НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ПРОНИКНОВЕНИЯ, РАСПРОСТРАНЕНИЯ И КИТАИЗАЦИИ БУДДИЗМА В КИТАЕ
Чебунин Александр Васильевич
доктор философских наук, доцент
Аннотация
буддийский китайский учение культура
Буддизм начинает проникать в Китай на рубеже I тысячелетия н. э. Данный процесс характеризовался сложным взаимодействием буддийского учения с высокоразвитой китайской культурой, где уже сложились устойчивые формы конфуцианской и даосской идеологии. Выделение базовых точек отсчета этого взаимодействия позволяет дифференцировать начальный процесс проникновения на несколько основных периодов: знакомство с буддизмом; проникновение буддизма в Китай, начавшееся с призванием буддистов императором Мин-ди; распространение буддизма в Китае, начавшееся с процессом воспроизводства буддийской модели личности среди китайцев и дать им историко-культурную характеристику. Соответственно, проблематика проникновения буддизма в Китай конкретизируется в этих трех аспектах и более полно характеризует процесс освоения буддийского учения китайским обществом. Одновременно все эти периоды пронизывает процесс китаизации буддизма, обусловливая адаптацию буддийского учения к китайскому менталитету и социально-культурной среде, результатом чего стало превращение буддизма в неотъемлемую часть традиционной китайской культуры.
Ключевые слова: буддизм; Китай; китаизация буддизма; китайский буддизм; распространение буддизма; китайская культура; конфуцианство; даосизм; переводческая деятельность.
Annotation
INITIAL PERIOD OF PENETRATION, DISTRIBUTION, AND SINICIZATION OF BUDDHISM IN CHINA
Aleksandr V. Chebunin Dr. Sci. (Philos.), A/Prof
Buddhism begins to penetrate into China at the turn of the first millennium AD. This process was characterized by a complex interaction of Buddhist doctrine with the highly developed Chinese culture, where stable forms of Confucian and Taoist ideology the had already formed. The division of this interaction into base points allows us to specify the process of penetration into several main periods and give them historical and cultural description. The first period was an acquaintance with Buddhism. The second period was Buddhism penetration into China, which began with the invoking Buddhists by the emperor Mingdi. The third period was characterized by the spread of Buddhism in China and the processes of reproducing the Buddhist model of personality among the Chinese. These three periods more fully describes Buddhism penetration into China and acceptation of Buddhist doctrine by Chinese society. At the same time, all these periods permeated the process of Buddhism sinicization, and determined the adaptation of Buddhist doctrine to the Chinese mentality and socio-cultural environment. As a result Buddhism became an integral part of traditional Chinese culture.
Keywords: Buddhism; China; sinicization of Buddhism; Chinese Buddhism; spread of Buddhism; Chinese culture; Confucianism; Taoism; translation practice.
Основная часть
Буддизм представляет собой одну из крупнейших идеологических систем в истории и современном мире, охватывая совокупность этических, религиозных и философских идей в вертикальном срезе, а также онтологических, антропологических и аксиологических идей в горизонтальном срезе. Его влияние на развитие человеческой цивилизации огромное, а ареал распространения обширный.
В этот ареал входит и Китай, одно из древнейших государств мира, демонстрирующий в настоящее время выдающиеся достижения в области экономики и культуры. Во многом эти достижения обусловливаются традиционной духовной культурой, которая позволяет принимать новые формы развития, приспосабливая общество к изменяющимся геополитическим условиям. В этом контексте процесс проникновения и китаизации буддизма в Китае, трансформации его в традиционный элемент собственной культуры, с одной стороны, расширил и углубил содержание традиционной духовной культуры, с другой -- дал китайскому обществу богатый опыт взаимодействия с инородной культурой в плане ее адаптации в интересах своего развития.
Дата начала проникновения буддизма в Китае представляет собой сложный вопрос в историко-методологическом плане. Проблема заключается в том, что считать за отправную точку начала проникновения, а также каким образом это проникновение соотносится с распространением буддизма в Китае. Это может быть, во-первых, первый контакт китайцев с буддистами; во-вторых, знакомство китайцев с буддийским учением; в-третьих, проникновение буддистов в Китай; в-четвертых, принятие китайцами буддизма в качестве религии или идеологии и, в-пятых, начало воспроизводства буддийской модели личности в Китае. Вместе с тем в зависимости от методологической позиции данная проблема может решаться по-разному.
Первый контакт китайцев с буддистами согласно записям «Сведений о трех сокровищах и исторических эпохах» (597 г.) носил легендарный характер. Во времена правления Цинь Шихуан-ди (246-210 гг. до н. э.), основателя первой китайской империи, в Китай прибыли 18 монахов во главе с Ши Лифаном). Они привезли с собой сутры для проповедческой деятельности, однако Цинь Шихуан-ди приказал взять их под стражу, что вполне согласуется с той политикой идеологической централизации, которую он проводил. Ночью великан высотой в 6 чжанов (около 20 метров) разрушил тюрьму и выпустил монахов, после чего удивленный и напуганный император отпустил их с миром.
Данный текст характеризуется краткостью и отсутствием важных деталей. Неизвестно, каким путем прибыли эти монахи, северным, из Центральной Азии, или морским, из Юго-Восточной Азии. Также не конкретизируется год их прибытия, хотя авторы четырехтомного труда «Китайский буддизм» указывают 218 г. до н. э. Несмотря на это, а также определенный мистицизм, вероятность данного события достаточно высока, поскольку как раз к этому времени относятся буддийские посольства индийского царя Ашоки. Тем не менее последствий от данного контакта для китайской культуры не было, буддизм не закрепился в китайской среде, поэтому считать это событие началом проникновения буддизма в Китай не приходится.
Факт первого знакомства китайцев с буддийским учением имеет уже более достоверный исторический характер. В «Записях о троецарствии» раздел «История Вэй» ссылается на «Историю Вэй» Юй Хуаня, где упоминается событие 2 г. до н. э., когда бошидицзы (-- чиновничье звание) Цзин Лу от посланника Великих Юэчжи (Кушанское царство) И Цуня получил устные наставления о буддийской сутре или о сутре Будды.
Данное событие также описывается весьма кратко, тем не менее авторитет источника не позволяет усомниться в достоверности описываемых фактов, поэтому в научной китайской среде считается вполне реальным и большинством исследователей признается за начало проникновения буддизма в Китай. Источник не уточняет, где произошло это событие, то ли Цзин Лу был в Кушанском царстве, то ли И Цунь в самом Китае наставлял его, хотя большинство китайских исследователей склоняется ко второму варианту. Наибольшее же значение для них имеет упоминание «сутры Будды» в качестве первого письменного буддийского источника, представленного китайцу. В этом плане Фан Гуанчан считает «сутру Будды» первым буддийским текстом, переведенным на китайский язык, хотя в источнике не говорится конкретно о его переводе. Вполне возможно, что речь идет о компиляции буддийских сутр. Тан Юнтун более осторожно высказывается о наличие буддийских текстов на китайском языке в конце династии Западной Хань [5, с. 85-86].
Впрочем, данный зафиксированный факт знакомства китайцев с буддийским учением, несмотря на то, что имеет вполне достоверный исторический характер, еще не является доказательством первого знакомства китайцев с буддизмом. Прошло более века с тех пор, как император Хань У-ди открыл «Шелковый путь», по которому в Китай проникали не только западные товары, но и люди, среди которых обязательно должны были быть и буддисты, учитывая территорию распространения буддизма в то время. В самом начале правления У-ди в походе на сюнну была добыта статуя Будды, которую поместили во дворце и перед которой возжигали благовония. Даже разведывательное путешествие Чжан Цяня в 138-126 гг. до н. э. в западные страны должно было принести определенные сведения о буддизме. Поэтому вполне возможно, что наставления И Цуня лишь теоретически фиксировали ту информацию, с которой китайцам приходилось сталкиваться и до этого. Более того, факт знакомства с информацией еще не подразумевал восприятие ее в качестве элемента китайской культуры, поэтому признание факта знакомства китайцев с буддизмом, даже документально подтвержденного, в качестве начала проникновения и распространения буддизма в Китае можно считать с большими оговорками.
Проникновение буддистов в Китай в качестве отправной точки начала распространения буддийского учения в Китае также затруднительно, поскольку невозможно точно установить, когда первые буддисты прибыли в Китай, а также их дальнейший статус. Однако если это прибытие было официально легализировано и зафиксировано, тогда снимаются многие вопросы. Это понимали и китайские буддисты, выбрав за отправную точку проникновения буддизма в Китай легендарное приглашение буддистов императором Мин-ди (58-76 гг. н. э.). Согласно «Сведениям о трех сокровищах и исторических эпохах», в 64 г. императору приснился золотой человек в 6 чжанов (около 20 метров), который летал во дворце и испускал яркий свет. Утром император попросил чиновников растолковать свой сон, и один из них по имени Фу И (ШШ) сказал, что на Западе имеется божество по имени Будда и это должно быть оно. Император посчитал это правдой и отправил посольство, во главе которого были Цинь Цзин и Ван Цзунь, в Индию за буддийской Дхармой. В Кушанском царстве посольство встретило буддийского монаха Кашьяпу Матангу, который то ли перевел, то ли записал «Сутру в 42 чжана». В 67 г. посольство вместе с Кашьяпой Матангой, сутрами и изображениями Будды вернулось в Китай в столицу Лоян, где был основан первый буддийский монастырь Белой лошади [2, цз. 2]. Еще по одной версии вместе с Кашьяпой Матангой в Китай также прибыл буддийский монах Дхармаратна (Чжуфалань). Таким образом, официально это были первые буддийские монахи, прибывшие в Китай.
Данное событие описано во многих источниках с небольшими расхождениями. Так, по годам сон Мин-ди датируется от 60 г., а возвращение посольства до 75 г. Среди послов в «Сутре в 42 чжана» еще указан Чжан Цянь, живший за 2 века до описанных событий, а Моу-цзы в «Трактате о разрешении сомнений» упоминает Цай Иня (^1'н). Подобные расхождения, а также преобладание буддийских источников, где описывается данное событие, вызывали и вызывают определенный скепсис в его отношении.
Японский исследователь Камато Сигэо указывает пять сомнительных моментов, которые, по его мнению, опровергают достоверность этого события [6, с. 12-13]:
Во-первых, по его версии, Мин-ди только из своего сна узнал о существовании Будды, хотя до этого тесно общался со своим братом Чуйским ван Лю Ином (®п^), который поклонялся Будде, поэтому это событие само по себе противоречивое. Однако ни в одном источнике не указывается, что Мин-ди первый раз узнал о Будде из сна, там говорится, что император только попросил растолковать сон и согласился с версией Фу И, что может как раз наоборот доказывать о его знакомстве с буддизмом еще до сна.
Во-вторых, Камато Сигэо указывает на упоминание Чжан Цяня, якобы участвовавшего в посольстве, что также доказывает неправдоподобность данного события. Впрочем, это имя упоминается не во всех источниках, а наличие множества версий не исключает позднейших вставок для придания авторитетности. Сейчас трудно определить, кто действительно был в посольстве.
В-третьих, Камато Сигэо утверждает, что упомянутые Цинь Цзин и Ван Цзунь больше не встречаются в других источниках, что вызывает сомнение в их реальном существовании. Но если эти люди больше не сделали ничего выдающегося, кроме как участия в посольстве, отсутствие их упоминания в исторических документах вполне обосновано. Также нужно учитывать, что не все исторические документы дошли до нашего времени.
В-четвертых, Камато Сигэо утверждает, что Фу И, растолковавший сон императора Мин-ди, в то время был слишком молодым, чтобы служить во дворце. Однако в «Истории Поздней Хань», на которую он ссылается, нет указания на дату рождения Фу И. Впрочем там отмечается, что известный историк Бань Гу, годы жизни которого известны точно (32-92 гг.), был учеником Фу И (История Поздней Хань). Цз. 80.. Даже если признать, что Фу И был младше Бань Гу, что уже весьма сомнительно, то есть вероятность того, что в 60-х гг. Фу И вполне мог служить во дворце.
В-пятых, Камато Сигэо указывает, что во времена Мин-ди не было практики официальных посольств в западные страны. Этот довод тоже не выдерживает критики, поскольку к тому времени торговые отношения с западными странами продолжались почти два века, стороны были достаточно знакомы друг с другом, и ничто не мешало отправлять спорадические посольства.
Таким образом, скепсис Камато Сигэо недостаточно обоснован фактологическим материалом и не может опровергнуть факт призвания буддизма в Китай императором Мин-ди. Более того, в методологическом плане буддисты, признающие это событие в качестве отправной точки начала проникновения буддизма в Китай, занимают более обоснованные позиции. Поэтому призвание буддизма в Китай императором Мин-ди, вследствие чего в Китай прибыли буддийские монахи, вполне может быть признано за начало проникновения и распространения буддизма в Китае.
Факт принятия китайцами буддизма в качестве идеологии или религии также трудно установить, поскольку он упирается в формальные признаки. Поклонение императора У-ди статуе Будды, захваченной у сюнну, вполне могло быть формальным ритуалом «на всякий случай». Ни о каком принятии буддийского учения в данном случае нельзя говорить. Равным образом трудно установить, сколько китайцев могли заинтересоваться буддизмом в процессе торгово-культурного обмена с западными странами. В этом плане источники сохранили лишь упоминание о брате императора Мин-ди Чуйском ван Лю Ине. В «Истории Поздней Хань» говорится, что Лю Ин в пожилые годы полюбил учение Хуан-ди и Лао-цзы, изучал учение Будды, придерживался постов и совершал жертвоприношения. Также упоминаются упасаки, мирские последователи, и шраманы, буддийские монахи, которые были в окружении Лю Ина (История Поздней Хань). Цз. 42. [1, цз. 42].