории экономической науки ее сопровождали методологические дискуссии, продолжающиеся до сих пор. Согласимся с тем, что «современные методологические дискуссии, касающиеся прежде всего основы мейнстрима -- методологического индивидуализма, характеризуются, как это ни парадоксально, тем, что дискуссии как таковой нет» [10]. Обусловлено это господством неоклассического мейнстрима, который в силу своего положения в теории занимает такое же положение и в методологии. Следствием этого, преобладающей методологией современной экономической теории остается (нео)позитивистский метод, который как раз и обусловливает ее отрыв от реальной практики и отрыв предмета и метода.
Как видим, познавательная и методологическая функции экономической теории предопределяются самой практикой, то есть своим объектом и предметом исследования. Поэтому важнейшей проблемой теоретической экономической науки всегда была и остается ее связь с практикой, которая особенно актуализируется в условиях кризиса.
Практическая функция. В учебной литературе практиче-ская функция экономической теории в основном сводится к выработке ею экономической политики государства. «Самой сильной связью между экономикой и реальным миром, -- пишет Т. Бухгольц, -- всегда была политика» [11]. Традиционным аргументом подобного вывода является тот факт, что в правительственные органы повсеместно приглашаются в качестве консультантов и экспертов экономисты-теоретики. В современной экономической теории такая функция носит название «нормативный экономикс», подвергаясь регулярной критике. М. Блауг, соглашаясь с оценкой Бенджамином Уордом со-временной теории, как нормативной, приводит его слова по этому поводу: «...экономическая теория в основе своей является нормативной, ориентированной на выдачу политических рекомендаций наукой, прикрывающейся «фиговым листом» расчетливого позитивизма» [12].
Такое понимание практической функции представляется узким, хотя и имеющим реальные основания. Экономическая политика, являясь системой экономических целей, мероприятий, которые государство осуществляет для решения стратегических задач развития общества, должна прежде всего, отражать интересы общества; следовательно, ей имманентно присуща социальная составляющая. Поэтому принципиальный вопрос о том, должно ли государство вмешиваться в реальные социально-экономические процессы, должен отпасть сам по себе. Однако в современных условиях государство чаще всего формально ставит консолидирующие общество цели (называя их макроэкономическими), не создавая механизма их реализации, что еще дальше отрывает теорию от практики.
Идеологическая функция. Традиционно в учебниках советского времени среди функций политической экономии выделялась и идеологическая. Смысл ее виделся в том, что эта наука сугубо классовая; производственные отношения, которые являются предметом политической экономии, складываются не между отдельными индивидами, а между классами, интересы которых находят отражение в тех или иных концепциях. С переходом к рыночной экономике и сменой парадигмы экономической теории появился негласный «запрет» на упоминание идеологической функции. Однако, «идеологическая нагруженность» экономической теории от этого не исчезла, поскольку она предопределяется самим фактом общественного (социального) характера экономической теории. Как правило, идеология и политика задают ученым основные цели и тематику их исследований, которые явно или неявно отражают экономические и политические интересы общества, его социальные и этические установки.
Учитывая объективный характер «идеологической нагруженности» любой экономической теории, стоит указать и на основную субъективную причину этого. Каждый экономист, занимающийся исследованиями, не может быть полностью освобожден от своих мировоззренческих позиций. А.Г. Худокормов, возражая А.В. Белянину, который сравнивает экономистов с таким же человеческим сообществом, как, например сапожники и портные, иронично замечает, что «...если сами экономисты, как статусная группа, имеют те же черты, что и сапожники (портные), почему тогда Фридмен одаривал своими консультационными услугами исключительно правых и консервативных деятелей типа генералов Сухарто, Пиночета, «железной леди» Тэтчер и др.? И почему К. Гэлбрейт «обувал» и «обшивал» во время президентских гонок одних лишь левых либералов -- Дж. Кеннеди и Мак Говерна? Не потому ли, что экономическая теория, как общественная наука, имеет все же специфическую социальную направленность, которая отличает ее от сапожного и швейного дела?» [13].
Неадекватность современной экономической теории практике, ее абстрактность, нереалистичность, «идеологическая нагруженность» и, в конечном итоге, несостоятельность с точки зрения выполнения ею практической функции является причиной неутихающих методологических дискуссий и периодически возникающих всплесков интереса к проблеме национальной специфики экономической теории.
Проблема национальной специфики экономической теории. Как известно, термин «национальная экономия» был введен Ф. Листом в противовес «космополитиче-ской» экономии А. Смита и его последователей. В немецкой литературе до настоящего времени национальная экономия считается синонимом экономической науки вообще. В данном разделе этот термин обозначает теорию национальной экономики, не тождественную «национальной экономике» как учебной дисциплине, появление которой было связано с выделением соответствующей специальности в системе высшего профессионального образования (1999 г.).