Националистические идеи и религиозный историзм: Израиль-Яаков в работах Пинхаса Полонского и Михаэля Лайтмана
И.А. Кокарева, О.В. Хазанов, А.С. Черепанов
Аннотация
Выявляются особенности проявления еврейского культурного национализма в современных комментариях к древнему хранилищу коллективной памяти еврейского народа - Торе. Израиль-Яаков, на фигуре которого акцентируется основное внимание в исследовании, является одним из библейских патриархов, почитаемых не только в иудаизме, но и в христианстве. То, какую роль он сыграл в становлении и поддержании еврейского национального самосознания, а также то, каким образом его судьба соотносится с судьбой всего народа на протяжении веков, рассматривают современные иудейские философы - Пинхас Полонский и Михаэль Лайтман. Их идеи, используя в качестве теоретической базы идеи Мориса Хальбвакса, Джона Хатчинсона и Яна Ассмана, анализируют авторы данной статьи.
Ключевые слова: национализм; культурная память; Пинхас Полонский; Михаэль Лайтман; иудаизм; каббала.
Abstract
In our dynamic, modern world the role of traditional religions leaves on a background. Archaic era in which they were formed, so far that some people consider updating of its moral ideals and rules difficult. Religious figures of the present try to show and prove that ancient moral installations did not become outdated and that bible characters are closer to us, than it seems.
In this article one of the aspects affected by the modern Judaic theologians - Pinchas Polonsky and Michael Lightman in their comments on the Torah is analyzed. The authors wish to reveal how in this interpretation of antiquated plots the Jewish cultural nationalism of the philosophers is shown.
The main source of a research is the Torah, to be exact its first book - Bereshit. Besides, work of Pinchas Polonsky, his interview to the journal «Moscow-Erushalim acts as a source. Bridges of culture» and also some works by M. Lightman.
Identification of features of demonstration of the nationalist ideas in comments on sacred texts, is carried from positions of cultural memory. We not only consider perception of the past by Pinchas Polonsky and Michael Lightman through Maurice Halbvaks's theory about existence of collective reminiscences and also Jan Assman who considered how collective memory exists in material objects and becomes cultural. We address to question of a research of cultural nationalism which main feature is the idea about importance of collective memory in the process of unification of the nation
The authors consider how Jewish national consciousness and aspiration to construction and preservation of the national state is capable to be shown in interpretation of one of the main storages of national and religious memory of Jews. After destruction of the Second temple Jews were forced to live in exile more than one thousand years. Pinchas Polonsky lived long time outside Israel too and this experience reflected in comments to the Torah. He perceives Israel-Yaakova as close compatriot as an image of all Jewish nation which managed to pass from the belittled condition of diaspora into the sure and strong national state.
It was revealed that Lightman and Polonsky, despite belonging to the same national group, manifest and actualize cultural memory in different ways. For both philosophers, nationalistic ideas are leading, and the diaspora is contrasted with the Jews of Israel. However, if Polonsky relies on the existing religious tradition and acts within the framework of the common collective memory of the people, Lightman forms a new model of collective memory, which leads him to a cardinal review of the issue of national identity and the proclamation of new values and ideals. At the same time, the Jewish Kabbalah is an important factor in maintaining national identity.
Keywords: nationalism; culture memory; Pinchas Polonsky; Michael Lightman; Judaism; kabbalah.
Основная часть
еврейский национализм самосознание культурный
Идея о том, что помимо индивидуальной биологической памяти существует еще и коллективная, уже не является новаторской. Основная особенность последней в том, что ее носители - не просто общество в глобальном понимании этого слова, а отдельные коллективы. В этом плане каждый человек, в свою очередь, испытывает воздействие со стороны социальной общности, членом которой он является. Это уже не просто прямая передача личных воспоминаний. Это восприятие прошлого, даже того, свидетелем которого человек не был, как чего-то близкого в рамках того сообщества, причастность к которому он явно ощущает. Память противоположна истории. История может быть всеобщей, это универсальное научное знание. Память же заключена в рамки конкретного образа, группы, пространства [1. С. 27-29].
Понятие коллективной памяти ввел социолог Морис Хальбвакс в 20-е гг. прошлого века, и с тех пор его теория получила распространение в гуманитарных науках, расширив исследовательское поле. Так, данная теория повлияла на подходы к пониманию одной из актуальных и дискуссионных тем - вопроса возникновения наций и характера национализма.
Джон Хатчинсон, британский теоретик национализма, придает большое значение культурным компонентам националистических идей или, иначе говоря, культурному национализму. Их он считает более важными, чем политические установки. В исследовании национализма Хатчинсон обращает особое внимание на важность коллективной памяти в процессе образования наций и культурных символов, связующих элементов в определении коллективной идентичности [2. С. 324-326].
Уточним, что под национализмом в данной статье мы подразумеваем идеологию, в основе которой лежит верховенство национальных ценностей и интересов в общественной и политической жизни, а не крайние правые взгляды о главенстве и мировом превосходстве собственной нации над всеми остальными.
Коллективные воспоминания нуждаются в особом отношении, закреплении, репрезентации, чтобы оставаться не только незабытыми, но и актуальными. Исследователь Ян Ассман развил теорию культурной памяти, которая зачастую закреплена в материальных носителях. При этом представления о прошлом передаются не только в том виде, в котором были получены от свидетелей. Культурная память, скорее, является сконструированным продуктом, результатом деятельности художников, писателей, мыслителей. В этом плане важно не то, что вспоминают и насколько соответствуют воспоминания былой действительности, а то, каким образом оформляются представления о прошлом [3. С. 54-55].
Одной из форм закрепления культурной памяти являются священные религиозные книги, а одним из способов передачи и сохранения таких воспоминаний выступают постоянные комментарии текстов. По сути, интерпретации дают памяти новую жизнь, благодаря им она продолжается в последующих поколениях, а также вписывается в актуальную для интерпретатора общественную и культурную реальность.
Одним из известных письменных памятников коллективной памяти национального и религиозного сообщества является Тора. В условиях утраты национального государства еврейский народ, опираясь на свою религиозную традицию, на протяжении тысячелетий смог сохранить чувство единства нации. Благодаря трепетному отношению к своей памяти, в том числе и к сакральной истории, изложенной в текстах Писания, евреи не растворились в культурах других стран, где были вынуждены жить больше тысячи лет с момента изгнания в начале нашей эры до момента образования государства Израиль в 40-х гг. прошлого столетия [4. С. 10-12].
Ниже рассматриваются две модели проявления культурной памяти, которые опираются на интерпретацию текста Торы, но приходят к диаметрально противоположным выводам. После распада СССР еврейская диаспора в России претерпела значительные изменения. Ее представители избрали для себя разные способы существования: одни эмигрировали на историческую родину, другие остались в нашей стране, третьи, живя в Израиле, стали поддерживать тесную связь с Россией. Одними из представителей последней группы являются Пинхас Полонский [5] и Михаэль Лайтман. Оба выходцы из Советского Союза, ныне живут в Государстве Израиль и занимаются изучением и популяризацией духовной еврейской культуры.
Труд П. Полонского «Библейская динамика» представляет собой новое осмысление известных библейских сюжетов, и в этом осмыслении заметны идеи еврейского культурного национализма. Интерпретируя библейский сюжет о жизни праотца Яакова-Израиля, от сыновей которого произошли 12 колен [6. С. 334337], Полонский определяет его как важного носителя национальной памяти, легитимизирующего Государство Израиль.
В плане культурной национальной памяти данная работа Полонского - это интерпретация и актуализация священного хранилища. Причем последнее проявляется уже в самом названии книги. Динамичные процессы современности могут казаться очень далекими от архаичного уклада ветхозаветной эпохи, однако Пинхас Полонский считает наоборот. Динамика характерна, по его мнению, даже неизменным, сакральным в сознании верующего человека библейским персонажам. Комментируя таким образом знакомые сюжеты, философ соединяет закристаллизованное далекое прошлое с живым и подвижным настоящим, тем самым усиливая межпоколенную вневременную связь, которая закладывается в основу любой коллективной памяти и которую так ценят сторонники национализма.
Прожив большую часть жизни в галуте, т.е. за пределами исторической родины, Полонский проявляет себя в «Библейской динамике» и как националист, сторонник восстановления Израиля, и в то же время как еврей диаспоры, обосновывающий значение периода жизни в изгнании. Судьбу Яакова-Израиля он анализирует через противопоставление изгнания и национального государства.
Полонский рассматривает по отдельности две сущности одного и того же праотца. Яаков в данном случае - человек галута, а Израиль - гражданин своей родной страны. Причем начинается это противопоставление уже на уровне интерпретации значения имен. Яаков происходит от слова «экев», что означает «непрямой, кривой». Это, по мнению Полонского, указывает на извилистость еврейского народа в изгнании. Прямым (Израилем) же можно стать только по возвращении в Эрец-Исраэль, как заповедовал Бог [7. С. 401-402].
Израилем Яаков становится лишь после возвращения на родину. И им он снова прекращает быть, переехав в Египет с сыновьями. Даже отцовское благословение Яаков произносит, будучи Израилем, вернувшись домой с целью сохранения межпоколенной национальной связи, т.е. для смерти и захоронения в пещере, где лежат останки его предков, которая в итоге стала важным местом памяти еврейского народа. Благословляя фараона, он произносит речь, в которой говорит о чувстве собственной ущербности, и это Полонский объясняет тем, что вне Израильского государства еврей не может чувствовать себя полноценным, несмотря ни на что.
Государство Израиль образовалось более 70 лет назад, оно признано мировым сообществом, хоть и конфликты с палестинским населением о статусе отдельных частей земли до сих пор не прекращаются [8]. Комментарий Полонского привносит свою систему аргументов в пользу необходимости евреям жить именно на той территории, которую они официально занимают сейчас.
При этом в диаспоре Пинхас Полонский не видит катастрофы или большой проблемы. Период галута, по его мнению, был необходим для формирования народа. В этом философ видит отличительную еврейскую особенность: «…все народы формируются у себя, на своей территории, но евреи именно в изгнании» [7. С. 446]. Причина в том, что для Бога важен зрелый народ, готовый к построению государства.
Говоря о том, что для Бога важен «взрослый» и самостоятельный народ, Полонский приводит типологию трех типов отношений между Богом и человеком (народом):
- отношение господина и раба, когда человек выполняет приказы Бога;
- отношение отца и сына, при котором Бог (отец) подсказывает народу (сыну) как жить;
- отношение мужа и жены, при котором Бог и народ являются равными партнерами.
Если для первого типа отношений ключевой чертой народа / человека являются трепет перед Всевышним и отсутствие самостоятельности, то для двух других - разная степень самостоятельности и ответственности народа / человека за свое состояние в настоящем времени и своем дальнейшем развитии. В ситуации отношения отца и сына народ отвечает лишь за себя, а Бог - за все мироздание. В этом случае они не являются равноправными партнерами: народ всегда выступает ведомым. Лишь при отношении мужа и жены народ / человек имеет равную степень ответственности за общий дом и общее дело. Однако третий уровень предполагает высокую степень осознанности народом / человеком своей миссии, что, в свою очередь, достигается в процессе преодоления им различных испытаний и кризисов. В этом плане галут предстает в качестве периода взросления народа и развития в нем большей степени осознанности и ответственности [9].
Такой взгляд на галут наталкивает на мысль, что Полонский своей работой пытается обратиться к евреям, продолжающим жить за пределами Израиля. Несколько десятков лет назад он сам был на их месте и прекрасно понимает, с какими трудностями приходится сталкиваться, стараясь сохранять в таких условиях свою национальную идентичность.
Он акцентирует внимание на важности ее сохранения, опираясь на библейский сюжет, в котором описывается праотец Яаков, требующий от своего арамейского тестя Лавана пятнистый скот [6. С. 150-151]. Действия Яакова трактуются Полонским как средства, помогающие еврейской специфичности вырваться из чуждого окружения (арамейского общества) и обрести в дальнейшем богатство и процветание для будущего государства [7. С. 484-485].
Философ проводит через всю работу идею о том, что библейские персонажи, в том числе и Яаков- Израиль, не являются статичными. Праотец меняется, переосмысливает свое прошлое, оттачивает новые черты характера на протяжении всего повествования. Именно это Пинхас Полонский имеет в виду, говоря о библейской динамике.
Переход из одной сущности в другую - это не только личностный путь конкретного библейского персонажа - Яакова-Израиля, это, в рамках интерпретации Полонского, процесс формирования и поддержания еврейского национального самосознания, которое также динамично. Причем данный процесс Полонский не заключает в строгие временные рамки. Он был во времена праотцов, был в период изгнания, он продолжается и сейчас. Философ обращается к своему народу из диаспоры с идеями об их коллективной уникальности и о том, что, живя за пределами Израиля, можно принести не меньше пользы своей родной стране, чем приносят непосредственно израильтяне.